В поисках ненастоящих котиков

У Ксю очередной приступ просветления: она мурлычет себе под нос одну из тех песен, которую я никогда не буду слушать, любовно протирает несуществующую пыль в нашей квартире и готовит что-то явно вкусное, несмотря на незнакомое и труднопроизносимое название. Мое любимое состояние циклона Ксю: глаз бури. Неважно, что и как далеко она разметала по периметру, здесь — спокойствие и ясное небо, а то, что я по-прежнему нахожусь в самом центре разрушений, мне, как обычно, до лампочки. Переключается она всегда вдруг и сразу полностью: только что летали дома и коровы, и сразу — затишье, педантичный порядок с вылизанными углами и обед из трех блюд, минимум два из которых мне нельзя, потому что я не просто переключаюсь, у меня разом вышибает нахрен все предохранители. Выжить я могу только за счет трижды проклятой самодисциплины, а касаться она должна почти всех аспектов моей жизни, потому что один мой косяк традиционно тянет за собой следующий, как связанные между собой разноцветные платки из кармана сраного клоуна. К тому моменту, когда карман опустеет, я достигну точки абсолютного невозврата. Ксю же в любой момент может остановиться перед видимой только ей стеной, пожать загорелыми плечиками и развернуться назад, смахивая на ходу красные рожки и расправляя мягкие белые крылья, на самом деле становясь другим человеком. Я как будто пытаюсь себе врать и побороть внутреннего монстра, а она в любой момент может вспомнить, что монстром не является. Да, я немного завидую, и ей, пожалуй, чуть больше, чем всем остальным. Точнее, так оно было до БТРа. Она перебирает обитателей полок, смахивая пыль с корешков, а я уныло выполняю положенную порцию подъемов гантелей на бицепс. Восьмое из пятнадцати упражнений в комплексе, который я сам себе прописал, решив полгода назад съебаться от неизбежного. Только не подумайте, что я фанат физкультуры или ЗОЖа, вся эта срань с подсчетом калорий, регулярным посещением спортзала, четким временем подъема-отбоя, отказом от алкоголя, никотина, веществ и компьютерного задротства — исключительно дань внутреннему демону, который так и ждет момента, когда я расслаблюсь, и меня можно будет ухватить за яйца. Это — трудовая повинность, которую мне приходится нести с единственной целью — выжить. Мой разум ясен, организм можно запускать в космос, а сознание уже просится в психбольницу. Я не опаздываю на работу, зарабатываю непонятно зачем, улыбаюсь клиентам и чешу языком, а вечерами мысленно бью себя по рукам, если они тянутся к чему-то, что может меня увлечь, потому что это всегда означает красный уровень опасности. Даже если это что-то кажется на первый взгляд абсолютно безопасным — безопасным оно не является, я выучил себя достаточно хорошо, чтобы отдавать себе отчет: стоит чуть расслабить булки, и когтистая рука уже сжимается на моей мошонке. Никогда не должно быть ничего увлекательного в пределах досягаемого, я обречен жить с несуществующей палкой в заднице. Именно поэтому вдвойне странно, что я согласился на эту поездку. Знаете, кстати, зачем мы поехали в Тулу? Ну, кроме того, чтобы Ксю хорошо провела время, а я постиг внеземной разум? Олеся хотела фото с котиком. Где-то на задворках тульской цивилизации есть каменное Лукоморье: дуб, русалка и этот, на цепи и в очках. Позже я узнал, что это и послужило основной причиной поездки: хрупкая блондинка Олеся шизела от самодельных кукол и котиков любого вида, а простой парень БТР постиг только первую ступень отношений между мужчиной и женщиной — безотказное обожание. Странно, что при таком наивном подходе его не захомутала Ксю, но, наверное, все дело опять было в ее кристальной честности и в том, что слишком уж неправильно уравнивать женщину и циклон. Кстати, на меня она налетела в том самом судьбоносном круглосуточном кабаке, до которого и мне, и Ксю, и, как выяснилось позже, БТРу топать не больше десяти минут. Я тогда еще был без палки в заднице и уже прекрасно осознавал себя алкоголиком, торчком и игроманом. В первую очередь, конечно, именно алкоголиком, поэтому и сидел один в компании графина и единственной стопки. Знакомств не искал, благо, пьянство не красит, а унылая, озлобленная морда людей обычно не притягивает. Мне было комфортно и спокойно, всегда нравился местный интерьер с печатными машинками, совковыми газетами, устойчивой деревянной мебелью, а обязательные синяки, визгливые барышни и громыхающая музыка отсеивались мутным сознанием. Я бы допил пол-литровый графин, набрался смелости встретить очередное завтра, поплелся домой без налички, потому что рядом с этим заведением запросто могут вывернуть карманы, и упал бы дома небритой мордой в подушку. Утром побрился бы, на работе был бы снова бодр и весел, но в этот раз моя недружелюбная физиономия явно схалтурила — за мой столик присела неожиданно свежая и молодая для этого заведения девчуля с эффектным макияжем в не оставляющем недомолвок платье. Я удивленно свел брови, наливая следующую стопку. За ее яркими губами показались идеально белые зубы. — Скажи мне, что ты здесь до утра, а припаркованный у входа Лексус — твой. Я смог не подавиться и не удержался от ответной улыбки — всегда питал необоснованную симпатию к честным людям. Очевидно, ее ввели в заблуждение мои идиотские и недостаточно алкоголические привычки хорошо одеваться и аккуратно выглядеть, по крайней мере, пока я не совсем вошел в штопор. — У меня нет прав, а средний заработок, наверное, раз в десять меньше, чем тебе показалось. Я самый средний менеджер самого среднего звена и водил в последний раз велик лет десять назад. Разговор должен был быть исчерпан, водка — допита, интерес ко мне — потерян, а мой нос вскоре должен был встретиться с подушкой, но я тогда просто не знал Ксю. Она оперлась о стол, открыв великолепный вид в вырезе платья, и, ей-богу, был бы я чуть моложе и менее проспиртованным, мне бы уже стало интересно дальнейшее развитие событий. — Значит у тебя золотые руки. Мне надо починить полочку. Поможешь? Я заулыбался шире, опрокинул стопку и налил следующую. — Перед тобой абсолютный рукожоп, — почему-то победно выдал я, все еще надеясь, что она поищет кого-то поинтересней. — Пытаясь что-то доделать — исправно доламываю, а острых предметов боюсь после того, как в детстве наступил на иголку. Она задумчиво закусила губу: — Тогда я уверена, что ты яркая творческая личность. Пишешь после работы музыку? Выступаешь? Рисуешь? — Рукожопость у меня выявили еще в музыкальной школе. Как и полное отсутствие слуха. Художественного таланта не хватило как-то даже на покраску забора — предкам пришлось переделывать. Я кичился и тряс своей бесполезностью, а она продолжала разгребать что-то дурно пахнущее в поисках несуществующего жемчуга. — Я хочу выйти замуж за хорошего человека. Ты на него похож. Она говорила искренне, смотрела серьезно, и я не мог врать в ответ даже ради такого доступного перепиха. Мы были уже практически близкими людьми, хотя я тогда еще был уверен, что это приятное знакомство вскоре закончится и не получит продолжения. — Я не буду жениться в любом случае. Она не спорила и не возражала, чувствовала, что я тоже совершенно серьезен. — Пожалуй, мне будет достаточно быть рядом с хорошим человеком. — Я мудак. И люблю пропадать с радаров. С радаров друзей и приятелей, предков и бывших коллег, хороших и не очень девочек и, если уж быть честным, пары парней. Алкоголику уютно в одиночестве и не так интересны глубокие вырезы. Похоже, я был первым, кто сходу не навешал ей лапшу на уши ради ее шикарных сисек и больших безумных глаз. Она продолжала выискивать пытливым взглядом во мне хоть что-то, стоящее ее времени. Я охреневал от мысли, что это наивное создание до сих пор как-то существовало в нашем циничном мире. Мы пили до утра: я решил снова забить на работу, она рассказывала о себе все то, что обычно девушки стараются утаить. Возраст, почти незаметные шрамы, ошибки молодости, точный адрес и место работы, время, проведенное в не самой хорошей компании и длиннющий список своих недостатков, с которыми она планирует вступить в неравный бой. Я отметил, что от меня помощи она не дождется. Мы пошли к ней и попытались переспать. После выпитого у нас закономерно нихрена не получилось, заснули полураздетые на ее широкой кровати, только насосались вдоволь пьяными губами. Проснулись от того, что мне звонили с работы — помятые, несвежие и взъерошенные. Она назвала меня чужим именем, хотя мы точно познакомились, когда я влез-таки в декольте. Весь следующий день мы занимались похмельным сексом, как озабоченные школьники, а после я не ощутил необходимости срочно делать ноги. Вечером она потащила меня в клуб, в котором я познакомился с безответно влюбленным в нее другом юности Димкой, понаблюдал с ним с балкона, как она, неизбежно дойдя до нужной кондиции, зажгла танцпол, склеила трех качков, поскандалила с управляющим и полезла на барную стойку. Диман прятал лицо в ладонях и укатывался счастливым детским смехом, я залпом допил Лонг и поспешил на помощь своей даме, которую уже выводили трое охранников. Скатившись со ступенек, мы обзавелись десятком общих синяков, решили, что, как только кончится черная карта — вернемся в эту шарагу и не оставим там камня на камне, и начали целоваться с увлеченностью людей, наконец нашедших причину жить дальше. Примерно в этот момент меня начал ненавидеть Диман, жутко заболело разбитое охраной лицо, а штопор пошел на последний виток. С ней было прекрасно проводить время и добивать мой издыхающий организм, но вскоре вопрос стал ребром. Мне надо было выбрать между эйфорией с постоянными увольнениями и унылой платежеспособностью, потому что после наших загулов я не мог, как Ксю, регулярно появляться на работе свежим и трудоспособным. Я объяснил ей причины и прописал себе курс возвращения к нормальной жизни. Она беспокоилась, почти не пыталась меня время от времени напоить и неизбежно скучала. Витамины и минералка отбили вкус к жизни, дни стали пресными, я с пониманием относился к ее продолжительным кутежам и краткосрочным интрижкам, а она неизменно возвращалась — выплакаться, покаяться, надавать кучу обещаний, которые не сдержит. Мне было по большей части все равно, части циклона сменяли друг друга, порой будоражили любопытство и интерес, порой оставались незамеченными. Иногда я немного от нее уставал, но она замечала это и гуманно давала мне передышку, уходя с головой в работу или выискивая приключения, преимущественно по клубам и кабакам в компании неизменного Димана, но бывали и исключения. Как-то, например, познакомилась с бомжом и поила его до утра, в другой раз уехала в хер знает какой район на охоту в компании незнакомых парней, один из которых до сих пор пишет ей слезливые влюбленные смс-ки. Да, в лесу она конечно заблудилась. Да, она все еще хочет замуж за влюбленного в нее хорошего человека, но тот парень не отвечает стандартам: ниже и недостаточно голубоглазый блондин, в отличие от меня. Да, со временем мне объяснили, что даже у меня есть пара приятных качеств. Немного печально, что они касаются именно внешности, но ее я как раз еще могу спасти правильным питанием, отказом от алкоголя и упражнениями. Раз уж с содержанием вышел полный провал, буду заботиться об оболочке. А то, что страшно хочется хоть на что-то подсесть — книгу, фильм, музыку, увлечение, спорт или, чем черт не шутит, наконец на какого-то человека — можно и потерпеть. Все равно или нельзя, или не получается. Так я думал, по крайней мере, собираясь за каким-то чертом в Тулу, еще совсем не зная Олесю и этого мудака БТРа, но мечты идиотов имеют паскудское свойство воплощаться в жизнь.