Пыль Сеула

— Чёрт. Тэхён скинул трубку, переложил спортивную сумку из одной руки в другую. Шарф, кое-как обмотанный вокруг простуженной шеи, зацепился за лямки и теперь мешал ходить, но Тэхёна занимало не это. Деньги на телефоне кончились, совершенно не вовремя оборвав разговор, и оставалось только догадываться, какую новость тренер не успел ему сообщить. Завернув за угол, Тэхён едва не зашёл обратно. У подъезда, прислонившись к машине, курил парень, явно ожидая кого-то. Тёмные волосы, бледная кожа, постоянно безразличный взгляд, а ещё небольшой рост и дорогая одежда. Юнги с раннего возраста был в районе известным баскетболистом, но когда начал придерживаться собственного стиля, постепенно создавая образ недоступной знаменитости, то стал пользоваться успехом не только у женского пола. Тэхёну откровенно не хотелось проходить мимо бывшего соседа – они в свои редкие встречи не здоровались, а Юнги и вовсе смотрел на него так, словно они не были знакомы, – но дверь подъезда открылась, и парень, эффектно докурив сигарету, сел в свою машину вместе с вышедшим Чонгуком. Тот в последнее время стал косить под своего старшего брата, придерживаясь моды. Тэхён относил Юнги и Чонгука к тем парням, что от обилия всеобщего внимания привыкли получать всё желаемое, а в сериалах подобные личности являлись главными героями. По сравнению с ними, Тэхён всегда чувствовал себя неполноценным. Молчаливым персонажем, которого не запоминают. И хотя они с Юнги общались в детстве и порой даже играли вместе с Чонгуком, но только потому, что их мамы дружили и жили они в одном комплексе. Теперь же Тэхён предпочитал избегать их. Когда чёрная машина проезжала мимо, Тэхён заметил странную усмешку Юнги через приоткрытое окно. Старая толстовка с длинным шарфом в такую жаркую погоду. Тэхён поморщился. Как бы честно он ни старался подавлять в себе необоснованное чувство унижения, видеть людей, во всём его превосходящих, всё-таки было неприятно. — Я дома, — Тэхён устало зашёл в тёмную квартиру, ему никто не ответил. Чимин, походу, опять смылся, не заперев дверь, и настроение у Тэхёна пропало совсем. Он был младше Чимина всего на каких-то девять минут, но иногда ему казалось, что Чимин относился к жизни по-детски беспечно. Либо же Тэхён был слишком серьёзным. После развода родителей их характеры начали заметно различаться; Тэхён, уткнувшись в книги, стал более тихим, а Чимин, наоборот, никак не мог пережить уход отца и постоянно мутузился в школе, отчего его отдали на тхэквондо. Их внешность изменилась соответственно, отчего они походили скорее на двух братьев, нежели на двойняшек. А когда им пришлось смириться с переездом мамы, Чимин решил взять на себя роль не только заботливого хёна, но и эдакого взрослого брата, которого, пока родители в отъезде, никогда не бывает дома. Тэхён, однако, не жаловался: ему нравилось, когда он в квартире один. Вот и сейчас он сварил себе полпорции рамёна, уткнулся в мангу, наслаждаясь спокойствием.

***

— Я деньги принёс. — Мама прислала? — Тэхён знал, что мать перестала им что-либо писать с тех пор, как снова вышла замуж и переехала на другой конец страны, но жалкая надежда до сих пор не угасала. — Да нет. Высылала б она нам хоть что-нибудь, мы бы так не жили. Чимин обречённо вздохнул. Им оставался год до совершеннолетия, поэтому зарабатывать нормальные деньги они не могли. Приходилось соглашаться на любые условия. Только недавно у обоих появился постоянный заработок: Тэхён помогал старому учителю в книжном магазине, а Чимин нашёл богатую европейскую семью с двумя малышами, которая нуждалась в бебиситтере. Как ни странно, зарплата при таких разных занятиях была примерно одинаковой, да и братья могли в свободное время заниматься своим делом. Всё равно высшее образование они не получат – возможности не было. В душ они зашли в молчании, что случалось редко. Обычно Чимин обожал рассказывать истории, что произошло за день с детьми, и Тэхён с улыбкой слушал, пока намыливал двойняшке спину и уворачивался от струи, что направлял на него Чимин, когда он подшучивал над его словами. Они привыкли мыться вместе, так выходило гораздо дешевле. — Раз уж ты заговорил о деньгах, то я тебе скажу кое-что, — Тэхён, прервав тишину и передав гель-душ Чимину, решил не мучиться и преподнести новость без предисловий, пусть даже Чимин никогда не понимал интерес брата к бальным танцам, — Совсем скоро важный турнир, поэтому мне придётся работать чуть меньше из-за дополнительных тренировок. Чимин скинул на него удивлённый взгляд, но ничего не сказал. Тэхён дураком не был, осознавал, чем может обернуться уменьшение зарплаты. — Не бойся, мне за час не так уж много платят, чтобы это как-то повлияло на доход в целом. Зато, если мы выиграем, я смогу в следующем году тренировать маленьких! Чимин молча рассматривал Тэхёна. В детстве их часто путали с близнецами, но он никогда не считал себя похожим на Тэ, будь то внешностью или характером. А теперь и вовсе с каждым днём яснее чувствовал перемену, произошедшую с ними обоими. Слишком рано они выросли, слишком рано им пришлось покинуть детство и познакомиться с тяжёлой жизнью взрослых. Почти постоянно их мысли занимали только деньги и возможность существовать в чуть более комфортных условиях, в то время как их сверстники уже прокладывали дорогу по карьерной лестнице, обеспечивая себе надёжное будущее. Они никогда не разговаривали об этом, им не нужно было – понимали-то друг друга без лишних слов, – но пытались всеми силами друг другу помочь. Уже ночью, когда они лежали без сна на одном матрасе, потому что кровать была продана почти сразу после переезда, Чимин признался: — Я тут недавно узнал, — как бы ненароком начал он и продолжил, почувствовав на себе заинтересованный взгляд Тэхёна, — что в вашем клубе не хватает участников. Всё-таки ты занимаешься чуть ли не даром, поэтому я спросил у семьи, где работаю, про желающих танцевать. Чимин замолчал. Тэхён улыбнулся, глядя в темноту, нащупал его ладонь и сжал в знак благодарности. — В общем, у них есть знакомые, сын которых в силу своей молодости бездельничает, поэтому они, вроде как, нашли ему девушку и убедили его танцевать. А может, всё было не так. Я не вникал, но тренеру уже сообщил. — Чим, я же слышу, как ты морщишься. — Да никак понять не могу, как можно семнадцатилетнего парня заставить танцевать какой-то вальс в наше время? Когда вокруг один хип-хоп? — Семнадцать? Ты его знаешь? — Тэхён в любопытстве приподнялся на локте, пытаясь разглядеть брата. Тот лежал на спине, положив руку под голову, и смотрел в потолок. — Да, Тэ, — Чимин помедлил с ответом, — и ты тоже должен его помнить. — Да? — Ага. Его зовут Чонгук.