Люби меня нежно, ненавидь меня сильно

— На тебя завели дело! — Реджина вваливается ко мне в кабинет так резко, что мама, с которой мы решили устроить чаепитие, подпрыгивает на стуле. — Какое дело — Голд? — переспрашиваю я. — Нет, мартовский заяц. Конечно Голд, — Редж бросает на стол папку с бумагами. Некоторые из них вылетают из общей массы и планируют на ковер. — Так, я папе позвоню, — суетится мама. — Зачем? С каких пор рядовой коп разбирается в судовых тяжбах? — Реджина бросает на маму уничижительный взгляд. — Миссис Нолан, умоляю, сделайте себе чая с ромашкой, говорят — от нервов помогает. Вы же у нас кормящая мать, как-никак. Мама встречается со мной взглядом, словно спрашивая, что ей делать дальше. — Правда, мам, мы разберёмся, — обещаю я. — А папа и так не в восторге от этой работы, так что лучше не вмешивать его. — Как скажешь, — нехотя соглашается мама, забирает поднос и уходит. — И как это понимать?! — набрасывается на меня Реджина, как только дверь за мамой закрывается. — Ты же сказала, что у тебя все на мази?! Говорила про какого-то покровителя. Я нарочно не сказала подруге, что за дело взялся Эд, потому что Редж и Селина некоторое время назад сильно переругались из-за какого-то пустяка, и я не уверена, что Реджина была бы рада хоть чему-то, что связано с её сестрой. — Иск не должен был появиться, — говорю я в свое оправдание. — Эд сказал, что он всё решит. Я закусываю губу, а Реджина тем временем бросает в мою сторону гневные искры. — Эд?! Ты серьёзно? — У него личные счеты с Голдом. Он обещал, что сможет договориться насчёт меня. — Что ж — видимо, не смог. — Реджина собирает бумаги с пола и пихает их обратно в папку. — Поехали. Я вскакиваю на ноги и только потом спрашиваю «куда». — Нанесём визит моей сестрице, — в голосе Редж яд. Мне остается лишь догадываться, что они там не поделили. Уж точно не то, кого из них больше любит мама. Хотя… Дом четы Кронсон находится в элитном районе, и всем своим видом источает роскошь. Зеленая крыша отлично сочетается со светло-салатовыми оконными стеклами, а дорожка, выложенная из желтого кирпича, довершает образ, создавая иллюзию волшебства. Чувствую себя Дороти из Страны Оз, но волшебник, о котором я так мечтала совсем недавно, здесь не живёт. А живёт здесь… — Здравствуй, Селина. Первое, что бросается в глаза — зелёное лицо, к тому же источающее неприятный запах. Рыжие длинные волосы, собранные в косу на одном плече, не спасают ситуацию. Селина настоящая ведьма. Как её звали-то, ведьму из Страны Оз? Теодора, вроде. Впрочем, не суть дела. — Маска из водорослей, — бросает старшая Миллс, проходя в дом. — Кожа от неё просто бархатная. Мы идём следом, Селина между тем прихватывает со столика блюдо с дольками зелёного яблока и предлагает нам. — Люблю зелёные яблоки, — объясняет она. — За их кислинку. Не то что красные — приторно сладкие. Не хотите? — Селина пожимает плечами. — Моё дело предложить. Она берёт одну дольку, а блюдо возвращает на стол. — Вы пришли к Эдюсику? Реджина закатывает глаза, отвернувшись от сестры. — Да, — отвечаю я, потому что Редж, видимо, не собирается разговаривать с сестрой. — Он в бассейне, идёмте. Миссис Кронсон проводит нас по роскошным коридорам, увешанным картинами, в крытый бассейн. Эд в плавательной шапочке и очках преодолевает оставшиеся до бортика пару метров. — Любовь моя! — привлекает его внимание Селина. Эд подплывает ближе, снимает очки и сдирает шапочку, бросает их в сторону. — Реджина, Эмма! Рад вас видеть. Он и не думает выбираться на сушу. Селина оставляет нас, объяснив это тем, что пора освежить слой водорослей. Когда её каблучки затихают вдали, я сажусь на корточки напротив Эда. Реджина остается стоять в стороне. Она сегодня лишь мой проводник, дела буду решать я одна. — Этим утром на меня пришел иск от нашего общего знакомца, — говорю я. Эд никак не реагирует, даже не шелохнётся. — Ты обещал поговорить с Голдом, — напоминаю я. — О, — Эд тычет в мою сторону пальцем. — Точно-точно, поговорить. — Он касается подбородка. — Так я поговорил. — И… — Голд предложил мне более выгодную компенсацию за свои долги. Извини, ничего личного. Надеюсь, ты не обижаешься. Стараюсь скрыть своё разочарование. Впрочем, чего я ожидала — Эд и Селина всегда беспокоились только о себе-любимых. Я улыбаюсь. — Что ты, не обижаюсь, конечно. Улыбка у Эда после моих слов — от уха до уха. — Чудно, — говорит он. — Останетесь на чай? Звучит это скорее: «Когда вы уже свалите»? — Нет, спасибо, у нас много дел, — говорю я. Реджина выходит, не удостоив его взгляда. — Так что — теперь меня ждет долгий судебный процесс и тонны кофе, — завершаю я повесть о минувшем дне. Киллиан делает знак бармену, и мне приносят новую порцию какао. — Скверно, Свон, что я ещё могу сказать? У Крокодила железная хватка, но я уверен, что дело ещё не проиграно. Я пожимаю плечами. Настроения нет совсем, даже какао с корицей особо не радует. — А что ваш новый жилец? Я рассказала Киллиану про Роланда, и он теперь каждый раз интересуется, вытворили ли мальчишки что-то неординарное. — Залипает в приставку целыми днями. — Тоже неплохо. Нет времени грустить об отце. — Точно, — я усмехаюсь. Роланду явно у нас весело. К тому же на шарлотках Реджины он заметно поправился. Раньше что — кожа да кости. Теперь хоть на ребенка похож. — Не думай о плохом, Свон, — Киллиан пересаживается с места напротив поближе ко мне и разминает мне плечи одной рукой. — Хочешь, выйдем в эти выходные в открытое море? Роланда с собой возьмем, Реджину. — Не получится, — отвечаю я не задумываясь. Нам с Милой лучше не встречаться. — Ты не расскажешь мне, что такого ужасного сделала Крокодилу? — Киллиан нарочно опускает голос до шёпота. Знает, что тогда ему отказать трудно. Но я отказываю. — Нет, извини. Какая там романтика и флирт, теперь я ищу всевозможных путей, чтобы не думать о том, как сильно я хочу его поцеловать. Уткнуться в его плечо, просто всплакнуть о своей тяжелой жизни. Постойте, я уже это делаю. Всё, кроме поцелуя. Джонс держит меня в объятьях, а на рубашке его расползается влажное пятно от моих слез. — Тише, красавица. Такие как ты не сдаются, — шепчет он и целует меня в висок. И тут меня прорывает. — Не будь так добр ко мне, я вовсе не та, какой ты меня считаешь. Я обманщица. Я тебя обманывала. Я Голда обманывала. И вообще, я ужасный человек, и меня даже родной отец осуждает. Киллиан отстраняется. Серьёзно смотрит на меня. — Так, запомни свою мысль, — говорит он, бросает на стол деньги и тащит меня к выходу. Лишь оказавшись в машине, он спрашивает: — О каком обмане ты говоришь? — Я Инспектор Верности, — честно рассказываю я. Слова подбирать не приходится, они находят выход сами по себе. — Женщины платят мне, чтобы проверить своих мужчин на верность. Белль Френч наняла меня, чтобы проверить Голда. Мила… Я осекаюсь. В глазах Киллиана сквозит боль. — Мила наняла тебя, чтобы проверить меня. Я киваю и высмаркиваюсь, лицо мокрое от слёз. — Так вот о чем Крокодил говорил. Эллисон… Я киваю. — Как тебя зовут? — неожиданно спрашивает он. — Эмма Свон, — отвечаю я, виновато опустив глаза. — Эмма… Никакой конспирации? Я отрицательно качаю головой. — То есть, твоя задача — соблазнить меня? — слова Киллиана как нож по сердцу, хотя всё это чистая правда. — Поначалу, — отвечаю я, и наконец решаюсь поднять на него глаза. — Я отказалась от работы, вернула Миле деньги. Джонс вопросительно поднимает бровь. — И почему ты всё ещё рядом? Думаешь — я смогу помочь тебе с делом Крокодила? Вот как он обо мне думает. Думает, что я корыстная и мелочная? — Нет, не потому. Мила сказала, что если я не соблазню тебя, она найдёт другую, кто сделает это, а я не хотела, чтобы с тобой так поступали. Ты добрый и открытый человек. Ты верен Миле. Я не хотела, чтобы тебя использовали. Я осталась, чтобы защитить тебя. Киллиан молчит. Долго смотрит на меня, даже не моргая. — Почему, Свон? — спрашивает он. — Почему хочешь защитить? — Потому что ты был добр ко мне с первой минуты, — отвечаю я. — Почему, Свон? — спрашивает он громче и настойчивее. Я понимаю, что этой части правды ему мало. — Потому что ты стал мне другом, и мне небезразлично, что с тобой будет. — Почему, Свон?! — почти кричит Киллиан, нависая надо мной. В его голосе гнев. — Потому что я люблю тебя! — выкрикиваю я и, пряча лицо в ладонях, начинаю плакать. Киллиан отодвигается. Его рука касается моих волос, играет ими, медленно опускается к моим щекам. — Встреть я тебя раньше… — едва слышно шепчет он. — Но я почти женат… Прости… Нежными прикосновениями он вытирает мои слёзы. — Ты не достанешься Крокодилу, — говорит он уверенно. — Я не допущу. Эй… — его пальцы поднимают мой подбородок. — Улыбнись. Я нисколько не обижаюсь. По крайней мере, на тебя. — Прости Милу, — прошу я. — Она не со зла. Киллиан кивает. — Женщины. Что с вас взять, — он мягко улыбается мне, после чего говорит серьёзно. — Не думай от меня прятаться. Мы друзья, как и раньше, поняла? Я улыбаюсь сквозь слёзы. — Друзья. Жуткое слово, но это больше, чем я надеялась получить после своего признания. Я правда рада тому, что Киллиан Джонс остаётся рядом со мной, в каком бы ни было статусе.