Люби меня нежно, ненавидь меня сильно

— Киллиан, нам нужно поговорить. Дело в том, что… Мила наняла меня… Дело в том, что я работаю… Эх, чёрт! Я останавливаюсь и смотрю в своё собственное отражение. Если уж зеркало совершенно мне не верит, то как Киллиан сможет? — Мам, с кем ты разговариваешь? — Генри заглядывает в комнату, роняя крошки от бутерброда на пол. — Всё нормально, малыш. Просто репетирую, — я отхожу от зеркала и сажусь на кровать, Генри устраивается рядом. — Реджина сказала, что на тебя завели иск, ты готовишься для суда? Я глажу сына по голове. — Стоило бы, — вздыхаю. — Но я заготавливаю иного рода речь. Генри пожимает плечами. — Зачем? Хороший вопрос. — Чтобы потом не хватать ртом воздух и не заикаться, — я задумываюсь. — Хотя возможно и не стоит готовиться. На месте сориентируюсь. Генри засовывает в рот остатки бутерброда. — Мам, — напоминает он с набитым ртом, — сегодня я раньше освобожусь, погуляем? Я ерошу ему волосы, как Киллиан однажды. — Конечно, малыш. Сходим в парк. Я не помню, когда в последний раз проводила с Генри время, вот так — просто на площадке или в парке. Всё работа, работа. Отдых на яхте, и тот был частью работы. Хотя теперь, если я расскажу Киллиану правду, свободного времени у меня станет больше. Да уж… День выдаётся насыщенным. Целых два новых дела, одним из которых я начинаю заниматься тем же утром, хоть от всего этого уже очень тошно. Мистер Джефферсон, модельер, сразу же вызывает у меня противоречивые эмоции. Он до того сюсюкается со своей кошкой Грейс, что я понимаю — изменяет он только ей — с невестой, с работой. На прочие романы его просто не хватит. Моя легенда такова — я богатая леди, ищу платье на особый вечер, куда, к сожалению, иду без сопровождающего. — Вот если бы кто-то наподобие вас составил мне компанию… Я кручусь перед зеркалом, выгодно подавая достоинства своей фигуры. — Кстати, мистер Джефферсон, что вы делаете в грядущий четверг? Бросаю на него взгляд через зеркало, но лишь убеждаюсь — здесь ловить нечего — Джефферсон не слышит моих слов, так как в этот момент напяливает на свою кошку дурацкую шляпу. — Я пожалуй пойду, — говорю я, выкладывая на стол деньги за совершенно ненужное мне платье. Я теряю хватку, что ли? Почему мне так сложно делать свою работу? Я знаю ответ, но не хочу его признавать. Это очень непрофессионально — питать чувства к клиенту. Сердце словно вырвали, даже дышать трудно. Единственное, что радует — предстоящая прогулка с Генри. Погода сегодня солнечная, на площадке в парке полно народу. Мы с Генри выстаиваем очередь, просто чтобы покататься на качели. В тот момент, когда Генри оказывается на карусели, звонит Киллиан и предлагает встретиться. Это было у меня в планах, конечно, но не тогда, когда мы с Генри наконец выбрались куда-то. Я сомневаюсь. — Вопрос жизни и смерти, Свон, — голос Джонса звучит заговорщицки. — Ты нужна мне. Я чуть было не ляпаю, что он тоже нужен мне, но удерживаюсь. — Хорошо, только Генри к бабушке отвезу. — Не надо, он не помешает. Где вас можно найти? Через двадцать минут Киллиан появляется на площадке. Всё те же джинсы и кожанка, всё те же перстни на руках, серьга в ухе и подводка на глазах. Он похож на рокера, только нет у него рок-группы, одна лишь любовь к морю и пиратству. Это было странно поначалу, но теперь мне даже нравится. Эта его страсть, это желание достигать своей мечты — они вдохновляют. Будь я посмелее, то возможно и сама бы открыла для себя новые горизонты. А вместо этого я топчусь на месте, с работой, которая все больше меня угнетает, а главное — без первого за десять лет человека, с которым я по-настоящему хотела бы быть. — Привет, малец, — здоровается тот самый человек. — Гляди, что я для тебя откопал. Он сотрясает кипой комиксов. Генри спрыгивает с лошадки, и с горящими глазами принимается рассматривать журналы. — Не стоит его баловать, — говорю я тихо, наблюдая за сыном. Киллиан поводит плечами. — Я не тратился, если ты об этом. Это мои, с детства. — Тем более, передашь их своему сыну, ведь когда-то он у тебя будет… Киллиан переводит взгляд с меня на Генри. — Я хочу отдать их твоему сыну, Свон. Можно мне распорядиться своими вещами самостоятельно? Его голос сердитый, но в глазах пляшут весёлые искорки. — Хорошо, — сдаюсь я. — Но когда у тебя появятся собственные дети, мы вернём их обратно, идёт? Киллиан усмехается. — Посмотрим. Он проверяет время на телефоне и кивает в сторону стоянки, где оставил свою машину. — У меня к тебе одна просьба, Свон, — Джонс чешет затылок. — Мне нужно купить костюм на свадьбу, поможешь с выбором? Свадьба… Мне больно думать о ней. Разумеется, глядя на Киллиана, я понимаю, что передо мной чужой мужчина, но просто чудовищная мука — когда об этом напоминают. — Конечно, — отвечаю я, призвав всё своё самообладание. — Мы сделаем из тебя самого красивого жениха! — Кажется, я и так чертовски обаятельный, — Киллиан приподнимает одну бровь. Я смеюсь. — Определённо. Но на самом деле мне вовсе не до смеха. Я прокручиваю в голове предстоящий разговор, который навсегда оборвёт наши отношения. Он состоится сегодня. Но сперва мы выберем костюм. В свадебном салоне своя особая атмосфера. Звучит приятная музыка, витает аромат духов и выпечки, которой здесь кормят посетителей. Генри, обложившись журналами, запихивает в рот уже второй кусок торта. Киллиан в примерочной, мы отобрали шесть разных вариантов. Хоть Киллиану они и показались совершенно идентичными, он согласился примерить их все. — Свон, ты готова к моей неотразимости? — слышу я задорный голос Джонса. — Постараюсь не упасть в обморок, — обещаю я, и Киллиан выходит. Он и правда красив. Несмотря на подводку, он выглядит в костюме очень органично. — Почти идеально, только дай галстук поправлю. Когда я касаюсь его, по пальцам пробегают разряды тока. Тоска в моём сердце становится всё сильнее. Я помогаю выбирать свадебный костюм человеку, которого люблю. И который женится не на мне. Если существует ад, то для меня он наступает прямо сейчас. — Как думаешь, понравится Миле? Мила. Киллиан так любит её! Думает о ней постоянно. Если я расскажу ему о том, что она наняла меня, я разрушу не только наши отношения. Я разрушу доверие между ними. Я не могу поступить так с ними. Честность честностью, но в интересах Киллиана ничего не знать. — Может все же белый? — я поворачиваю Киллиана лицом к зеркалу, чтобы он смог рассмотреть себя получше. — Мила хотела чёрный, так что нет. — Джонс осматривает себя со всех сторон. — Будешь мучить меня и дальше, или можно доставать кредитку? Можно, конечно, пересмотреть остальные варианты, но этот костюм сидит на нём лучше некуда. — Ты отлично выглядишь, — заверяю я, кладя ладони Киллиану на плечи. — Тогда решено, — он резко оборачивается и кружит меня в танце под мелодию, что звучит из колонок. — И движений он не сковывает, — шепчет Джонс мне на ухо. — Это хорошо… — только и отвечаю я не своим голосом. Мои внутренности у самого горла, в руках и ногах странное напряжение. Я даже с Нилом не ощущала ничего подобного. — Тогда идём, иначе Генри скоро стошнит. — Киллиан разрывает танец. Я подхожу к сыну. — Уверен, что тебе нужно ещё одно пирожное? Генри вгрызается в кусок розовой глазури. — Уверен. Дело сделано. Консультант упаковывает костюм в большой черный чехол, Киллиан проводит транзакцию, Генри доедает торт. Лишь одна я стою, не зная куда себя деть, и из последних сил борюсь с подступающими слезами. — У вас замечательная семья, — слышу я комментарий кассирши. Она что — имеет ввиду нас с Генри? — Мы не его… — начинаю я, но Киллиан успевает раньше. — Спасибо, я знаю. Слезинка бесконтрольно сползает по моей щеке.