Люби меня нежно, ненавидь меня сильно

— Ты уверена, что готова? — Реджина меряет шагами кухню, я киваю, не отрывая взгляда от чашки. Уверена ли я, что готова? Тысячу раз нет. Но разве есть у меня какой-то выбор? — Не волнуйся, Спенсер знает своё дело, — продолжает свои успокоительные речи подруга. — Мы работали над этим неделю, так что тебе нечего бояться. Раздается стук. Генри бежит к двери быстрее ветра. — Август! — радуется сын. — Приятель, — гость здоровается с ним кивком. Август — наш сосед из квартиры напротив. Он писатель, в основном пишет детские сказки. Генри его просто обожает. Совсем недавно Август пережил мотоциклетную аварию, так что в квартиру он въезжает в инвалидном кресле. Это временная мера, и в скором времени ему обещают сменить кресло на костыли. — Спасибо, что согласился посидеть с ними, — благодарю я. — Всегда пожалуйста, — отзывается сосед и подводит кресло к Роланду. — Ну здравствуй, дружок. Слышал, что ты любишь сказки… Он незаметно увлекает детей в детскую, давая нам с Реджиной возможность закончить все приготовления. Я ощущаю дрожь в руках. Не то, чтобы я боялась Голда, но длительные тяжбы не радуют. — Дамы, — Киллиан появляется через минуту после Августа. — Карета подана. Оставляю чашку на столе. Как было, нетронутой. Аппетит у меня пропал ещё вчера. В машине мы в основном молчим, лишь Киллиан несколько раз бросает нелестные эпитеты о Крокодиле. Рада, что он здесь, хоть и думаю последние два дня над тем, как мне его оттолкнуть, не обидев. — Ты главное не дрейфь, Свон, — бросает он через плечо, сворачивая к зданию суда. — Посадить не посадит, разве только условно. А это не конец света. Ему это известно по личному опыту, и я в очередной раз удивляюсь природному оптимизму этого человека. Пройдя через такое, я бы, возможно, стала ненавидеть всех и вся. Но Киллиан Джонс источает свет и добро, и я не перестаю восхищаться этим. — Я волнуюсь не за себя — за Генри. Сперва Роланд, теперь вот он. Как детям переживать такое? Киллиан усмехается. — Дети — удивительные создания. Они всегда верят в чудо и в добро, так что не беспокойся — их хранит важный фактор — надежда. Реджина обреченно вздыхает. Она не фанатка подобной парадигмы. Привыкшая всегда добиваться всего сама, не уповая на случай, она все время старается напоминать всем вокруг о кропотливом труде и терпении. Именно её труд и должен спасти меня от обвинений. Но и немножечко веры мне тоже явно не помешает. В зале заседания, кажется, собрался весь город. По крайней мере, все те, кого я однажды «обработала». Тридцать шесть человек, которые из-за меня расстались с возлюбленными. Последние здесь тоже присутствуют, и при виде меня они хмурятся и отводят взгляд. Это не дело «Голд против Свон», это полноценный «Город против Свон». — Крокодил постарался… — озвучивает мои мысли Джонс. Он, видимо, замечает все недружелюбные взгляды, направленные в мою сторону. — Ничего не бойся, — Редж подталкивает меня к скамье подсудимых, где пожилой мужчина пожимает мне руку. Спенсер сегодня серьёзнее некуда, но заверяет меня, что защита выстроена хорошо. В зале заседания появляется мой обвинитель. Мистер Голд идёт, хромая, его трость цокает в такт шагам. Глядя на него, никогда не скажешь, что он может быть опасным противником. Но ему не нужно быть крепким и сильным, чтобы представлять опасность. Его ум и хитрость компенсируют физические данные с лихвой. Одно только то, что он собрал здесь всех моих потенциальных врагов, уже говорит о многом. Мила тоже здесь, и при виде меня она хмурится. Я стала причиной их с Киллианом ссоры, и отняла у неё всякую возможность продолжать её проверку. Джонс сидит рядом с ней и ободряюще кивает, когда наши взгляды встречаются. Суд начинается, и мне сразу становится ясно — это всё фарс. Доходит до того, что свидетельницей вызывают мороженщицу Ингрид, чтобы она подтвердила, что я бросала на мистера Голда томные взгляды за завтраком. Да мы вообще в ту мороженицу зашли только, чтобы обсудить покупку мной одной картины. Удивительно, что Голд в принципе вспомнил эту Ингрид. Дальше больше — психиатр Голда, доктор Хоппер, рассказывает о том, что после знакомства со мной у того развилась депрессия, а Виктор Вейл, о существовании которого я почти что забыла, делится слезливой историей о том, как я расстроила их с Руби свадьбу. — Присяжные настроены не лучшим образом, — предупреждает меня Альберт. Я смотрю на них — все двенадцать сидят с мрачным видом. Женщины неодобрительно качают головами, мужчины смотрят исподлобья. — Нужно толкать речь, — шипит Реджина из заднего ряда, Спенсер прочищает горло, готовясь к длинному монологу. И тут суд вызывает Киллиана. Надо же, я и не думала, что он предложил свою кандидатуру. Голд подаётся вперёд, в его глазах я вижу интерес, а на губах играет лёгкая улыбка. Мне никогда не понять, что на уме у этого человека. Киллиан проходит мимо, искоса взглянув на него, садится на своё место. Адвокат Голда, Фиона, начинает допрос. — Как вы познакомились с обвиняемой? — спрашивает она, ударяя кончиком карандаша по блокноту в своих руках. — В пабе на набережной, — отвечает Киллиан спокойно. — И что мисс Свон делала там? — Играла в бильярд и пила какао. Фиона разворачивается к присяжным, привлекая их внимание. — В тот день мисс Свон предпринимала попытки вас соблазнить? Киллиан усмехается. — Нет, совершенно точно. Фиона кривит тонкие губы. — Лгала ли вам мисс Свон за это время? Назвала ли вам ненастоящее имя, адрес, что угодно… — К концу первого дня я знал её имя, домашний адрес и имя её сына, если вы об этом. Ничего из этого не оказалось ложью. О том, что я сперва послала его по чужому адресу, он умалчивает. — А дальше? Как развивались ваши отношения? Мисс Свон пыталась вас соблазнить в эти две недели? Киллиан смотрит прямо Голду в глаза, слегка выгибает губы в улыбке. — Нет, такого не было. Адвокатесса хватается за соломинку. — Выходит, Эмма Свон не только разбивала пары, она ещё и брала деньги с клиенток, не выполняя при этом условий договора? Среди присяжных пробегает шепоток, Голд усмехается. — Протестую, — Спенсер вскакивает с места. — Во всех случаях, кроме двух, мисс Свон смогла доказать неверность мужчин, так что её методы, какими бы они ни были, не должны подвергаться обсуждению. — Протест принят, — соглашается судья. — Мистер Джонс, — Фиона ходит по залу суда, выстукивая карандашом учащающийся ритм, — расскажите нам об Эмме Свон в десяти предложениях. Какой она человек? Киллиан выставляет вперёд ладонь. — Эмма Свон разносторонний интересный человек, — он загибает один палец. — Она хорошая мать и верная подруга. Ещё один палец. — Всё, что она делает — только из добрых побуждений. С этого момента он перестаёт считать. Слова льются из него одно за другим. Что я умею выслушать, понять, что я не осуждаю и умею прощать. Что когда я смеюсь, то мир вокруг кажется светлее. Что мой голос в телефонной трубке даёт надежду, что день пройдёт хорошо. — И если она сделала что-то не так… Если это «что-то» не вписывается в ваши понимания закона, то я всерьёз советую вам задуматься — так ли радостно будет вам жить в счастливом неведении со лжецами и изменщиками, или все же мы признаем, что в её работе было что-то нужное? Эмма помогла нам взглянуть друг на друга и на себя самих, и понять — если мы так сильно не доверяем своим любимым, если мы способны предать их и ожидаем предательства от них, то те ли это отношения, из-за которых нужно сажать в тюрьму ту, которая нам на них указала? Возможно, нам просто нужно научиться держать ответ за свои собственные грехи и не сваливать всё на кого-то другого? — Это работает, — Альберт имеет в виду присяжных, между их рядами заметно явное смущение. Мистер Голд коротко кивает Киллиану и театрально хлопает. А потом заседание заканчивается. Послезавтра я должна буду снова оказаться здесь, а сейчас мы уходим, оставляя позади все невзгоды этого дня. Киллиан вызывается подвезти нас до дома. — Вы идите, — Реджина собирает со стола бумаги. — Мы с Альбертом должны кое-что обсудить, а ты езжай — Августу там наверняка не сладко. — Она мягко улыбается. — Заодно навещу Роберта, расскажу про сына. — Идём, красавица, — Киллиан кладёт руку мне на лопатки, мягко подталкивает к выходу. — Увидимся дома, — говорю я напоследок, и мы уходим. У нас на пути оказывается Мила. — Не забудь про ужин, — напоминает она Киллиану, даже не глядя на меня. — Буду вовремя, — обещает он. Пальцы, которыми он касается моей спины, нервно сжимаются. Джонс снова подталкивает меня вперед, торопясь как можно скорее завершить эту неловкую встречу. Мы оказываемся на улице. Как Киллиан и предвещал, сегодня солнечно и относительно тепло. — Спасибо за твои слова в зале суда, — благодарю я. — Присяжные засомневались, а это уже хорошо. — Я рад, что смог помочь, — Киллиан открывает для меня дверцу машины. И тут боковым зрением я замечаю фигуру, от вида которой сердце пропускает удар, а дыхание сбивается. Он подходит ближе. Словно ни в чём не бывало. Словно мы виделись только вчера. — Поехали, — только и успеваю попросить я, но человек, от которого я мечтаю сбежать, подходит ближе. — Здравствуй, Эмма, — говорит он голосом, который я уже успела забыть. Набираю воздуха в грудь, чтобы сказать то, чего не собиралась говорить больше никогда в жизни. — Здравствуй… Нил…