Глава 21
5 марта 2018 г., 12:20
Лэнс ушел от них утром, и в этот раз кристалл не хотел уходить, недовольно вибрируя, пока Лэнс одевался и обувался на пути к двери.
— Хех, — хмыкнул он, глядя на кристалл, изогнув бровь. — Привязываешься? Уже никакой "опасности"?
Кристалл мигнул синим и притих. Но это была приятная тишина, и когда Лэнс открыл дверь и вышел, он почувствовал магию Кита и Широ вокруг себя словно вторую кожу, и удивлённо понял, что Зов сделал их ещё ближе, чем они были раньше. Он мог взять их силу, когда хотел, и их магия позволила бы это, словно в желании защитить его, дать ему силу. Но в то же время… В то же время было и что-то другое. Что-то новое.
Осторожно, контролируя каждый шаг, Лэнс потянулся к их магии. Но в этот раз не с желанием взять. Лэнс выдохнул, закрыл глаза и сосредоточился на чувствах прошлой ночи — на тепле, удовольствии, безопасности и близости, и направил эти чувства их магии. Каким-то образом он почувствовал, что Широ и Кит во сне получили его посыл, чувствуя его любовь, которая накрыла их ещё одним одеялом.
Кристалл довольно моргнул светом.
— Да, — согласился Лэнс. — Это правда круто.
***
Ханк написал ему трижды и открыл ему дверь с огромными глазами, когда Лэнс появился на пороге дома Холтов. — Ну как? — спросил он. — Как магия? Как себя чувствуешь? — Я в порядке, — заверил его Лэнс, проходя внутрь и садясь за стол на кухне рядом с едва ли проснувшейся Пидж, жующей торт. — А магия… Теперь я, кажется, могу передавать Широ и Киту свои эмоции. И я буквально послал им свое счастье, когда уходил, если можно так сказать… — Хах, — усмехнулся Ханк. — Ты можешь так делать только с Широ и Китом. — Хотите, чтобы я попробовал на вас? — неуверенно спросил Лэнс. Пидж подозрительно посмотрела на него. — Без обид, Лэнс, но я не очень доверяю содержанию твоих мыслей. — Ой, да ладно, — сказал Лэнс. — Не то чтобы я собираюсь транслировать вам воспоминания о божественном сексе, который у меня был вчера… Ханк бросил в него ложкой. Лэнс не только увернулся, но и каким-то образом смог поймать ее. — Окей, окей, я понял, я не буду пробовать! Но знаете, что ещё мы делали прошлой ночью? — Что…? — Мы, наконец, поговорили! — воскликнул Лэнс. — И, угадайте что, вы были правы, они не хотят, чтобы я уходил. — Удивительно. Так они обратят тебя? — спросила Пидж. Лэнс закусил губу. — Это сложно, — Ханк сложил руки на груди. — Окей, ну мы поговорили, и они сказали, что не против обратить меня, но… Многое надо обдумать, понимаете? В смысле, вы же понимаете, что они в прямом смысле должны будут убить меня, да? — Временно убить, — поправила Пидж. — Окей, я передумал, — обеспокоенно сказал Ханк. — Каков процент успешных обращений в вампиров? — Не думаю, что они ведут статистику, чувак, — вздохнул Лэнс. — Можем спросить Аллуру, она-то точно этим заинтересуется, — пробормотала Пидж. — Нет! Нет, даже заикайтесь об этом Аллуре, она… — Лэнс вздохнул. — Я даже не знаю, что она тогда сделает. — Ты не сможешь вечно хранить этот секрет, — сказала Пидж. — Кроме того, она может знать что-нибудь о том, как тебе контролировать свою магию, когда ты станешь вампиром. Чтобы не закончить, ну, знаешь, как Хаггар. — Я не стану злобной ведьмой, что за бред, — фыркнул Лэнс. — Пока не станешь, — пожала плечами Пидж, и Лэнс закатил глаза. — Думаю, тебе надо спросить, поинтересоваться, может даже у Кодекса, может, там что-то есть. — Значит, Кодекс не против, что ты встречаешься с вампирами, — сказал Ханк. — Значит, остаётся только кристалл. — На счёт этого, — ответил Лэнс. — Я вчера… Не снимал его, и он, кажется, изменил свое мнение? — Чувак, — сказал Ханк. — Зачем так ранить кристалл? Зачем так ранить меня? — Он не ранен, — возразил Лэнс, прикрывая амулет. — Он переучился. Его озарило, если угодно. — Не угодно. — Но ты же сделаешь мне вафли? — с надеждой спросил Лэнс. Ханк тяжело вздохнул. — Но я сделаю тебе вафли, — согласился он.***
После вафель (которые Лэнс помогал делать, потому что иногда он был хорошим лучшим другом), Лэнс пошел в спальню, в которой так мало спал, и вытащил Кодекс из-под кровати, где вчера оставил. Ханк и Пидж сели на кровать первого и с нетерпением посмотрели на Лэнса, открывшего книгу. Страница была пуста. — Черт, — воскликнул Лэнс. — Думаю, он стесняется или вроде того, — показал им пустые листы Лэнс. — Мне интересно, — протянула Пидж. — Как он это делает. Аллура сказала, что это магия, но, может, это какая-то технология. И мы можем взломать ее! Кодекс явно всполошился от этой идеи, страницы зашелестели, словно их сдавал ветер, хотя воздух в комнате был неподвижен. Все трое подскочили. — Никто не будет тебя взламывать! — воскликнул Ханк. — Пидж жаль! Пидж извинись! — Извини! — сказала Пидж, хотя в ее голосе не было ни капли сожаления. Книга успокоилась, и на ее страницах начали появляться слова, английские, не алтейские. Лэнс начал читать вслух, и его глаза округлялись с каждой новой строчкой. — Вампиру нужно примерно 6,4 минуты, чтобы выпить 5 литров крови из сонной артерии через 0.5 миллиметровые клыки, 16,4 минуты, чтобы убить человека и 42.24 минуты, чтобы выпить все 5 литров крови обычного человека. — Воу, очень быстро, однако, — пробормотал Ханк. — Здесь ещё, — сглотнув, сказал Лэнс. — Понадобится примерно 20 минут, чтобы два вампира полностью выпили всю кровь одного человека. Они убьют жертву, выпив фатальные 40% крови, что займет примерно 8 минут, после чего органы начнут отказывать и жертва впадает в кому перед гипотермическим шоком и смертью… Воу, так, книга, я понял. Черт. — Книга умеет считать, — узнала Пидж. — Очень точно считать. — Широ и Кит могут убить тебя за восемь минут?! — воскликнул Ханк. — Эй, книга, у тебя есть процент успешного обращения в вампира? — спросила Пидж. — Я не хочу знать… — начал Лэнс, но потом на бумаге проявились новые слова, и он передумал. «Успех обращения зависит от силы мастера и отношений между вампиром и жертвой.» А потом Лэнс увидел, как слово «мастера» само собой изменилось на «мастеров». Ханк и Пидж, должно быть, заметили изумление на его лице и перебрались на постель Лэнса, заглянув в книгу. — Погоди минуту, — сказал Ханк. — Мастера в множественном числе. Значит Кит и Широ вместе могут обратить тебя? Одно единственное слово возникло внизу страницы. «Возможно.» — О, нет, не надо, не надо тут туманных заявлений, — пригрозил Лэнс, ткнув пальцем в страницу. — Что будет, если это не сработает? Пауза. «Ты умрёшь. Или же кровь более сильного мастера обратит тебя.» — Значит, ты говоришь, что они должны быть одинаково сильными, — пробормотал Лэнс. — Что ж, тогда не сработает. Кит силен, но Широ накачанный как… «Сила не всегда подразумевает под собой физику. Ты, как никто другой, должен знать это, Лэнс Эспиноза.» — Мне кажется, тебя только что унизила книга, — сказала Лэнсу Пидж. — Кто бы говорил! Ты сама от горшка два вершка! — Я думаю, книга пытается сказать, что сила в их крови и их связи, а не обязательно в мускулах, — поправил Ханк. — Что имеет смысл. Спасибо, Книга. Кстати говоря, у тебя есть имя? Повисла тяжёлая пауза. А потом не менее тяжёлые слова: «У меня много имён. Много душ, запертых в одном месте. Я так устроена.» — Душ? — повторил Ханк и отшатнулся. — Лэнс, твоя книга полна мертвых людей. — Мертвых алтейцев, — осознал Лэнс. — Верно? Когда Алтея была уничтожена… Кто-то или что-то привязало вас к этой книге? «Да.» — Зачем? «Помогать новым поколениям.» — Алтейцев? «Нашей семьи.» — О, мой бог, — прошептал Ханк. — Лэнс, это как в Мулан. — Предки, — согласилась Пидж. — Хотя у тебя нет дракона, так что ты лошара. Лэнс всё ещё смотрел на книгу с открытым ртом. — Нашу семью, — повторил он. — Но я знаю свою семью. Мы с Кубы, не с Алтеи… «Десять тысяч лет назад Кубы не было.» — Думаю, да, но о чем ты? — воскликнул Лэнс. — Как вся моя семья может быть из Алтеи, и я об этом не узнал? «Не вся семья. Половина.» — Какая половина, — прошептал Лэнс. Тишина. «Твоей мамы.» — Окей, — произнес Лэнс, прикладывая усилия, чтобы голос не дрогнул. — Она… Она знает? Знает, что она и вся ее семья является предками древних охотников на вампиров? «Мы не всеведущие. Ты должен спросить ее сам.» — Отлично, — выдавил Лэнс. — Это ей точно понравится. Есть ещё что-то важное для меня, если вы сегодня вдруг такие разговорчивые? «Наше молчание не наш выбор. Мы связаны с магией всех членов твоей семьи. И мы не могли открыться, пока ты не последовал нашему совету.» — Совет заняться любовью под Зовом, — хмыкнул Лэнс. — Совет, который мне дали мои предки. Простите, но почему самые лучшие охотники на вампиров советуют мне заняться чем-то подобным с вампирами? «История нашей семьи ближе к вампирам, чем многие из Алтейцев.» — Что ж, так исторически сложилось, что вас имеют вампиры, — сказала Пидж. — Пидж! Чуть больше уважения к предкам! — шикнул Ханк. «Мы были разведчиками среди вампиров, — продолжила книга. — Но мы не были друзьями. Ты можешь называть нас шпионами. В Алтее нас называли Паладинами. Мы могли защищаться от вампиров, с помощью нашей магии, видя магию вампиров, как не могли другие Алтейцы. Как ты видел, Лэнс, наша магия схожа с вампирами — её можно использовать во вред ради себя. Но мы использовали её, чтобы узнать больше о вампирах, чтобы потом убивать их. Мы нашли их слабые места.» — Но Аллура сказала, что не слышала о таких алтейцах, как я. «Она мало что сказала. Но и нас было мало, потому что большую часть времени мы хранили наши силы в секрете, чтобы не вызвать страх своих собратьев. Мы давали им нужную информацию, и они не спрашивали. Они не хотели знать.» — Паладины, — пробормотал Лэнс. — Ладно, в этом есть смысл. В любом случае, как вы застряли в этой книге? «Мы не застряли. Мы пожелали остаться ради будущих поколений. Атаку… Пережили немногие. Большинство Паладинов были уничтожены. И выжила лишь горстка, включая нашего лидера, у которого были могущественные силы. Своей магией она призвала нас, наши души, чтобы мы застыли в этой форме — форме немногих Кодексов, что остались в мире. Потом она спрятала нас между тем миром и этим, чтобы мы ждали, пока один из нашей семьи не будет нуждаться в помощи. Так что мы послали веками, когда это было необходимо.» Лэнс кивнул, пытаясь переварить прочитанное. — А выжившие? Что случилось с ними? Где они? «Когда Алтея была уничтожена, выжившие бежали. Наша семья бежала через океан, в страну солнца, в надежде, что там вампиры нас не достанут. Но мы наткнулись здесь на других вампиров, что брали земли, золото и людей вместо крови. Им не нужен был Зов, чтобы контролировать людей, у них были цепи и корабли.» — И они перевезли семью мамы на Кубу, — понял Лэнс. — В качестве рабов. «Да. Мы бежали из-под господства Галра, только чтобы попасть в рабство к испанцам. Но наша семья выжила так долго и продолжит выживать и дальше. Мы защищали наших наследников достаточно долго… Как и защищаем тебя сейчас. Ты ближе к нашим врагам, чем кто-либо из наших предков был уже очень долго. Ты делаешь нашу задачу намного сложнее, чем обычно.» — Поэтому в первый раз было другое название? — спросил Лэнс. «Мы думали, ты будешь в безопасности, если научишься убивать вампиров. Как выяснилось, мы были не правы, и когда ты отказался от нас… Мы пересмотрели нашу тактику.» — Значит, вы не до конца согласны с моими отношениями с Китом и Широ? Вы просто притворяетесь, что все хорошо, чтобы я не выкинул вас снова? — подозрительно спросил Лэнс. «В общих чертах, да. Но мы знаем, что твоя привязанность к ним настоящая, как и их к тебе. Они спасли тебя от Лотора, что уже говорит о многом. И сейчас они открыли твою магию через ритуал, который мы считали ранее невозможным. Видимо, твоя безопасность сопряжена с ними, и мы не стремимся разорвать эту связь.» — Тогда к чему вы стремитесь? «Если ты о том, что мы думаем о твоём обращении, то этот выбор ты должен сделать сам, — книга поколебалась, а потом выдала следующее. — Но мы настоятельно советуем поговорить с принцессой Аллурой и ее советником перед тем, как принимать необдуманные решения. Она мудра и, в отличие от нас, может общаться с тобой ближе. Мы тратим много сил, общаясь с тобой таким образом, и далее не сможем делать так ещё долго.» — А я говорила, — еле слышно сказала Пидж. — Значит, это прощание? — просил Лэнс. — Я смогу поговорить с вами ещё? «Когда тебе будет нужно, мы постараемся помочь, как сможем, — пообещала книга. — Может не всегда так, как ты ожидаешь, но мы здесь для тебя, Лэнс.» — Подождите… Перед тем, как вы уйдете, могу я ещё кое-что спросить? Что на счёт Рикки и Стеллы, моих брата с сестрой… И кузенов, вы тоже с ними говорите? «Да, но по-другому. Мы ведём их по жизни, наблюдая издалека… Но только такие безбашенные как ты получают советы напрямую.» — Безбашенный это мягко сказано, — проворчал Ханк. «Береги себя, Лэнс Эспиноза. Не дай страху управлять тобой, как он управлял алтейцами прошлого. Доверяй своей магии и своим друзьям… На горизонте буря.» И потом страницы книги вновь зашелестели и стали пустыми, а когда Лэнс коснулся обложки, она была ледяной. Он закрыл Кодекс и осторожно спрятал его под кровать. — Ну, это было что-то, — сказал Пидж. — Тебе надо поговорить с мамой, — добавил Ханк. — В худшем случае, она подумает, что ты сошёл с ума, в лучшем — будете обсуждать древние алтейские традиции или типа того. — Не верно, — сказал Лэнс. — В худшем случае, она тут же поймет, о чем я говорю и прилетит сюда, специально чтобы убить Кита и Широ самой, а потом приволочь меня домой и прочитать лекцию о том, что я предал семью и так далее. — Воу, воу, а кто сказал, что нужно упоминать Широ и Кита? — спросил Ханк. — Ты хочешь, чтобы я ей врал? — воскликнул Лэнс. — Я и так уже достаточно лгал ей за это лето. — Не лгал, — поправила Пидж. — А умалчивал некоторые подробности. — Широ и Кит не какая-то подробность, — возразил Лэнс. — Они, по-моему, самое главное событие этого лета. — Нет, Лэнс, главные события этого лета — это твои плохие решения, — констатировала Пидж. Лэнс спихнул её с кровати. Пидж крякнула, грохнувшись на пол. — Ты приехал в МОЙ дом, и ты СМЕЕШЬ…! — Не смей осуждать мои плохие решения, когда это было твоё Самое Главное плохое решение пойти охотиться на вампиров, — огрызнулся Лэнс. — А помнишь ту серебряную сеть? Вообще не понимаю, как ты уговорила нас на это. Пидж фыркнула, даже не пытаясь встать с пола. — Как я могла догадаться, что невинная охота на вампиров приведет к тому, что ты обзаведешься магией и двумя вампирами-любовниками? — А ещё меня похитят, искусают и, окажется, что пол моей семьи не люди…! — В этом всем нет вины Пидж, — сказал Ханк, протягивая руку, чтобы успокоить нахмуренного Лэнса. — Я знаю, ты поражен случившимся и немного расстроен… — Немного расстроен?! — воскликнул Лэнс. — Ой, Ханк, да ты прям точно описал мое состояние! Пидж села, обеспокоенно посмотрев на него. — Хей, извини. Это была шутка. — Я знаю, — выдохнул Лэнс, упираясь лбом в ладони и пытаясь успокоить дыхание. — Извините, я…- он равно выдохнул, и прислонился к Ханку, который приобнял его рукой. Пидж положила руку ему на колено, что было редким проявлением ее заботы. — Я просто не знаю, что делать, — прошептал он. — Это все так сложно, и мне кажется, что меня разрывает на две части. — Между тем, чтобы остаться человеком — ну, по большей части человеком — или стать вампиром? — пробормотал Ханк. Лэнс кивнул. — Просто… Тогда пути назад не будет. Если они обратят меня, — сказал он. — А что, если все будет не так, как я представлял? Что если… Я правда изменюсь и стану таким, как Хаггар. Я так мало знаю о магии, так что это вполне возможно. А это все разрушит — Широ будет в ужасе от меня, а Кит предан ему, потому что они связаны и… — Они любят тебя, — сказал Ханк. — Верно? — Это сейчас, — сказал Лэнс, сглатывая комок в горле. — Так, ничего подобного, — возразила Пидж, легонько хлопнув его по колену. — Ты думаешь они бы задумали о том, чтобы обратить тебя, не то что бы сказали об этом в слух, если бы их любовь была лишь на время? Они бессмертны, Лэнс, и не думаю, что любовь для них так проста. Почему, думаешь, они не привязались к людям, зная, что это ненадолго? — Но они привязались к тебе, — твердо сказал Ханк. — И книга права, это твой выбор, Лэнс. Это твоя жизнь. Но как твои лучшие друзья, мы можем сказать, что это неплохо и, может, тебе стоит продлить это как можно дольше. — Я бы хотел… — прошептал Лэнс, вытирая рукой глаза и вздыхая. — Но я так не хочу облажаться. И… И даже если все будет идеально, так, как я себе и воображал… Я буду смотреть, как вы стареете, как все, кого я люблю, умирают. — Но это не касается вампиров, — сказала Пидж. — Все, кого я люблю, умрут. Все, кого любит Ханк, умрут. И даже ты когда-нибудь умрёшь. Широ говорил, что вампиры стареют, помнишь? В любом случае, конец есть у всего. — Эта оптимистка права, — сказал Ханк. — Поэтому, можно было сказать это более радужно, Пидж. Пидж пожала плечами. — Просто говорю, как есть. Так или иначе, да, печально оставаться молодыми, когда все остальные стареют, но всё не так плохо. Ты сможешь увидеть, как растут дети тех, кого ты любил, заботиться о них, стать частью из жизни, если захочешь, и тебя не будут сдерживать рамки времени, как остальных. И, как минимум, двое любимых людей будут рядом с тобой несмотря ни на что. — Звучит намного лучше, когда ты все так описываешь, — признал Лэнс. — Это правда, — сказала Пидж, поднимаясь и сжимая колено Лэнса в последний раз. — Так, что мы собрались делать сегодня? Я слышала, они починили тарзанку над озером… — Ооо, да! — воскликнул Лэнс, вскакивая с кровати. — Наконец-то! Пошли! — Устроим там пикник! — сказал Ханк и его глаза предвкушающе загорелись. — Озеро и пикник? Это же идеальный план, — воскликнул Лэнс. — Лето ещё не кончилось, ребятки!***
* Ханк и Лэнс по большей части плавали и прыгали с тарзанки, пока Пидж загорала, поглощая мороженое и луковые кольца, которые так обожала. К тому времени, пока они снова загрузились в Азулу и проехали получасовой путь обратно до Роузвуда, ее плечи уже обгорели. Лэнс ткнул в одно из них, и Пидж зашипела на него, обдавая смесью запаха лука и мороженого. — Ты вообще мазалась кремом? — спросил Лэнс. — Да, — морщась, сказала Пидж. — Пять раз. Лэнс выгнул бровь. — Видимо, недостаточно. — Знаешь, Эспиноза, я уже жду тот день, когда ты будешь легко получать солнечные ожоги. Лэнс фыркнул и свернул на дорогу, ведущую к Холтам. — Вот уже уверен, Пидж. Пидж не огрызнулась в ответ и Лэнс немного обеспокоенно глянул на нее. — Что? Пидж закусила губу и убрала телефон. — Не злись, ладно? Я просто хотела помочь. — Злиться на что? — подозрительно спросил Лэнс. — На это, — сказала Пидж, вжимаясь в сиденье, когда на пороге появились Аллура и Коран, и если Коран был очень серьёзен, то Аллура точно была в ярости. — Ты этого не сделала, — сказал Лэнс, сопротивляясь желанию развернуться, утопить педаль газа в пол и уехать как можно дальше. — Прости, — пробормотала Пидж. — Она… Позвонила, когда вы плавали, и спрашивала, как прошла затея с Зовом и оно… Как-то выскочило. Но я попросила ее поговорить, а не кричать, и она знает, что мы с Ханком поддерживаем тебя… — Это будет не очень изящно, — предупредил Лэнс, паркуя Азулу и вынимая ключ зажигания. — Тебе все же стоит сделать систему безопасности. — Ага, поняла, — согласилась Пидж. — Просто… Не знаю, послушай, что она скажет. — Она не заставит меня передумать, — сказал Лэнс. — Не знала, что ты уже принял решение, — мимолетом заметила Пидж. — В любом случае, может быть, ты изменишь ее. — А похоже, что она сейчас готова прислушиваться к другим вариантам? — недоверчиво спросил Лэнс. Аллура приближалась к машине, и Лэнс испугался, что она может попробовать разбить стекло. — Кажется, она хочет тебя убить, — прошептал Ханк. — Не нарочно. — Спасибо, Ханк, — сказал Лэнс, вылезая из машины навстречу судьбе. Аллура наставила на него палец. — Я не могу поверить тебе, — рыкнула она. — Я могу быть необъяснимым, это точно. — Точно?! Ты хоть понимаешь, насколько… Насколько это глупо, как это безответственно, как… — Доверчиво? Эгоистично? Неправильно? Разочаровывающе? Ошибочно? Я могу и дальше перечислять прилагательные. Подошёл Коран и встал рядом с Аллурой, сложив руки на груди. — Лэнс, пожалуйста. Мы с принцессой сильно обеспокоены о твоём будущем. У тебя впереди целая жизнь, почему ты собираешься потерять ее, давая им забрать себя? — Со всем уважением, но я не считаю, что теряю ее, — сказал Лэнс. — Да? — воскликнула Аллура. — Значит, ты хочешь отдаться тьме, превратиться в монстра, подчиняться Мастеру и пить кровь и только кровь целую вечность?! — А ещё чай, кофе и спиртные напитки, — добавил Лэнс. — Что? — в один голос спросили Аллура и Коран. — Вампиры питаются кровью, да, но они ещё могут пить ещё чай, кофе и некоторые спиртные… — Боюсь, ты не понимаешь всю тяжесть ситуации, — сквозь зубы сказала Аллура. — Лэнс. Ты помнишь, что я рассказывала тебе о магии алтейцев? О том, во что она превращается, когда алтеец становится Друидом? — Это случилось в Алтее и с алтейцами. Ты не знаешь, что случится со мной… — Знаю, — твердо сказала Аллура. — Пидж рассказала мне немного о том, что показал тебе Кодекс. Что ты последний из ныне живущих паладинов, — она помогала головой и в ее глазах была мольба, но она упрямо сжимала челюсть. — Лэнс, твоя магия очень редкая и очень важная — она одно из последних, что у нас осталось от лучших дней Алтеи. Не оскверняй ее магией вампиров, как сделали твои предки. Кодекс не сказал тебе, что первые Друиды, те, что открыли ворота города для вампиров, были Паладинами. Твоя магия сильная и чистая, и ее легче всего осквернить. Я не могу позволить тебе сделать это, Лэнс. Я… Я не хочу видеть, как это случится с тобой. — Это не твой выбор, Принцесса, — сказал Лэнс. — Увы, но нет. И я не думаю, что Кит и Широ могут в принципе осквернить меня. — Разве ты не видишь, что они уже сделали это? — вскрикнула Аллура. — То, что ты вообще задумываешься об этом, уже доказывает то, что они захватили тебя! Ты не создан для этой жизни, если это вообще можно назвать жизнью! Если бы они правда любили тебя, они бы не даже не соблазняли тебя этой идеей, они бы сделали то, что лучше для тебя, они бы отпустили тебя, дали бы тебе жить той жизнью, для которой ты… Лэнс сжал кулаки. — Они не соблазняли меня этой идеей! Они не пытались манипулировать мной, заставить меня остаться, они не Лотор! Который, кстати, почувствовал твой запах на мне, когда мы встретились с ним ночь назад, — Аллура побелела. — Да, и знаешь, что? Оказывается, он так одержим мной, потому что я напоминаю ему о тебе. Спасибо за это, принцесса, ты явно хорошо заботишься о моей безопасности. — Мне не было известно… — Да, тебе не известно много вещей, не правда ли? — зарычал Лэнс. — Например, что не все вампиры такие, как Галра и что мои отношения с Китом и Широ и мои решения не твое, черт возьми, собачье дело! — Это мое дело, когда привлечен алтеец, — упрямо сказала Аллура, выпрямляясь и вздергивая подбородок. — Это мое дело, если есть вероятность, что мне придется убить твоих вампиров и тебя, если они преуспеют в превращении тебя в Друида. — Хочу посмотреть, как ты попробуешь, — напоследок выплюнул Лэнс, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и уходя прочь по улице, никуда конкретно не направляясь, но внутри молча закипая. Сзади было какое-то движение, хлопнула дверь машины, и Пидж начала кричать, а потом его догнал Ханк и пошел в шаге от него, пока Лэнс зло шел впереди. — Куда идём? — спросил Ханк через пару кварталов, не давя и не напрягая, а просто из любопытства. — Я не знаю, — вздохнул Лэнс. — Мне просто нужно было проветрить голову, знаешь? Пока я не сказал ещё что-нибудь глупое. — Звучало так, что ты понимал, что говоришь, — сказал Ханк. — Она, конечно, тоже, но… Ты прав здесь. Она ничего не знает о твоих отношениях. — Но она знает о Друидах, — убито сказал Лэнс. — И о Паладинах. И о том, что Паладины становятся злобными Друидами. — Я бы не считал это за аргумент, — сказал Ханк. — То, что первые Друиды были Паладинами, не значит, что это постоянное явление. Сомневаюсь, что их обратили такие вампиры, как Кит и Широ. — Но Аллура не видит разницы, — сказал Лэнс. — Она думает, что все вампиры в глубине души зло. — А ты думаешь так же? — Нет, — мотнул головой Лэнс. — Я не знаю, что думать, Ханк. Я знаю, что Широ делал страшные вещи под контролем Галра. Кит случайно убил лучшего друга, когда его обратили. Я не думаю, что это делает их злом, и они явно поменялись с тех времён, но… Большинство людей сочтет их злом. Не так ли? — Мы не говорим о большинстве, Лэнс, — мягко сказал Ханк. — Мы говорим о тебе. — Нет, — сказал Лэнс. — Нет, я не думаю, что они зло. Я видел зло, я знаю какое оно… И оно не имеет ничего общего с ними. — Ну, вот и ответ. — Не думаю, что все так просто, Ханк. — Почему нет? — слабо улыбнулся Ханк. — Я устал от сложностей, а ты? — Не могу с этим поспорить, — согласился Лэнс. И остановился. — Где мы? Они стояли в конце тротуара, который упирался в полянку с зелёной короткой травой, посреди которой росло огромное дерево, которое Лэнс здесь раньше никогда не видел. А он должен был видеть, потому что не заметить его было трудно, такое толстое, с широкой кроной, в которой шелестел ветер. В тени этой кроны что-то было, кто-то знакомый сидел у ствола дерева. Ханк икнул. — Это… Это что, Шей? Девушка из книжного магазина, которая немного умеет читать мысли? Шей открыла глаза и увидела их, помахав рукой. — Лэнс! И твой могучий друг Ханк! Что за приятный сюрприз. Ханк порозовел. — Привет, — махнул он в ответ и спрятался за Лэнса. — Она что, только что назвала меня могучим? У меня галлюцинации? — Думаю, все реально, старик, хотя с Шей это сложно утверждать, — хохотнул Лэнс. Они подошли ближе и Шей поднялась, опираясь на дерево. — Мы набрели на ещё один портал или это все ещё Роузвуд? — спросил ее Лэнс. — Все ещё Роузвуд, — сказала она. — Более или менее. — Видимо, дерево — это часть менее? — А, да, — сказала Шей, с улыбкой погладив кору. — Это очень старое дерево, даже древнее. — Что это за дерево? — спросил Ханк, вглядываясь в крону. — О, конечно же это ясень, — ответила Шей. — Взращён на традициях и магических поверьях, ассоциируется с лечением, волшебством и заклинаниями, соединяющий человека с высшими силами, — она изогнула бровь, глядя на Лэнса. — А ещё это дерево древних Друидов. Лэнс остолбенел. — Чего?! — Кельтских Друидов, — сказала Шей. — Другого вида. Но все же схожи. Ты думаешь о Друидах, Лэнс? — Думаю, да, — сказал Лэнс. — Но не о кельтских. — Это я уже поняла, — сказал Шей и кивнула на кристалл. — Он стал твоим с тех пор, как мы в последний раз виделись. И книга вернулась к тебе так, как я и говорила? — Ага, вернулась, — сказал Лэнс. — Ты была права. В смысле кристалл стал моим? — Он принадлежал мне в моем магазине, — объяснила Шей. — Просто блестящий пустой камешек. Ты же наполнил его собой, своей магией — теперь он намного больше, чем камень. И кроме тебя он никому принадлежать не может. Лэнс кивнул, переваривая услышанное. Потом спросил. — Ты знаешь, кто я такой сейчас? — Алтеец, — ответила Шей. — Я почувствовала Аллуру и Корана в Роузвуде и сложила два и два, — она нахмурилась. — Но сейчас ты злишься на нее. Почему? — Ты знаешь про Кита и Широ? — Да. Твои вампиры, что не охотятся на людей, — сказала она. — Они жили здесь дольше, чем я, и глубоко привязаны к этому месту… Я знаю о них. — Так вот… Я хочу, чтобы они обратили меня. Я стану Друидом. Аллура явно против этого… И я знаю, что ты недолюбливаешь вампиров, но ты должна понять, что я очень сильно люблю их. — Я боюсь вампиров, — сказала Шей. — Но не обязательно не люблю. Они те, кто они есть, и правильно бояться некоторых из них. И боюсь их так же, как боюсь джинов, и некоторых ведьм, и других невидимых существ, что прячутся в тени или в глубине вод, тем, кому давали разные имена, но не верили по-настоящему. — Ты имеешь в виду сверхъестественное? — спросил Ханк. — Таких как Бигфут или человек моль? — О, они милые существа, — сказала Шей. — А вот дьявол из Джерси и Вендиго более опасны. — Пидж сойдёт с ума, — радостно присвистнул Ханк. Лэнс вздохнул. — Прости, прости, мы тут о серьезных вещах говорим. — Ты сказала, вампиры есть те, кто они есть, — сказал Лэнс. — Это значит, что ты за Аллуру и считаешь, что все вампиры опасны? Что все они зло во плоти? — Зло — сильное слово, — протянула Шей. — И кроме того, это не то слово, которое я бы использовала. Мы зовём злом птиц, что едят червей или кошек, за то, что ловят мышей — это их природа, и они делают это, чтобы выживать. Поэтому потребность вампиров в крови не зло. Это природа. — Но что на счёт Друидов? — настоял Лэнс. — Аллура думает, что если они обратят меня, это осквернит меня. Она думает, что Друиды осквернены злом, что у них есть только темная магия, что я перестану быть собой, когда стану вампиром. — Ты изменишься, — пробормотала Шей. — Станешь другим, это точно. Плечи Лэнса поникли. — Значит, Аллура права, — сказал он. — Я разрушу свою жизнь, став коварным и жестоким, как Хаггар. — Я этого не говорила, — возразила Шей. — Я уверена, что твоя магия в любом случае безвозвратно изменится. Но мы не должны думать, что в худшую сторону, — она многозначительно посмотрела на Лэнса. — Ты веришь, что Кит и Широ полностью поглощены тьмой? — Нет, — ответил Лэнс. — Но… — Тогда если они не полностью зло, то и все вампиры не всегда злы, — сказал Шей. — А значит, и не все Друиды — зло. — Но ты не знаешь наверняка… — Нет, — согласилась Шей. — Но я чувствую это. Здесь, — она положила руку на груди, на свое сердце. — И ты тоже, Лэнс. Ты уже знаешь, каков правильный выбор. — Нет, я правда не знаю! Поэтому я и спрашиваю! Шей покачала головой. — Твоя судьба уже прописана звёздами. Тебе лишь нужно поднять голову и прочесть их. — Я не знаю, что это значит, — сказал Лэнс. — Ты появилась здесь, чтобы помочь мне, так? Так помоги! Пожалуйста. — То, что мы встретились здесь, не просто счастливое совпадение, — с мягкой улыбкой сказала Шей. — А чтобы я дала твоему другу свой номер. — Что? — сказал Ханк. Она протянула руку. — Твой телефон, пожалуйста. Флирт же так работает сейчас, да? — Э, — Ханк вытащил мобильный быстро, что с него чуть не слетел чехол. — Ага. Да, вот, — он протянул телефон и с изумлением смотрел, как она заносит новый контакт. — Ты красивая, — выдал он, когда Шей отдала телефон обратно. Она покраснела. — Спасибо. Ты очень добрый. Позвони мне, Ханк Гаррет. И удачи, Лэнс. Лэнс уставился на нее. — Ты только что пригласила моего друга, а теперь уходишь? — Нет, — рассмеялась Шей. — Уходишь ты. Прощай. Лэнс не понял, что произошло, но они снова оказались на тротуаре, но уже без дерева и без Шей. — Воу, — сказал Ханк. — Воу. Лэнс фыркнул и ухмыльнулся. — А у нее есть вкус, правда? — Она волшебное межпространственное существо, и я ей нравлюсь, — прошептал Ханк. — Что дальше? Пидж начнет встречаться с Лох Несским чудовищем? — Если Пидж ещё жива, — горестно сказал Лэнс. — Пойдем, надо вернуться обратно, пока Аллура не откусила ей голову.***
Голова Пидж была на месте, а Корана и Аллуры не было, когда Лэнс и Ханк вернулись. — Наконец-то, — закричала Пидж, когда они вошли. Пидж лежала на диване и играя в какую-то бродилку с включенной на полную катушку музыкой. — Наслаждались прогулкой, пока я тут была под обстрелом? Ханк понизил громкость. — Мы встретили Шей. Она дала Лэнсу загадочный совет, а мне — свой номер. А ещё, кажется, все твои сверхъестественные существа реальны. Пидж села. — Что ещё? — В следующий раз, как Шей заглянет к нам, вам нужно пообщаться, — предложил Лэнс, садясь рядом с ней на диван. — Поохотитесь на Биг Фута вместе или ещё что. Сейчас лучше скажи мне, что с Аллурой. — Я знала, что это правда, — радостно прошептала Пидж. — Да, черт возьми. — Пидж. — Дай мне секунду осознать все, а потом поговорим об Аллуре, — сказала Пидж и, закрыв глаза, приняла позу дзен. Через тридцать долгих секунд она открыла их и продолжила. — Окей, осознание завершено, давайте поговорим. Ну, если говорить одним словом, то дерьмо. — Не могу сказать, что я удивлен, — вздохнул Лэнс. — Какие-то конкретно дерьмовые важные детали? — По большей части, она просто волнуется за тебя, Лэнс, — сказала Пидж. — На уровне мамочки. Она правда верит, что Кит и Широ вроде как… разбудят в тебе некую твою темную сторону, или превратят в бессердечного монстра, или просто оставят умирать. У Лэнса все внутри сжалось. — Они никогда так не поступят! Ни в жизни! — Она реально не может понять, как можно так доверять в вампирам, — сказала Пидж. — От одной мысли ее воротит. Что понятно, ведь она лучше всех здесь знает, что такое предательство. — Но не значит, что она должна так думать о Широ и Ките, — огрызнулся Лэнс. — Но она так думает, — вздохнула Пидж. — Слушай, я пыталась. Я сказала ей, что мы бы не подпустили тебя к ним, если бы думали, что это опасно или даже допустили бы мысль о том, что они используют тебя или манипулируют тобой. Это единственное что она нашла более-менее рациональным. Она знает, мы бы стали охотиться за Широ и Китом сами, случись что с тобой. Но мы также поддерживаем тебя в твоём решении остаться с ними, и она не знает, что с этим делать. У нее были на тебя большие планы, как ты присоединишься к ней и Корану, как познаешь свою магию, и возродить Алтею или вроде того, а твоё становление вампиром разрушит все ее грандиозные планы. — Она не имеет никакого права строить на меня планы, — воскликнул Лэнс. — Я встретил ее когда, месяц или чуть больше назад? То, что она была «принцессой» моих предков, не значит, что она моя принцесса. Она не может мной командовать. — Ага, так можно только Широ и Киту, — еле слышно выдохнул Ханк. — Что, прости? — подозрительно переспросил Лэнс. — Ничего. Может, Аллуре надо время, чтобы понять все, — сказал Ханк. — Может нам нужно дать ей немного свободы для сомнений и мыслей. — У нас нет на это времени, — заметил Лэнс. — Осталась неделя. — Я уже пакую чемоданы, — согласилась Пидж. — Очень много чемоданов. А я уже в депрессии от одной мысли об этом, не сказал Лэнс. Вместо этого он вздохнул и выдал: — Аллура не может принимать за меня решения. Если не согласна, пусть так и будет. Если она когда-нибудь поймет, чтобы была не права и ошибалась, то отлично. Но это мой выбор. — И что ты выбираешь? — спросил Ханк. — Сейчас я выбираю Widowmaker, — сказал Лэнс, отбирая у Пидж джойстик. — Больше никаких одиночных игр, Пидж.***
К несчастью, Лэнс знал, что говорили они не об этом выборе. К счастью, они играли в Овервотч так долго, что к концу еле могли не закрывать глаза, так что у Лэнса не было времени лежать и беспокоиться о будущем, потому что он заснул, стоило его голове коснуться подушки. Он не помнил, чтобы ему когда-нибудь сменились такие яркие сны, как сегодняшней ночью. Он шел через незнакомый темный лес, деревья нависали над ним, опутанные корнями и плющом, который поднимался на несколько метров вверх, словно чьи-то когтистые руки. А ещё он точно знал, что это был не он — его кожа была темнее, а шаги — легче, и как только он это понял, перспектива сменилась. Он увидел, как девушка пробирается сквозь чащу, и хотя он больше не видел ее глазами, все равно чувствовал с ней какую-то связь. Она была одета в странную, но хорошо сделанную одежду из жёсткой ткани и кожи — что-то вроде туники и леггинсов. Ее кудрявые темные волосы были забраны в высокий пучок, перевязанный черной лентой. Она не была похожа на Лэнса, но было что-то знакомое в ее вздернутом носе и упрямой челюсти… И конечно в ее настолько ярких синих глазах, что Лэнсу показалось, что они светились в темноте. Ее кристалл на шее уже точно светился. Что-то разорвало ночной спокойный воздух — испуганный громкий крик. Близко. Девушка округлила глаза и бросилась бежать в сторону крика, все ещё беззвучно. Чем ближе она подбежала, тем яснее становился звук — плач. Тихий, испуганный, с редкими всхлипами, словно у дикого загнанного животного. Девушка выбежала на полянку и увидела источник плача — другую девушку со светлой кожей и такими же светлыми волосами, в простом сером платье, чья тонкая нога застряла в тяжёлом железном капкане. Капкан заливала черная кровь и Лэнс вместе с девушкой отшатнулись — это был не человек, а монстр. Вампир. Девушка обнажила серебряный кинжал, что висел у нее на поясе. Вампирша замерла, с трудом повернувшись в сторону девушки, чтобы посмотреть на нее, и ее всхлипы резко прекратились. Длинные серебряные волосы прятали ее лицо, но Лэнс заметил блеск жёлтых глаз и открытый рот с клыками. Девушка подняла нож и приблизилась, оглядывая вампиршу. — Когда-нибудь кто-то из вас должен был попасться в нашу ловушку, — пробормотала девушка, но не на английском и не на испанском, не на одном известном Лэнсу языке, но он… Понял. Это был алтейский, девушка была алтейкой и они были в Алтее, и она собиралась убить вампиршу, как и должна была. Вампирша дернулась и слабо попыталась отползти. Она снова болезненно вскрикнула, когда металл глубже впился в ее ногу, и алтейка остановилась, всего на секунду, но Лэнс заметил. — Пожалуйста, — прошептала вампирша, и девушка совсем остановилась. — Пожалуйста, не убивай меня… Мы не охотится на вас, мы питаемся животными, я подошла так близко, потому что олени тут медленнее и… — Заткнись, — оборвала девушка, снова поднимая нож. — Ты — лживый демон. Я видела, что вы делаете с нами, если мы не убиваем вас. Не пытайся договориться со мной. — Пожалуйста! — ломающимся голосом вскрикнула вампирша. — Я говорю правду, клянусь! Моя стая маленькая, мы никому не мешаем — мы никогда не вредили алтейцам, никогда! — Ещё одно слово, и я отрежу тебе язык… — Я знаю, ты не бессердечно жестока, пожалуйста, послушай меня! Я никогда не вернусь, ты больше никогда не увидишь меня, тебе не обязательно убивать меня! — Я предупреждала, — сказала девушка и склонилась над вампиршей, поднося лезвие к ее лицу. Ее лицо… Сложно было о нем не думать, когда жёлтый свет ушел с ее глаз и они стали шоколадно-карими, и их обрамляли белые, как и ее волосы, ресницы. Вампирша попыталась уползти, но девушка схватила ее за волосы, которые… Были мягкими. Почему-то она ожидала, что они будут грязными, жёсткими и неприятными. Но они оказались мягче, чем ее собственные. — Н-не надо, — взмолилась вампира, закрывая глаза и отворачиваясь. — Я п-просто пыталась помочь… — Помочь? — огрызнулась девушка. — Как? — Помочь моей семье, — еле слышно ответила вампирша, тяжело сглатывая. — Так же, как ты пытаешься помочь своей. Девушка отпустила ее волосы и отступила назад. Это… Было неправильно. Это было опасно. Но вампирша не использовала ее… Ее Зов, ее глаза были закрыты и… она не боролась. Она просто лежала на земле, сжавшись в комок и прижав руки к груди, подобрав ноги, одна из которых неправильно изогнулась. — Ты — жалкое подобие вампира, — сказала ей девушка. Вампирша приоткрыла глаза. — Да, — прошептала она. — Может быть, прости. — Простить что? — изумлённо переспросила девушка. — То, что мой народ делает с вашим, — тихо ответила вампирша. — Может быть, некоторые из них достойны этого. Может… Может, я тоже достойна твоего гнева за то, кем являюсь, но я надеюсь, что нет… Может, если ты убьешь меня, это будет твоим возмездием. Может, тебе будет этого достаточно. Девушка отступила ещё на шаг. — Что ты? — сказала она дрожащим голосом. Вампирша выглядела удивленной. — Я не… — Убирайся, — сказала девушка, отходя назад. — Убирайся из этого леса и не дай мне снова тебя поймать. Ты… Недостойна моего клинка. Вампирша резко расслабилась. — Спасибо, — облегчённо с благодарностью сказала она, и внутри девушки поднялось считанное чувство неправильности и нереальности происходящего. — Я не забуду об этом, Паладин. — А я забуду, — огрызнулась девушка и убежала в сторону, с которой пришла. Шло время, Лэнс почти не замечал этого, но вот он и девушка снова оказались в том же лесу. Она была с другой девушкой, кажется, с ее сестрой. Они тихо говорили. — Фала, ты уверена, что мы в правильном секторе? — спросила сестра. Девушка, Фала, закатила глаза. — Да, Амуэ, я уверена. Тела нашли неподалеку отсюда. Мы уже почти… Хрустнула ветка. Обе девушки остановились. Амуэ напряжённо повернулась к Фале и показала ей знаки следовать за ней. Фала послушалась, обнажив свой клинок и внимательно вглядываясь в темноту. Никто из них не смог среагировать достаточно быстро, когда двое вампиров, в смерче клыков и землистый кожи, выскочили из чаши, и Лэнс почувствовал страх и шок Фалы, когда один вампир повалил ее на землю, сдавив горло когтистой рукой. Второй вампир — вампирша — пыталась прижать сестру Фалы к дереву, она делала клыками, с которых летела слюна, как у цепной собаки. Вампир над Фалой зарычал и сильнее вдавил ее в землю, пытаясь добраться до её шеи. Фала вырывалась под ним, рванула своей магией — тогда Лэнс понял, что она ещё не умеет ей нормально пользоваться, не знает, как правильно согнуть магию вампиров, но все равно почувствовал, как она потянула. Его мгновенное замешательство было все, что Фале было нужно, и она тут же утопила серебряный клинок в его груди. Это едва ли остановило его и Фала попыталась вытащить нож, и вампир зашипел от боли и неконтролируемого голода. Его когти оставили длинные красные полосы на ее послах и руках и из порезов сочилась кровь, что было очень, очень плохо. Если запах распространится, придет ещё больше вампиров, а они едва могут противостоять двоим… Ещё один выскочил на опушку, и сердце Фалы упало. Потом она округлила глаза, потому что нет. Этого не может быть, но так и было. Это была та же самая вампирша, которую она отпустила много недель назад. Фала сильнее рванулась под вампиром, но не смогла вытащить клинок… Серебрянноволосая вампирша стащила с нее вампира. Фала уставилась на серебрянноволосую, что кружила вокруг вампира и шипела, словно дикая кошка. Потом, к изумлению Фалы, она пришла в себя и бросилась на помощь ее сестре. Но ей не стоило волноваться, другие два вампира: темнокожий вампир с покрытыми шрамами руками и низенькая светловолосая вампирша быстро закончили с нападавшей на Амуэ. Побеждена вампирша издала последний крик перед тем, как Амуэ взмахнула клинком, и по земле покатилась голова. Вампир сдался минутой позже, и Фала отсекла его голову поданным серебряноволосой клинком. А после она не знала, что делать. Трое вампиров, которые помогли им — стояли в безопасном отдалении и подозрительно смотрели на них. Амуэ подняла свой кинжал, и ее голос дрожал, пока она говорила. — Что это значит? — спросила она. — Почему вы напали на свой народ? Вы хотите убить нас сами, так? — За мной был долг, — произнесла серебрянноволосая и Фала только смогла открыть рот. Она выглядела совсем по-другому, когда стояла прямо и гордо, а не скрючилась на земле. Ее нога была в порядке. — Теперь он выплачен. — О чем она, Фала? — спросила Амуэ. — Понятия не имею, — не моргнув солгала Фала, не спуская глаз с вампирши. — Кто ты? Серебрянноволосая наклонила голову. — Меня зовут Миркалла, — сказала она. — Закройте эти раны, Паладины. Сегодня ночью в лесу много охотников. Трио растворилось в темноте перед тем, как Фала даже успела открыть рот. Прошло больше времени. Фала снова была в лесу и снова одна, но в этот раз с другой целью. Она собиралась найти Миркаллу, прекрасную вампиршу с серебряными волосами, которая спасла ей жизнь. Она была вооружена, она была не настолько глупа, и уже натренировалась пользоваться своей магией, это было заметно. Девушка выходила на поиски каждую ночь, но сегодня что-то было по-другому. Это не заняло много времени. — Паладин, — позвал тихий голос. — Почему ты не оставишь попыток убить меня, даже если мы обе знаем, что в этом нет нужды? Фала остановилась и медленно оглянулась по сторонам с непроницаемым выражением лица. — Кто сказал, что я хочу убить тебя? — Серебряный нож на твоём поясе, — ответила Миркалла. — Может, он предназначен не для тебя. — А. Точно. Ты сказала, что я недостойна твоего клинка. Фала тут же почувствовала вину за эти слова, но яростно затоптала это чувство. — Так и есть. — Но я достойна всех тех ночей, что ты ищешь меня? — Зачем ты сделала это, — огрызнулась Фала. — Я должна знать. Тишина. — Зачем ты спасла нас? Ты могла просто убить вампиров и добыть ужин для себя и своей стаи. Я знаю, ты сказала, что вы не пьете человеческую кровь, я не верю, что вы отказались бы от такой лёгкой добычи. Так почему? — Ты не добыча, — ответила Миркалла. — Ты слишком похожа на нас, чтобы быть добычей. Фала отшатнулась. — Похожа? У нас нет ничего общего. — Говорят, Паладины — это вампиры, только под другим именем. — Кто сказал это?! Миркалла выступила из темноты и Фала потянулась к клинку. Миркалла наградила ее многозначительным взглядом карих глаз, которые не имели никакого права быть такими тёплыми. — Не все мы монстры, — сказала она и Фала поджала губы. — Можешь хмуриться сколько угодно, но это правда. Мы такие же, как люди, как алтейцы. Мы тоже выбираем путь добра, зла или что-то между. — Это не правда, — возразила Фала. — Почти все вампиры злые. Злых алтейцев нет. — Почти все? — уточнила Миркалла. Фала уставилась на нее и она вздохнула. — На счёт алтейцев, боюсь, ты скоро узнаешь, что это возможно. Все великие королевства когда-нибудь да будут разрушены… И обычно изнутри. Фала ощерилась. — Это угроза? — Не от меня. Миркалла говорила правду — когда Фала сосредотачивалась, фокусировалась достаточно, чтобы увидеть дымчатые щупальца ее магии, которые обвивали ее словно змеи, в них не было подвоха и лжи. В них была осторожность, четкое осознание, что Фала опасна, но не было желания атаковать, убить. — Мы не так сильно отличается, так ведь? — сказала Миркалла. — Поэтому ты искала меня все это время? Чтобы узнать, почему не смогла убить той ночью? — А должна была, — ответила Фала. — Но не сделала этого, — сказала Миркалла. — И ты тоже. Видимо, мы обе не сделали того, что должны были. — Мои родители всегда говорили, что вампиры хитрые демоны с длинными языками, — сказала Фала. — И я такая? — скептически спросила Миркалла. — Ты… Ты… — Фала посмотрела на нее. Она не смогла закончить предложение. Тогда Лэнс понял, что у него с Фалой общего — привычкам принимать поспешные решения. И Фала приняла самое поспешное решение в ее жизни — она двинулась вперёд, сократила расстояние между ней и Миркалла и поцеловала ее в слегка улыбающиеся губы. Сначала Миркалла застыла, широко открыв глаза и Фала начала отстраняться, но потом вампирша легко, словно пёрышко, коснулась ее плеча и поцеловала в ответ. Это было быстро. Неловко. Фала отступила назад. Пальцы Миркаллы прошлись по ее губам, и она округлила глаза. — Ты прекрасна, — сказала Фала. — Не должна быть. Но прекрасна. — Ты не должна целовать в вампиров. Но целуешь, — возразила Миркалла. — И ты… Ты тоже красива, — Фала покраснела ещё больше. — Могу я узнать твоё имя перед тем, как ты снова убежишь? — Фала, — прошептала она. — И ты снова убежишь? — Да, — сказала Фала. — Но… Я вернусь завтра ночью. — Я рада, — пробормотала Миркалла. — До свидания, Фала. Шло время и Лэнс улавливал отголоски эмоций: отвращение и страх перерастали во что-то теплое и приятное и свет жёлтых глаз заставлял сердце Фалы затрепетать не от страха, а от радости, от многих поцелуев и от мягких объятий под светом звёзд. Потом они были в постели, на измятых простынях, Фала сидела, прислонившись к спинке кровати, и смотрела на вытянувшуюся Миркаллу подле нее. Её тело было расслабленно, глаза полуприкрыты, а на розовых губах играла полуулыбка. Она довольно заурчала, когда Фала убрала с ее лица длинную прядь волос, и потягиваясь, обнажая мышцы под бледной кожей, с которой Фала стала хорошо знакома. Она двинула ногой и взгляд Фалы упал на ее лодыжку, на которой красовался бледный шрам, как яркое напоминание о их первой встрече. — Я должна скоро уйти, — сказал Фала, и улыбка Миркаллы чуть померкла. — Да, — пробормотала она. — Уже почти рассвет. — Ты знаешь, я не хочу уходить, — сказала Фала и сползла вниз, залезая в свою сумку и вытаскивая маленький кожаный мешочек. Миркалла вопросительно подняла бровь. — Подарок, — сказал Фала. — Открой. Миркалла открыла его и на ее ладонь упал вырезанный из слоновой кости амулет. — Полумесяц, — поняла она, переворачивая амулет и с восторгом разглядывая его. — Он чудесный, милая. Но для чего? — На удачу, — ответила Фала, прижимаясь ближе. — Я делаю такие всем в деревне и подумала, что ты тоже должна иметь один. Ты напоминаешь мне о луне, Мир. Миркалла рассмеялась. — Потому что я бледная и ночная? — Потому что ты мой свет во тьме, — сказала Фала. — Ты показала мне, что всё не то, чем кажется… Ты показала мне любовь, где раньше был лишь страх и ненависть. — Ох, Фала, — пробормотала Миркалла, целуя её в шею и проходясь рукой по её боку. — Ты должна знать, что сделала то же самое для меня. Ты самый яркий свет для меня. — И мы обе такие уставшие, — смеясь, сказала Фала и нормально поцеловала её. Амулет был на Миркалле каждую ночь. Прошло больше времени и Лэнс чувствовал, как днем в Фале нарастает тревога и конфликт, как она чувствует себя живой только по ночам, когда она с Миркаллой. Фала была с ней одной ночью в лесу, они целовались и их сердца радостно бились, когда Фала прошептала: — Мир? — Да, милая? — Если я попрошу тебя укусить меня, ты укусишь? Миркалла остановилась. — Ты знаешь, я никогда не могла сказать тебе «нет». — Но ты бы хотела этого? — надавила Фала. — Моя кровь что-то значит для тебя? — Каждая твоя частичка много значит для меня, — ответила Миркалла. — Но я не хочу делать тебе больно. — Может, я хочу, чтобы ты так сделала. Немного. — Фала, — выдохнула Миркалла, кривя губы. — Я не могу… А если кто-то увидит метки? Тебя накажут… — Тогда укуси там, где никто не увидит, — сказала Фала. — Пожалуйста, Мир. Мне всегда было интересно, каково это, — она сглотнула. — Я думала даже о большем, чем просто укус. Миркалла коснулась ее лица. — Всему свое время, — сказала она. — Сначала попробуем это. А потом… Потом поговорим о следующем шаге. — Я верю тебе, — сказала Фала, стягивая рубашку. Больше месяцев. Больше поцелуев. Ещё больше укусов с острой болью, но это было то, что нужно Фале, она могла прижать руку к боку днём и вспомнить, как там была Миркалла. И она знала… Знала, что грядет. И Лэнс тоже знал. Они стояли на краю леса, солнце только зашло. За плечом Фалы была сумка и она приняла протянутую Миркаллой руку, слегка дрожа. — Ты попрощалась? — тихо спросила Миркалла, переплетая их пальцы, и Фала почувствовала, словно вернулась домой. — Да, — прошептала Фала. — Все спят, — она поколебалась. — Я оставила сестре письмо. Недостаточно, чтобы найти нас… Но это поможет ей понять. — Думаешь, она сможет? — Сможет со временем, — сказал Фала. — Но когда-нибудь — точно. Мне жаль покидать ее, но она больше подходит для этой жизни, чем я. Как я могу быть Паладином, зная все это? — Ты всегда будешь Паладином, милая, — сказала ей Миркалла. — Я не смогу забрать этого у тебя. — Но ты заберёшь меня отсюда? — Да, — сказала Миркалла. — Пойдем, пока ночь ещё молода. — Пойдем, — сказала Фала, и они ушли. Лэнс проснулся и в его голове ещё эхом звучал голос Фалы. «Мы не такие разные, ты и я». Он зевнул, протирая глаза, и посмотрел на часы — было ещё рано, но он чувствовал себя отдохнувшим… И помнил сон, как будто бы просмотренный фильм, и образы Миркаллы и Фалы отпечатались в его памяти. Он сел и уставился на пол — там, где его раньше точно не было, лежал открытый Кодекс. Нахмурившись, он потянулся и поднял книгу, читая открывшуюся ему страницу. Лэнс, Моя младшая сестра Фала была лучшим Паладином деревни и одной из первых, кто стала Друидом. Никто не знал о ее связи с Миркаллой, пока не было слишком поздно и вампирша не обратила ее. Она оставила мне письмо, слова которого давным забыты, но зато я помню то, что она любила Миркаллу, и ее слова были продиктованы не Зовом вампира, а сильным смелым Паладином, которым она когда-то была. Ее души нет среди нас, и хотя многие говорят, что это потому что она была потеряна во время обращения, но я верю, что она уже нашла свой покой рядом со своим Мастером. Мы хотели думать, что Фала мертва, но ее амулеты продолжали появляться в наших домах десятилетиями. Она нашла свою любовь и счастье рядом с Миркаллой, это я знаю. Я желаю того же тебе, Лэнс, потому что ты напоминаешь мне ее, и я думаю, что может ее душа как-то коснулась твоей. — Амуэ Лэнс выдохнул и ещё раз перечитал последние слова, пока они не осели в его голове и он закрыл Кодекс. Он уже принял решение. Ему нужно поговорить с его мамой.
