Люби меня нежно, ненавидь меня сильно

Сильный ветер волнует море. Я стою, наблюдая за тем, как яхты бьёт о причал. «Весёлый Роджер» на якоре, но капитана на корабле нет. Я даже не знаю, зачем пришла сюда сегодня. Может подумать, а может посожалеть. С момента моего признания прошло два дня. Эти дни были сложными для меня в плане принятия решений. Многие из них дались мне не очень легко, но сейчас, стоя здесь под ударами сильного ветра, я особенно ясно осознаю, что приняла верное решение. — Не думаю, что твоя куртка спасает от непогоды. Услышав голос Киллиана, я вздрагиваю. Я совсем не думала встретить его здесь. Два дня мне удавалось избегать его, и эта встреча выбивает почву у меня из-под ног. Оглядываюсь и встречаюсь с лучиками вокруг таких родных глаз. Джонс улыбается мне, и я выдаю вымученную улыбку в ответ. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. В руках у Киллиана пакеты с продуктами, он вскидывает их. — Собираюсь трапезничать. Пойдём, — он всходит по трапу. — Составишь мне компанию. По состоянию каюты понятно — Киллиан жил в ней эти два дня. Тут и там разбросана одежда, стоят пустые бутылки из-под пива, в углу валяется коробка от пиццы. Сейчас Джонс трезвый, но всё впереди — в пакете звенят бутылки. Чувствую угрызения совести, ведь это из-за меня они с Милой поссорились. И нужно было мне ляпать языком? Впрочем, прошлого не воротишь, нужно исправлять настоящее. Хотя слова, как тщательно я их ни подбираю, не желают складываться в предложения. Меня хватает только спросить Киллиана о том, как ему нынешняя погода. — Это временно, — говорит он, выкладывая продукты на стол. — Ещё будет тепло, вот увидишь. Незаметно убираю бутылки с пивом подальше. — Ты долго думаешь тут оставаться? Вот оно, я начинаю подходить к той теме, которая меня беспокоит. — Ещё один день, — говорит Джонс. — Мы с Милой договорились — я ухожу на три дня, чтобы остыть, а после возвращаюсь обратно и тот вопрос уже не поднимаю. — Остываешь в обнимку с пивом? — киваю в сторону двух пустых бутылок на краю стола. — По вечерам приходит Сми, — Киллиан сваливает пустые бутылки в мусорный мешок, туда же я отправляю коробку из-под пиццы. — Выходит, не так уж ты и напиваешься, — облегченно выдыхаю я. — Я похож на пьянчугу? — Киллиан выгибает бровь. Он вытаскивает из пакета свежую газету и бросает на стол. На обложке мистер Голд и Белль. На девушке подвенечное платье, а статья называется «Как я встретил свою красавицу». Под той статьей маленькая сноска: «Цена Верности, или кто такая Эмма Свон», подробности на странице #7. Эта статья и была тем непростым решением, которая я принимала в эти два дня. Киллиан пока ещё не замечает эту сноску, продолжает выкладывать продукты на стол. Я переворачиваю газету обложкой вниз. — Ты меня избегала, Свон? — спрашивает, а может и утверждает, Джонс. — Хоть я и просил этого не делать. — Да вроде нет, — я пожимаю плечами как можно более равнодушно. — Просто занималась некоторыми вещами. — А почему же не звонила? — А ты почему не звонил? Мы оба знаем ответ. Киллиан, как и я, избегал встречи, потому что догадываться о чувствах человека — одно, но знать наверняка — большая ответственность. Джонс не хотел быть ответственным за моё разбитое сердце. — Почему ты пришла сюда сегодня? — меняет тему Киллиан. Я и сама не знаю ответа. — Послушать море, подышать свежим воздухом, напомнить себе тот день на яхте. Честно, я не знаю наверняка. Капитан кивает. — Ты забыла браслет в тот раз, — вспоминает он и подходит к шкатулке, стоящей на полке. Ладонь ложится на резную крышку. — Я нарочно его оставила, — признаюсь я и подхожу ближе. — Это тактика соблазнения, извини. Моя ладонь чисто машинально опускается на спину Киллиана. Даже через куртку я ощущаю биение его сердца. Обеими ладонями он крепко упирается в полку. Внутри Киллиана ведётся битва, и я понимаю, что я тому виной. Он сдаётся: резко оборачивается, хватает меня обеими ладонями за руку и прислоняется лбом к моему лбу. — Свон… — низким голосом шепчет он. А потом наступает тишина. Она длится, кажется, целую вечность, но наконец Киллиан выпускает меня. — Мила… — говорю я, даже больше сама себе. Киллиан кивает. — Я схожу за тарелками, — говорит он, всё ещё тяжело дыша. Остаюсь в каюте одна, и до боли кусаю губы. Что-то происходит между нами. Что-то, что не должно происходить. Я хотела влюбить Киллиана в себя, теперь нужно заставить его меня возненавидеть. Ради него самого. — Я сожалею, — Джонс возвращается в каюту с простыми оловянными мисками. — Крокодил рассказал всему миру о твоей деятельности. Теперь никакой работы в этой сфере… Всё же он заметил статью. Естественно, не с закрытыми же глазами он газету покупал. — Это не Голд, — говорю я, шурша страницами. Нахожу седьмую и глубоко вздыхаю. — Это я. Лучший способ бороться с Голдом — рассказать миру правду. Поставить жирную точку на этой части моей жизни и двигаться дальше. Киллиан подходит, водит пальцем по тексту. Здесь история моей жизни. Как есть, без прикрас. — Сидни Гласс, — читает Джонс имя автора. — Где ты его откопала? — Это всё Реджина, Сидни давно безответно влюблён в неё. Написал статью в кратчайшие сроки, стоило ей за меня попросить. — Так что, — таким серьёзным я Киллиана никогда не видела, — ставишь точку, говоришь? Никаких больше инспекций верности? Качаю головой. — Надоело. Закрыла два дела за один день, деньги вернула. Противно. Один свою кошку чуть ли не целует, другой через пять минут уже звал меня в номер. — И ты… Пошла? По глазам Джонса видно, что он вовсе не шутит, скорее боится, что я отвечу «да». — Конечно же нет. Мужчин, кроме Генри, в моей жизни нет и не будет. Киллиан, видимо, принимает это на свой счёт. Только не похоже, чтобы он чувствовал облегчение. Наоборот, он играет желваками и сминает край газеты. — Я рад, что ты бросила это дело. Я усмехаюсь. — Тут мой отец с тобой солидарен. — Только это еще ничего не значит, — говорит Киллиан, раскладывая по тарелкам консервированные бобы. — Крокодил и его зазноба от тебя так просто не отстанут. — Сама виновата, — признаю я. — И гнев Голда мне совершенно понятен. Если ты говоришь, что он держит весь город, то можешь представить, как ударило по его самолюбию моё небольшое предприятие? — Могу, — Киллиан с ожесточением отправляет порцию бобов в рот. — Развод с Милой тоже ударил по его самолюбию, а о последствиях ты знаешь. Я киваю. — В любом случае — тяжбу я переживу, Реджина отменный адвокат. — Вот только ей придется взять самоотвод, — вполне резонно говорит Киллиан. — Вы подруги, Голд это знает. Ей не позволят представлять тебя. К счастью, Реджина предусмотрела это. Мы решили, что представлять меня будет её деловой партнер, Альберт Спенсер, но защиту она будет выстраивать сама, тайно. — Здесь всё продумано, — заверяю я. — Когда слушание? — Киллиан смотрит на меня поверх вилки, я прожевываю бобы и отвечаю: — Послезавтра. — Я могу прийти? Ты не против? Не могу не улыбнуться в этот момент. — Буду очень рада. Более того, рядом с Киллианом я буду чувствовать себя увереннее, ведь, как я уже говорила, он вдохновляет меня быть той, кем я хочу. Хотя я ещё не совсем поняла, кем именно.