В поисках ненастоящих котиков

Мы были настолько отвратительно нормальными и чудесно незнакомыми, что сейчас я железно уверен: весеннее солнце светило ярко, небо было пронзительно голубым и близким, Ксю по дороге усандалила никак не больше пары литров. На Леськиных губах появлялась совершенно нормальная легкая улыбка, а сидящий слева от меня инопланетянин уверенно крутил баранку и не вызывал ничего даже отдаленно напоминающего похоть. В салоне изрядно попользованной, но чистой и надежной, как автомат Калашникова, одиннадцатой орал Distemper, в открытые окна лезли запахи свежего после дождя леса, бензина и мокрого асфальта. Я заранее огорчался из-за того, что однажды нам придется вернуться, впервые за долгое время не тосковал по спиртному, не косился завистливо на Ксю, сверялся с маршрутом и порой посматривал на крепкие руки, про которые так много слышал. — Кремль, музей оружия, самовары, Левша, набережная, памятник Толстому и котик, — деловито перечислила чек-поинты придвинувшаяся к нам Леська. Я чуть развернулся к ней, очередной раз обалдел от ее причудливого безразмерного оранжево-зеленого платья с отвратительными кошачьими мордами, огромных тишейдов на носу и утвердительно кивнул. — Одобряю. В стороне только памятники, начнем с центра. В оружейном долго проторчим, здоровый как сатана. — И вроде как изрядно старый, — вставил свои пять копеек БТР, отчего я ощутил необходимость позанудствовать и полез в интернеты. Длинные светлые Леськины волосы периодически пролетали у моего носа, к ней ближе притерлась внимательно слушающая Ксю, а я, продолжая сидеть боком, читал, обращаясь к крепкому плечу нашего водителя: — В 1724 году после указа Петра на Тульском оружейном заводе перестали переплавлять старые пушки, вместо этого начали сдавать их на хранение. В 1775-ом Екатерина II осмотрела коллекцию завода и велела создать Палату редкого и образцового оружия. В девятнадцатом веке начальник завода генерал Нотбек попросил под музей отдельное помещение. В 1873 его открыли, в 1924-ом он стал общедоступным, и в него массово стали свозить историческое оружейное имущество. Во время войны коллекцию эвакуировали в Медногорск, после — вернули. В 1985-ом музею дали новое здание, потому что в старое коллекция влезать категорически перестала, следующее — в 2012-ом. Площадь хранилища увеличилась в четыре раза и составляет 685 квадратных метров. У него есть гимн, два конференц-зала, библиотека с читальным залом, отпечаток лапы Петра и кафетерий. А, еще хреналион экземпляров самого разного оружия на любой вкус. Боевое дульнозарядное, автоматическое, полуавтоматическое, спортивное, охотничье, холодное, метательное, артиллерийское... БТР покачал головой, улыбнулся уголком рта и мечтательно протянул хриплым голосом что-то про зомби-апокалипсис, который сегодня нас точно врасплох не застанет. Мой взгляд случайно прилип к вырезу его футболки. Ксю передала Лесе пивас, и они вернулись к беседе о котиках и маникюре. Подозревая, что мое туловище отчего-то самым подлым образом снова захотело ожить, я высунул нагретую солнцем башку в окно. Немного полегчало, но ненадолго, потому что БТР поинтересовался: — А что там за кремль? Я чертыхнулся и втянулся в салон, понимая, что опять устрою для него сеанс выразительного чтения. В кремле мы нашли длинный ряд огромных колоколов, около памятника Левше на асфальте — круглую плямбу с координатами оружейного завода, отметившего трехсотлетнюю годовщину, на набережной — газебо, которое необходимо было срочно вызвать на бой, а под мостом через Упу — кучку маргиналов, распивающих средь бела дня у забрызганных граффити стен. Они резали глаз на фоне ярко-голубого чистого неба, белой ротонды, опрятной набережной, вылизанного игрушечного музея на том берегу — собравшиеся в тени и грязи, среди крикливых красок и искусственного запустения изнанки города, и мне немедленно захотелось пополнить их нестройные ряды. Я шумно сглотнул, но БТР пихнул меня в плечо и указал на другой берег, предлагая двигать дальше. Я тогда еще подумал, что от его компании может быть какой-то толк, а сам он способен оказать на меня некоторое положительное влияние, но, повторюсь, просто знал еще далеко не все. Посещение музея прошло относительно спокойно, если не считать того, что Ксю полезла за ограждение, чтобы познакомиться ближе с доисторической артой, и предсказуемо познакомилась с персоналом. Блоха оказалась изрядно мелкой, я залипал на стендах со старыми огнестрелами, БТР подзавис на охотничьем, а Лесю с фотоаппаратом мы с трудом оттащили от коллекции доспехов. Ловкая и немаленькая рука БТРа все же оказалась меньше отпечатка Петра, а рядом с подаренными тульскими мастерами всяким екатеринам-елизаветам причудливыми ружьями Лесе пришлось оказывать практически первую помощь, чтобы вернуть ее из мира прекрасного на грешную землю. После мы пожевали пряники, посмотрели на самовары и отправились в сторону местной перди, в которой навигатор обещал котика. Непринужденная атмосфера и ленивые смехуечки сходили на нет, потому что наш транспорт съехал с единственной широкой улицы и начал ползти по проулку, который в Туле почему-то считался дорогой. Места не хватало не только нам — движение было плотным, железки тащились впритирку, автолюбители дружно изводили клаксоны, поднимая истошный вой. БТР, поджав пухлые губы, хмурился и пытался избежать слишком тесного знакомства с соседями. Девочки отложили пиво и прилипли к нашим сиденьям сзади, напряженно следя за дорогой. Я подбирал челюсть от открывшейся картины, потому что кроме двух узких автомобильных полос дорога имела две трамвайные, и да, вы правильно поняли, озлобленные и упорные водилы теснились и на них, прижатые с обеих сторон двумя плотными потоками. Я уже ждал по встречке трамвая, чтобы узнать, какие хитрые маневры помогут им избежать столкновения. Возможно в Туле машины могут прыгать друг на друга, или всему этому пиздецу есть какое-то разумное объяснение, а я просто недостаточно автолюбитель для происходящего. С другой стороны, судя по тихому мату БТРа, ничем нормальным в этот момент и не пахло. Итак, происходящее было нервным, потным, но все еще походило на простую поездку за котиками, однако человек за рулем, с которым — постойте — мы ехали впервые в жизни, легко доверив свои туловища его уверенной и спокойной манере водить, решил удивить меня в первый раз. Сообщив сквозь зубы, насколько его заебало это стоялово, он решительно выкрутил баранку и помчал по трамвайному пути. Да, вы правильно поняли, свободней была встречка. Пищали ли что-то сзади девчули, я уже не помню, БТР с невозмутимым видом выжимал газ, потому что планировал свернуть направо, а для этого к перекрестку он должен был успеть раньше трамвая, а я смотрел на несущуюся навстречу тупую морду общественного транспорта и прощался с жизнью. Совершенно неожиданно для себя я почувствовал, что она мне все-таки нравится, более того — она, блядь, определенно хороша, и да, у нее есть вкус, очень даже яркий, который не могут перебить ни минералка, ни витамины. К радости от вернувшегося желания жить примешивался животный ужас, а этот мудак БТР решительно выворачивал руль, вытаскивая нас на свободный поворот практически из-под колес, и улыбался довольно и радостно. Сзади пролетел трамвай, широкую морду которого я рассмотрел и запомнил в деталях. За моей спиной победно повизгивала Ксю, Леся маленькими, испуганными глотками пила из фляжки крепкое успокоительное, а хороший и спокойный парень, который, похоже, забыл рассказать о том, что наверняка проходил где-нибудь курс лечения своей светлой головы, продолжал улыбаться, как будто не только что чуть нас всех не угробил, а неплохо откатал взводом в танки. Я повернул к нему свое все еще перекошенное лицо, заново разглядывая и чувствуя, что мое сердце колотится где-то в кишках. — Юрк, далеко там до котика? — как ни в чем не бывало поинтересовался хриплый голос, в котором с трудом, но можно было угадать пару капель возбуждения. Сраный наркоман. Даже больше, чем я. Психопат-пришелец, заставивший меня только что снова полюбить жизнь. Подрагивающими пальцами я вытянул из его пачки сигарету, сжал фильтр зубами и, нажав на прикуриватель, откинулся на сиденье. — Дальше — вроде прямо, — сообщил я потолку. Прежде чем снова взяться за навигатор, я прикурил и подвел короткий, печальный итог: я снова хочу жить, я втрескался в неподходящего человека, я снова потянулся за клоунским платком. Меньше всего пугала влюбленность — все равно ничего не светило, так что вскоре должна была затухнуть. Больше всего пугало желание жить — похоже, этому затуханию организм будет оказывать активное сопротивление. Котик оказался жирным, предсказуемо очкастым и немилым настолько, что Лесю рядом с ним пришлось фотографировать не меньше получаса. БТР обнимал ее и шептал в маленькое ушко какую-то влюбленную чушь, поднявшийся ветер трепал ее безразмерное платье, а Ксю, допив последнюю бутылку, предложила где-нибудь потусить, после того как вернемся. Все еще было относительно неплохо, но БТР, то ли заметив мое дурное настроение, то ли заскучав за рулем, всю дорогу пытался меня разговорить. Отвечая на его вопросы, находя порой какие-то общие темы, я почувствовал, что увязаю окончательно. Влюбленность — нестрашное скоротечное заболевание, а вот дружба зараза посерьезней. Не знакомого, а друга у меня не было уже несколько лет из-за мой привычки сливаться, а я не замечал, насколько мне все это время не хватало равного общения и общих закидонов. Вернувшись, мы поехали к ним, девочки отправились готовить ужин, а меня потащили в гараж, в котором, похоже, было никак не обойтись без помощи человека, который не в состоянии запомнить не только марку машины, но и ее цвет. Мне устроили ликбез на тему замены масла, а я слушал и смотрел, не в силах победить ни паскудское любопытство, ни возрастающую симпатию, понимая, что скоро подсяду и по своей привычке присосусь к человеку, без которого все это время прекрасно обходился. Мы нашли первого котика, после стали часто тусить вчетвером, у меня появился друг, и я чуть не напал на улице на незнакомого парня, похожего на Рентона. Мне нужен был БТР, и я знал, где его найти, но не поехал к нему, потому что потакать своим слабостям — только множить их число. В тот вечер я выполнил положенный комплекс упражнений, закинул в себя горсть витаминов и сопроводил Ксю в очередной клуб. Она предлагала поддержать ее компанию, но я был тверд и непреклонен, в сторону бара смотрел редко и почти не голодными глазами. Я думал о котиках, игрушечных куклах, симпатичном бра у них дома, двух веснушках на носу и сильных руках. Хотеть его молча было намного безопасней, чем впервые написать или позвонить самому, потому что, в отличие от секса, дружбу и компанию БТР, похоже, предложить мне был не против, а я никогда толком не умел, еще ни разу так не хотел и чувствовал, что за этим платком точно потянется намного больше, чем я могу себе позволить.