V
13 мая 2017 г., 23:51
А Чонгук действительно психовал, потому что заблудился окончательно. И еще он зол на Тэхена, что молча шел за ним и ничего не сказал, никак не помог; он и не должен был ему помогать, хотя спас его и обработал царапину. Но Чонгук был уверен, что все ему что-то должны, а когда это не происходило, выходил из себя. Никто бы не захотел оказаться с ним рядом в такое время. Ему было немного не по себе от взгляда Тэ, которым он одарил его перед уходом. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять – Тэхену больно: он дважды помог Чонгуку сегодня, а тот слишком грубо с ним обошелся, накричав просто так.
Сегодня была их вторая встреча, но вот первая невольно вспоминалась, и все сожаление Чонгука исчезло, будто его стряхнули куда-то вниз, прочь из головы. Ведь этот самый Тэхен, которого ему стало немного жаль, избил его в прошлом месяце из-за какого-то зайца. До сих пор грудь болит после встречи с его ногой.
Чонгук с яростью пинает камень и шипит от боли, что пронзила ногу. Он плутает в этом лесу уже 2 часа, если верить телефону, который почти разряжен. В лесу темнеет быстрее и холодает тоже. А еще он устал. Ненависть изрядно его потрепала, высосала все силы из него, оставляя ощущения тряпичной куклы.
— Стандартное начало для фильма ужасов. Сейчас на меня нападут три урода, свяжут, кинут в какой-нибудь подвал, где меня сожрут крысы, — Чонгук не сразу понял, что сказал это вслух, но усмехнулся собственным мыслям и опасливо огляделся.
Деревья закрывали небо, не давая последним солнечным лучам касаться земли, усыпанной листьями. Чонгук зол абсолютно на все: и на Тэхена, и на этот лес, и на волков, что погнали его в чащу; он злится на всех, кроме действительно виноватого во всем случившемся – самого себя. Остановившись перед высоким деревом, Чонгук уперся в него лбом и судорожно выдохнул. Совершенно не понятно, куда идти дальше, если вначале была надежда, что он выйдет на какую-нибудь трассу, то сейчас её развеяло ветром, унося куда-то в кроны высоких дубов, которые его окружают. Чувствовалось, что он ходит по кругу, из которого ему не выбраться.
Под ногами что-то зашевелилось, и он дернулся назад, споткнувшись о корень дерева, к которому он прижимался, что торчал из под земли, не имея возможности врасти обратно в почву. Из кустов выскочил лисенок – рыжий комочек с пушистым хвостом, но Чонгук так не считал. Казалось, он ненавидел все живое.
— Пошел вон! — крикнул он, замахиваясь на зверька.
Лисенок отбежал на небольшое расстояние и сел, обвернувшись длинным хвостом; рыжий зверек уставился на Чонгука, которого это взбесило. Внутри чувствовалась злость, что медленно поднималась по горлу; оглядевшись по сторонам, парень заметил ветку. Вымерзшая холодной зимой, она лежала на земле, до того момента как Чонгук схватил её.
— Пошел! — Чонгук замахнулся.
Лисёнка заинтересовал парень, что бродит по лесу, ругается на ветки и пинает все подряд. Наивный зверек, все еще смотрел на него большими карими глазами, как и его собственные. Чонгук был зол и совсем этого не заметил.
Вскинув руку, Чонгук готов ударить, как его останавливает голос, что говорит холодным и безжизненным тоном, заставляя замереть на месте.
— Только попробуй, я тебе шею сверну.
От страха сердце Чонгука пропускает удар, и он теряется, роняя ветку себе под ноги. Нервно оглядываясь, он крутится на месте, как заводная игрушка, что была у всех в детстве.
Медленно обходя толстые стволы дубов, Тэхен спускается вниз с пригорка, которого за деревьями совсем не видно – идеальное место для наблюдения.
— Что ты здесь делаешь? Ты ведь ушел, - Чонгук снова орет на него и сам не может найти причину своего гнева, да и не пытается.
— Я шел за тобой, чтобы ты весь лес не перебил и драконов не распугал, — холодно произносит Тэхен, останавливаясь на расстоянии нескольких шагов от заплутавшего в лесу охотника.
— Драконов? Ты сказал «драконов»? Да, ты точно тупой, — Чонгук повышает голос и распугивает всех птиц в округе. — Какие еще драконы? Лесные? В этом лесу одни придурки, что твои волки, что ты – олень ебучий, что твои несуществующие драконы. Как только выберусь отсюда, вырублю здесь все к чертям, а вот они здесь точно водятся, — парень ходил из стороны в стороны, активно жестикулируя, наделся, что движения передадут все его возмущение. У него это получилось; Тэхен, что был безразличным минуту назад, сейчас стоял сжавшись и стряхивал, не вовремя выступившие слезы. — Не мог раньше выйти, любитель пушистых зверюшек? Как лису бить так вот он, блять, пожалуйста, а когда я упал, в шиповник залез, где ты был тогда? Если хочешь знать, я замерз, голодный как собака и устал бродить по этому ебаному лесу, пока ты скакал по камушкам, наблюдая со стороны. Какой же ты тупой, Ким Тэхен. И чтобы ты знал, драконов не существует! А если они есть, то я найду их и перестреляю всех к ебням, ради тебя, мудак лесной, — он буквально выплевывает слова в лицо Тэхену, что неподвижно стоит перед ним и тихо плачет.
Чонгук выдыхает и отходит на несколько шагов, зарываясь пальцами в волосы, поворачивается к Тэхену спиной.
— Лесной тупица.
И это последней каплей, терпение Тэхена лопнуло. Накинувшись на парня впереди он валит того на землю. Не успев опомниться, Чонгук мешком валится на землю, Тэхен забирается на него. Первый удар приходится куда-то в рёбра и хриплый, полный боли крик оглушает. Чонгук дергается и извивается, стараясь вырваться из-под Тэхена, но тот сдавливает его запястья до боли, и прижимает к земле, не давая возможности освободиться. Руки Гука саднят, во рту противный вкус крови, а в глазах щенячий страх. Он не ожидал, что Тэхен ударит его, когда говорил, то, что говорил.
Удар по скуле, заставляет взвыть от боли и потянуться руками к лицу, надеясь, что холодные ладони ослабят боль. Воспользовавшись заминкой парня, Тэхен поднимается на ноги, предварительно нанося удар в живот, от которого Гук болезненно хрипит и переворачивается набок.
Чонгук кашляет кровью и часто дышит, пытается скинуть, отползти дальше, но Тэхен снова валит его на землю, схватив за волосы, и снова бьет ногой в живот, заставляя от боли сжаться на земле. Затуманенный взгляд и звон в ушах. Голос Гука звучит сипло, с какой-то маленькой надеждой, он просит прекратить, кричит и старается уворачиваться от ударов Тэхена, что бьет по ребрам, не сдерживая гнева. Наносит удары один за другим, не щадя ни костей, ни мышц.
У Чонгука трясутся руки и колени, на боках и бёдрах расцветают гематомы, что не сойдут еще многие недели, будут напоминать ему об этом и вероятно послужат ему уроком.
Тэхен бьёт Чонгука по лицу, разбивая в кровь алые губы. Парень даже не вскрикивает, он лишь сглатывает подступающие слёзы и тошноту.
Чонгук на мгновенье встречается с Тэхеном взглядом, его глаза потемнели. И он с каким-то дьявольским блеском, смотрит на парня, прижатого к земле, что уже даже не просит остановиться, а хрипит от ударов на пояснице, которые наносит Тэхен с небывалым остервенением.
Перевернув Чонгука обратно на спину, Тэхен заносит руку для нового удара и понимает: Чонгук без сознания. Дрожь проходится по всему телу, заставляя вырваться из агонии злости и всепоглощающей ненависти, что вылилась на Чонгука водой.
Прижавшись головой к груди парня, Тэ прислушивается, замечает слабый пульс и облегченно выдыхает. Он проводит рукой по телу Чонгука, холодный; живот вероятней всего покрыт многочисленными ссадинами, словно цветами, но Тэхен не решается поднять футболку и увидеть свои творения. Ссадины слишком ярко вырисовываются на бледной коже: на скуле небольшая царапина, а из разбитой губы сочится кровь, по каплям стекая по подбородку, покрывая землю алыми крапинками.
Тэхен берет ладонь Чонгука в свою, замечает, что его костяшки сбиты в кровь; сжимает крепко и подносит к лицу, окропляя горячими слезами. Снова. Он избил его снова. Тэхена трясет, словно он вышел на улицу зимой в одной лишь футболке. Слезы градом текут по щекам и капают на землю, разбиваясь.
Подхватив безжизненного парня на руки, Тэхен всхлипывает и идет к машине, которую оставил в лесу, там должны быть бинты и спирт, необходимые Чонгуку в данном состоянии. Он сейчас такой беззащитный, хочется прижать его к себе, обнять и не отпускать, пока ему не станет лучше. Грудь парня тихо вздымается, показывая, что тот еще жив.
Лес словно опустел. Солнце скрылось за деревьями, осталась лишь тонкая полоска света, что просвечивала путь Тэхену, который нес на руках Чонгука, крепко прижимая его голову к груди, чтобы чувствовать прерывистое дыхание.
Темно. Тэхен сворачивает вправо и случайно задевает дерево ногой Чонгука, стараясь втиснуться в крутой поворот. Парень болезненно стонет и чуть вздрагивает.
— Прости, — шепчет Тэхен.
И убирает носом со лба Гука, слипшиеся от пота темные пряди, потому что руки заняты. От такого легко касания Чонгук сильнее вжимается в Тэхена, будто ищет защиты, от него же.
Еще несколько минут и он видит машину, что оставил здесь утром, начиная обход леса. Аккуратно положив еле живого Чонгука на грузовую платформу, подложив под голову свой рюкзак, Тэ кинулся искать аптечку. Он был готов вывернуть машину наизнанку, но ему повезло, нужная вещь лежала у него на заднем виденье.
Вернувшись к Чонгуку, он заметил, что тот совсем продрог за это время; он прижимал колени к животу, обнимая себя руками за плечи, пытался согреться. Не медля, Тэхен снял куртку и накинул замерзшему парню на плечи, и чтобы наверняка, обвернул синим шарфом шею. Он даже не думал, о том, что остался в тонком свитере, сейчас его заботило только состояние Чонгука, а не свое собственное.
Тэхен медленно обрабатывал раны на лице, прикладывая вату к ссадине на скуле и разбитой губе. Смывая кровь с его лица, он откровенно рассматривал Чонгука, и когда тот дернулся, Тэ отскочил назад, будто его могли поймать за чем-то незаконным или постыдным. Или он просто боялся встретиться с ним взглядом.
Переборов собственный страх, Тэхен аккуратно приподнял кофту Чонгука, открывая вид на подтянутый живот, с россыпью бордовых и фиолетовый отметин, что оставил он сам. Не сдержавшись, Тэхен проводит ладонью по бледной коже, очерчивая здоровые участки кончиками пальцев, задерживаясь на груди.
«Красивый, но невероятная сволочь»
Расстегнув замок на куртке, Тэхен медленно оголяет его плечи и замечает глубокий шрам на предплечье. Ведет по нему пальцами, очерчивая контуры. Свежий, как будто только недавно зарубцевался.
Чонгук дергается во сне, зарывается носом в шарф и медленно разлепляет глаза.
— Все-таки живой, а я уже тебе эпитафию придумал, — Тэхен облегченно улыбается, когда замечает, что уголки губ Гука тоже слегка приподнимается. Тэхен смотрит как заворожённый, мечтая, чтобы Чонгук всегда улыбался.
Чонгук уже готов начать ворчать снова, выражать недовольства, кричать и размахивать руками в бешенстве. Но в миг ставший серьезным Тэхен, не дает ему начать говорить.
— Еще раз скажешь, что драконов нет, я на тебя Джина натравлю, а когда найду Хосока, то и его тоже.
— Кто такой Хосок? — Чонгук старается больше не нарываться, поэтому говорит тихо, осторожно подбирая слова.
— Мой будущий дракон.
Тэхен подхватывает парня на руки, так быстро, что тот не успевает возразить. Посадив Чонгука в машину, он закрывает за ним дверь и садится за руль. На заднем сиденье сидит ошарашенный и смущенный Чонгук: его никогда не носили на руках, никогда так бережно не относились.
— Я хочу на переднее, — Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не начал возмущаться.
— Нет.
— Почему?
— Это моя машина и я решаю, где ты будешь сидеть, - отрезает Тэхен и улыбается, прислушиваясь к ворчливым звукам за спиной.
Пока они едут по лесу, лавируя между деревьями и холмами, Чонгук молча смотрит в окно, стараясь не делать лишних движений, от которых тело острыми ножами пронизывала боль. Тэхен наблюдал за ним через зеркало, постоянно отвлекаясь от дороги.
— Откуда у тебя шрам на предплечье? Выглядит новым, — Тэхен первым нарушает тишину.
— Это со дня нашей первой встречи, — не поворачивая головы от окна, безучастно отвечает Гук.
Тэхен не знает, что на это сказать и совершенно не понимает, как он мог это сделать, если у него не было под рукой ничего, что могло бы нанести подобные раны.
— Когда ты толкнул меня, я упал на свой же нож, — поясняет Чонгук, поворачиваясь. Их взгляды встречаются в зеркале заднего вида и оба парня быстро отводят глаза в сторону, страшась зрительного контакта.
- Да. На нож, которым ты хотел распотрошить бедного зайца.
На это у Чонгука нет ответа, а если бы и был, то он бы ничего не сказал. Не очень хочется в таком состоянии быть выброшенным на дорогу, поздно вечером.
Ночь полноправно вступает в свои права, накрывая лес темным покрывалом с россыпью ярких огней – единственными спутниками, двух парней, что едут домой.
Чонгук засыпает, съежившись в неудобной позе. Повернувшись назад, Тэ замечает, что спящий забрался с ногами на сиденье и обнял его синий шарф, прижимая к себе, будто это самое дорогое, что у него есть, и он бережет его, чтобы никто не забрал его счастье. Тэхен умиляется подобной картине и выезжает на трассу, а там до дома немного.
Улица освещена лишь редкими фонарями и отблеском звезд, Тэхен даже рад, ничего не потревожит сон парня, мирно сопящего в шарф на заднем сидении. Сегодня у него был тяжелый день и он надеется, что тот достаточно отоспится, чтобы быть завтра добрее. А пока Тэ отвезет его к себе домой, где уложит спать, накрыв теплым одеялом, в последний раз посмотрит и прикроет за собой дверь, тихо, чтобы не потревожить сон.
