Пыль Сеула

— Вы хотите сказать, что он тоже переходит в В-группу? Он участвует в том же турнире?! — Что за удивлённый тон? Я даю ему индивидуальные занятия, способности у него определённо есть. Совсем скоро он к вам присоединится. Несмотря на то, что Тэхён был заметно младше тренера, долгие годы близкого общения позволяли ему оспаривать решение хённима. Тэхён не мог объяснить, почему был настолько против, чтобы Чонгук перешёл к ним в группу. Более того, осознание, что у него с Чонгуком оказалось общее увлечение, приводило в крайнее негодование. — Но, Чон Хосок-хённим, вы же сами говорили, что нам надо интенсивно готовить программу для турнира, — Тэхён оглянулся на свою партнёршу, словно ища у неё поддержки, — А Чон Чонгук нам точно будет мешать! Как вы можете тренировать будущих соперников! Тренер терпеливо объяснял Тэхёну, что клубу необходимо было расширяться, что на турнир требовались деньги и новенький приносил больше дохода, чем остальные, вместе взятые. Но слова Хосока не переубеждали Тэхёна. Всю прошлую ночь, узнав про Чонгука, Тэхён не мог заснуть и, пока Чимин тихо сопел, долго лежал, пытаясь вспомнить всё, что знал об этом парне. И то, что он скорее назвал бы сто сорок семь с половиной пунктов, связанных с Юнги, но ни одного дельного про его младшего брата, не вызывало у Тэхёна никакого восторга.

***

— Тэхён, подожди! Тэхён обернулся. К нему спешила Су Джи, его партнёрша. Девушка успела переодеться из тренировочного платья в узкие джинсы и просвечивающую футболку, а волосы завязать в высокий хвост. Тэхён с неразборчивыми чувствами отметил, что она стала лучше одеваться. Жалко, что он не мог купить ту одежду, что нравилась ему. Догнав его, Су Джи предложила прогуляться. — Почему ты против новеньких, мы даже не занимались вместе? — Су Джи с набитым от мороженого ртом смотрела куда-то вдаль. Они вместе шли, никуда не спеша. Тэхён проигнорировал вопрос, он самому себе не мог толком ответить. А что тут можно было сказать? Танцы – единственное, что позволяло Тэхёну почувствовать себя счастливым, и даже сюда вмешались люди, с которыми он предпочитал бы не контактировать в принципе. Ведь Чонгук в свои годы уже многое имел и занимал видное положение в жизни, в то время как Тэхён, по сути, ничего не добился. Он повернул голову к Ли Су Джи и думал, останутся ли они вдвоём. Уже несколько месяцев они время от времени после тренировок ходили куда-нибудь и целовались. Без напора, без страсти, но медленно и глубоко. Это приятно расслабляло в конце тяжёлого дня. Потом расходились, и никто не стремился выяснять отношения. Тэхён и не помнил, кто был инициатором и кто первый предложил пойти тогда в кино; просто ей было комфортно с ним, а ему удобно с ней. — Пошли, — Тэхён взял девушку за руку и свернул в переулок. Узко стоящие дома мешали заходящему солнцу освещать это место, окрашивая его в тёмно-серые тона. Он остановился возле зелёной двери, ведущей, судя по её расположению, вниз, и развернул Су Джи​ к стене. — А ты сегодня грубый, — она с загоревшими глазами посмотрела на него, — это что-то совсем новенькое. Тэхён молча отнял зубами у неё палочку от эскимо и взмахом головы отбросил в сторону. Потом, прижав Су Джи к стене, медленно раздвинул её губы своими. Девушка с готовностью слегка наклонила голову, позволила Тэхёну впустить свой язык, но никуда дальше это не зашло. Со вчерашнего дня Тэхён чувствовал себя подавленным, и ему – впервые – захотелось чего-то большего. Он сильнее впился в её губы, в ответ Су Джи проявила больше настойчивости. Зелёная дверь резко открылась, громко ударившись о стену и заставив целующихся одновременно оторваться друг от друга. Тэхён с непонятным облегчением повернул голову. Он надеялся, что Су Джин отвлечёт от надоедливых мыслей, но результат не впечатлил его. Впрочем, Тэхён понимал, что дело в нём самом, потому что девушка отлично знала своё дело. Первым из-за двери появился баскетбольный мяч, сопровождённый весёлыми голосами. Вышедший с компанией Юнги смеялся громче всех. Его брови удивлённо приподнялись, когда он заметил парочку у стены, но тут же отвлёкся на друга и со счастливым видом достал сигареты. Тэхён хмуро и без слов вывел Су Джи из переулка. Искренняя улыбка Юнги ещё долго стояла у него перед глазами, пока он пешком добирался до дома.

***

Чимин не мог дождаться, когда вернётся Тэхён. Он успел по дороге купить любимое блюдо брата и даже прибрать вещи в их небольшой квартире и теперь не знал, чем себя занять. Сидя на кровати, Чимин пытался представить, что делал Тэхён, когда тот дома один. Сам же он часто после работы гулял в наушниках по городу, выискивая новые виды для фотографий. С самого детства, как только фотоаппарат впервые попал к нему в руки, Чимин больше не выходил из дома без него. Особенно ему нравилось фотографировать город, будь то небо или улицы. Он умел показывать через свои работы совершенно новые стороны всем такого знакомого Сеула. Несколько раз его фотографии даже занимали первые места на различных конкурсах, приз которых был денежной наградой, и это была некая первая в своём роде зарплата Чимина. Иногда он фотографировал людей; однажды рано утром он увидел мужчину, с улыбкой наблюдающего за птицами в пустынном парке, и Чимин запечатлил его. Тогда неизвестно откуда взявшаяся охрана попросила немедленно удалить снимки, приняв его за репортёра, чем невероятно задела Чимина. Он прекрасно помнил, как с того дня стал испытывать к папарацци что-то вроде отвращения и перестал их называть фотографами. Кем была та знаменитость из парка, он так и не узнал. Размышления Чимина прервал скрип двери. Он еле сдержался, чтобы не наброситься на Тэхёна, такого лохматого и столь любимого. — Я чувствую запах... чапче? — Верно, — Чимин, мгновенно оказавшись у плиты, начал раскладывать еду по тарелкам, — я изначально хотел купить патбинсу, но вспомнил о твоём кашле и решил взять чапче, тем более, ты его больше любишь. Всё готово, садись. — Ты либо очень сильно накосячил, либо хочешь сделать это после, но с моего разрешения. Тэхён на ходу разделся под смех брата и сел за стол уже в футболке. Чимин говорил быстро, взбудораженно, почти комкая слова, но Тэхён его понимал. — А теперь по порядку. Ты сегодня познакомился с мужчиной, он оценил твои фотографии и захотел их купить? — Он предложил мне их разместить на частной выставке, где спонсоры могут их купить. Меня заметили, Тэ, заметили! Волна гордости за брата заполнила Тэхёна до самых краёв. Чимин столько лет изучал искусство фотографии, столько мучился, пытаясь каждый раз отхватить нужный кадр, ссорился с матерью из-за этого, сам оплачивал, будучи подростком, курсы фотографии. Тэхён был рад, что двойняшка наконец-то начал приближаться к своей мечте. — Тогда я поднимаю вот эту фунчозину за тебя. — Кстати об ужине, — они шутливо чокнулись палочками, — для этой выставки мне нужны фотографии разных жанров, а у меня очень мало портретов и совсем нет натуры. — И ты решил использовать моё любимое блюдо в качестве взятки? — Именно. На ближайшие дни ты, дорогой Тэтэ, станешь моей моделью. — Спасибо, что не шлюшкой. — Не торопись с выводами. Тэхён удивлённо оторвался от еды, поднимая взгляд на Чимина. Тот сложил пухлые губы в прелестную улыбку, и Тэхён в который раз задался вопросом, как его брат мог быть настолько чертовски милым. Хоть айдолом ему становиться, честное слово. — Там будет очень много европейских спонсоров, а они, как ты знаешь, намного распущ... развратнее корейцев. И под натурой я имею в виду... — Чимин выждал паузу, — обнажёнку. Энтузиазм Тэхёна спал. Он собрал посуду со стола, положил в раковину, стал мыть сковородку. Нет, дело совершенно не в том, что ему надо будет позировать голым – его будут снимать без одежды. А тут уже Тэхён уступал по телосложению. Это не потому, что Тэхён не был спортивным. Кто бы что ни говорил, а бальные танцы качали мышцы не хуже тренажёров. Ему просто не хватало массы, отчего он выглядел хрупким. Показываться людям раздетым Тэхён очень не любил. И Чимин это знал. Но развернувшись и посмотрев на двойняшку, который пытался скрыть надежду в глазах, Тэхён отбросил всякие эгоистичные переживания. — Знаю, что тебе без футболки... — Я согласен, — видя, что до Чимина не до конца дошло, Тэхён повторил, — я сделаю всё, что ты попросишь. — Тэтэ, я люблю тебя! — Ну, в конце концов, не ты один должен наслаждаться мной, пусть и другие посмотрят. — Да, но... Там будет больше ста работ, большинство которых принадлежат знаменитым фотографам. Шанс, что среди них кто-нибудь посмотрит на меня, да ещё захочет приобрести... — Не надо, Чим. Они замолчали. Каждый не понаслышке знал, что добиться известности сегодня нереально сложно, практически невозможно. Оба понимали, приглашение на выставку мало что меняло: какими бы работы ни были шедевральными – в первую очередь смотрели на происхождение и материальное положение фотографа. Но Тэхён также знал, что эти потенциальные спонсоры как раз и являлись тем самым возможным счастливым билетом. Он отошёл от раковины, по пути вытирая руки о футболку, подошёл к полке со своими книгами и заученными движениями взял оттуда семь толстых томов. Чимин не понимал, что задумал брат, зачем открывал книги. Он в недоумении смотрел, как Тэхён из каждого определённого разворота доставал бумажки, которые образовали в конце нехилую пачку денег, и пересчитывал их. — Я начал копить очень давно, — Тэхён сосредоточился на купюрах, чтобы не сбиться со счёта, — Перестал забегать в закусочную после тренировок, стал ходить пешком, не тратиться лишний раз на автобус. Планировал тебе подарить на день рождения, поэтому тут неполная сумма, но она нужнее тебе сейчас. Держи. — Ч-что это? — Твоя новая камера. Чимин не верил своим глазам. Чимин боялся дышать и не мог поднять глаза на своего двойняшку. А когда он это сделал, то сквозь пелену слёз Чимин различил счастливую квадратную улыбку Тэхёна. — Ты сможешь, Чим. У тебя всё получится.