В поисках ненастоящих котиков

— Отвали, — шикнул я котенку, который жалобно пырился на меня большими синими глазищами. Сонька в ответ пискнула, пошатнулась на неустойчивых лапках и, хватая маленькими когтями мои штаны и ногу, начала медленно взбираться ко мне на колени. Я мужественно не взвыл, ограничился страдальческой мордой и даже не попытался ее стряхнуть. Девочки умилялись и сюсюкали. БТР потянулся погладить маленькое чудовище, а я постарался выкинуть из головы мысль о том, насколько его рука в этот момент была недалеко от моей ширинки. — Ты ей понравился, — я бы поспорил с утверждением Ксю, но мысли все еще были где-то в районе паха, мягкого тарахтящего комка и теплой ладони, которая его наглаживала. В совершенно зеленой кухне БТРа был приглушенный свет, на столе стояли кальян и ароматный чай. Вечер должен был стать одним из череды похожих, но Леся хлопнула в ладошки: — Друзья. Есть деловое предложение. Погнали на ФСФ. — Там будут котики? — понятливо поинтересовалась Ксю, отодвигая чай и доставая из сумочки первую банку. Леся нас удивила: — Вряд ли. Если только хрустальные, и если только мы заедем в музей Мальцовых. Обещаю точно лето, фолк и свободу. Музыкальный фест и три дня в сосновом лесу. — Поехали, — сходу согласился БТР и хер убрал свою граблю. — Предчувствую грандиозную попойку, — мечтательно протянула Ксю. — И приключения! — Юр? — заметив мою заминку, окончательно подлез под руку БТР, которому стоило в детстве объяснить, что такое личное пространство. — Ладно. Напоминаю, меня не поить. И не угощать, даже если буду клянчить. И мы рванули в самую безкотиковую поездку. Как вы понимаете, предчувствия у меня были самые дерьмовые. Выехали в четверг ночью, чтобы успеть поставить палатки и спокойно обустроить лагерь. Девочки выпили все, что взяли с собой, и уснули в обнимку в ворохе спальников. Мы с БТРом на передних сиденьях давились энергетиками, слушали тихую музыку, порой рассказывая друг другу какие-то сто раз забытые истории, чтобы не уснуть. Дорога была пустая, почти не освещенная, короткая, но содержащая сто с чем-то поворотов из-за заповедника, который огибала. Перед рассветом въехали в Гусь, нашли нужный лес и начали блуждать по нему в поисках места для стоянки. БТР упорно увозил нас подальше от людей, предсказуемо проезжал по ебукам, в которые нормальные люди не сунулись бы, и я уже мысленно готовился топтать мокрую от росы траву, толкая машинку, но нам везло. Преодолев очередную глиняную яму, мы выехали на неожиданно пустую, широкую, зеленую полянку с кострищем и самодельным деревянным столиком. Огромные темные сосны окружали ее плотной стеной, и, по нашим подсчетам, не особенно далеко было как до сцены, так и до одного из водохранилищ. Въехав в такую сказку, мы размяли затекшие туловища, покурили на морозном воздухе и начали таскать в кострище ветки посуше. Я попытался не палиться, что наблюдаю за разжигающим огонь БТРом, как за великим магом, он неторопливо поколдовал, подтянул в занимающийся жар деревяшку побольше и, сев на здоровое бревно, открутил крышку фляжки. Я быстро стряхнул и обожание, и накатившую ярость, решительно рванул к багажнику и начал ставить палатку. Проснулся на бревне, глядя в кусочек неба, не скрытый макушками сосен, у потрескивающего костра и под громыхающую музыку. Было часов десять утра, на сцене начали настраиваться. По сравнению с утром заметно потеплело, и я с удовольствием потянул собачку на толстовке вниз. — Надо будет пожевать и двигать, — заметил откуда-то сверху и слишком уж близко голос БТРа. — Так и не ложился? — Не-а. Тут слишком круто. Спорить было сложно. Достали решетку, пожарили курицу и разбудили девочек. Пока они доедали, а заодно накидывались перед долгим и насыщенным днем, БТР позвал побродить по лесу и натаскать дров на вечер, чтобы просохли. Сломали пару сухих деревьев, насобирали мелочи, свалили все у костра. Пока он рубил ветки потолще, я снова задрал голову вверх, подставил морду солнцу и совершенно честно себе признался, что готов остаться тут насовсем. На территории феста за забором было две сцены, куча ларьков с сувениркой, разливушек, ристалище, выход к озеру, в котором во время концерта можно при необходимости остыть, и пропасть бородатых морд. Ксю сразу убежала осматриваться и заводить новые знакомства, Леся потащила нас поболтать с одним из местных, которого знала до феста — гончаром Костиком, которого вместе с компанией из десяти подруг и приятелей пришлось пригласить вечером на нашу полянку. На сценах уже кто-то играл, под ними начинали прыгать лохмачи в одних портках, абсолютно все мудаки вокруг пили либо пиво, либо медовуху, а парень из «Тинтала», который вел фест, уже валялся голой волосатой задницей вверх в слэме. Ох уж эти килты. Я с любопытством вертел башкой и тащил всю нашу кодлу ближе к сцене, рядом с которой уже бесновалась Ксю, которая вроде как и ни разу не любительница фолка. Очень вовремя заиграло что-то дельное, я расправил плечи и присоединился к ней и полуголым лохмачам. Меня разрывало от диссонанса, душа одновременно требовала накидаться в говно, и в то же время я стремительно пьянел и от атмосферы, и от музыки, и от завистливого взгляда БТРа, который пока держался, но явно хотел составить нам компанию. К тому моменту, когда мы натолкнулись друг на друга в слэме, к нам подтянулась толпа, я уже ржал счастливым идиотским смехом, он стягивал с себя майку, а Ксю проебала под копытами собравшихся два телефона. Искать мы их не пытались, намяли друг другу бока, раздели и меня, заткнув футболку за пояс, и, получив необходимую порцию пиздюлей, приятный металлический привкус во рту, сальные сосульки на голове и горящие огнем легкие, потащились, держа друг друга за шеи, в сторону, к Лесе и местным. Да, эти сволочи пили и обсуждали, чего и сколько мы выпьем вечером. Я все равно был страшно доволен и даже не знаю, имел ли к этому отношение горячий бок БТРа, к которому я по-прежнему был прижат. Пока согласовывалось время вечернего симпозиума, этот самый бок начал доставлять нешуточное беспокойство, крепкая рука на моей шее вызывала желание прижаться теснее, и стало ясно, что подошло время разорвать эти приятные объятья, благо, я быстро заметил идеальный способ вывернуться. — Вы как хотите, а мне слишком жарко, — сообщил я Ксю и БТРу, обнимающим меня с двух сторон, расстегнул штаны, сбросил кроссы и газанул к озеру. Чуть не умер, кайфуя от прохлады, свежести и избавления от этого любителя лишний раз потрогать товарища. Пару раз проплыв до острова, заметил частично голых и совсем голых личностей: нудиста, бодро размахивающего на другом островке каким-то флагом, и БТРа, который стягивал на берегу свои походные штанцы с кучей карманов. Ну пиздец. К многочисленным поводам все-таки наебениться добавился еще один. И да, этот мудень, в отличии от меня, похоже не хотел потом шататься в мокрых труселях. Я лег на спину и начал молить солнце, стоящее в зените, поскорее меня ослепить. Вечером были первые хеды, отчаянное мотание башкой, которое я прокляну позже, еще один слэм, море бухла вокруг, сорванные глотки, странные морды, с которыми мы зачем-то братались, и попойка в нашем лагере с местными, гитарой и парой заблудших личностей, которые просто вышли к нашему костру, который стараниями моими и БТРа был огромен, жарок и давал прилично света. Кто-то говорил о книгах, кто-то — о сиськах, кто-то — о завтрашней программе, кто-то тискал мою девушку. Не то чтобы я был против, сама Ксю вроде бы выглядела довольной, а я не деспот, но это заметил бдительный БТР. Он пихнул меня в плечо и указал на творящееся безобразие. Я сидел справа от него на пеньке, поднял взгляд вверх и спокойно махнул рукой. Он задрал брови и нагнулся ко мне:  — Серьезно? О, судя по неравнодушному тону, если ему не объяснить — сам пойдет спасать мои отношения. Вот лучше б он напрягся из-за того, что Леся и Костик уже полчаса трут что-то про технологии обжига. Я набрал воздух в легкие, сделал глоток минералки и придвинулся ближе к его любопытному носу: — Серьезней не бывает. Я не против. Горячий и немного пьяный шепот совершенно некстати коснулся моего лица и вызвал несвоевременные мысли, никак не относящиеся к моей девушке. — Она же твоя. Какого хера? Я мысленно вернулся в вечер нашего знакомства. Все-таки когда-нибудь мы друг друга отмудохаем. — Я ни разу не собственник. Мы просто вместе. БТР удивленно моргнул и начал выискивать на моем лице пытливым взглядом признаки душевного расстройства. Я за каким-то чертом оперся о его колено. Стало душно, тесно и горячо. Я хрипло повторил, что все порядке, сосредоточенно глядя на кончик его носа. БТР беззлобно обозвал меня психом, разогнулся и приложился к бутылке. Я проследил взглядом за двинувшимся кадыком, убрал руку, свернулся на пенке и натянул капюшон на глаза. На следующее утро Леся, заметив, что мы снова поперли за дровами, хохотнула: — Ксю, беда, наши мужики опять вдвоем в лес намылились. БТРа слегка передернуло, когда я притянул его к себе за талию: — Кто в юности не экспериментирует, тому в старости нечего будет вспомнить. Леся хихикнула, БТР поежился и сдал вбок, выбираясь из объятий, а Ксю вообще происходящего не заметила — глаз бури заставил ее метаться по поляне и собирать вчерашний мусор. Бля, мне сегодня вечером придется еще и очередную исповедь выслушивать, отпуская ее вчерашний грешок… — Правда так считаешь? Мы топали в лес, я успел отвлечься, но, похоже, время странных разговоров к концу не подошло. — Насчет? — припоминая, что не удержался и слегка его потискал, я смущенно потеребил волосы. Блин, отросли и, само собой, начали кучерявится. — Насчет экспериментов, — не без неловкой паузы уточнил БТР. Я понимающе скривился: — В целом — да, но обещаю не нападать. — Это же неправильно, — шедший рядом БТР насупился и неодобрительно покосился. И конечно, поджал свои невозможные губы. Мне оставалось про себя чертыхнуться и развести руками: — Что у меня проблемы с чердаком, мы вроде как вчера уже выяснили. Мне — норм, а тебе по этому поводу волноваться не стоит, — я с вызовом уперся в него не менее недовольным взглядом. Вот тут нормальный бы отстал, и инцидент был бы исчерпан. В стороне я приметил сухое дерево и уже начал топать в его сторону, но меня на полпути остановил упрямый хриплый голос: — И много было парней? Не поворачиваясь, я сначала выругался под нос, потом вслух послал его нахер и добрался наконец до ебучего дерева. Пока я его шатал, БТР, наконец заткнувшись, трещал неподалеку ветками, а раздражение понемногу затихало. Успокоившись и с хрустом ломая ствол, ответил уже спокойно: — Трое. Спал с двумя. И пусть делает, что хочет, с этой дофига ему нужной информацией. — А нахрена? Вот же непробиваемый мудень. — Первый раз интересно было. — А второй зачем? Да мать его за ногу! Сложив руки на груди, я повернулся, чтобы понаблюдать за реакцией и оскалился: — А второй реально был горячий. Сердце снова колотилось в кишках, все тело мелко потряхивало, язык высох и прилип к небу, но морда была победная. Судя по долгожданной паузе и озадаченному выражению лица, деталей ему теперь было достаточно, а меня наконец оставят в покое. Я с трудом перевел дыхание, БТР почесал затылок, внимательно посмотрел на мое играющее желваками лицо и спокойно подытожил: — То есть, тебе понравилось. Заметьте, я не взвыл и не запустил в него первым попавшимся сучком. Устав беситься, я замученно и тихо выдохнул: — Ты чего сейчас пытаешься добиться? Оно тебя не касается и, по-моему, совсем тебе не надо. Судя по тому, как он напрягся, был еще один способ прикрыть тему. Я медленно растянул губы в улыбке и шагнул навстречу: — Или любопытно? Шаг назад БТР не сделал, но удержался, кажется, в последний момент. Я облизал губы и ткнул в сильную грудь пальцем: — Я не настаиваю, но раз такое дело — только скажи. Мне не жалко, можем полностью удовлетворить твое любопытство. Я снова ждал трусливого побега, а БТР, которого поначалу предсказуемо перекосило, опять взял себя в руки, на мою провокацию не повелся и спокойно помотал головой: — Не в этом дело. Просто пытаюсь понять, как теперь… — Ко мне относиться? — перестав кривляться, продолжил я и получил в ответ утвердительный кивок. — Попробуй как раньше, вроде неплохо все шло. БТР снова задумался и утвердительно кивнул. Возвращались в напряженном молчании, и я отчетливо слышал, как в его башке вертятся и щелкают какие-то шестеренки. Херовое предчувствие и в этот раз не подвело. После дневной порции угара мы решили окунуться на водохранилище. Леся рядом с нами что-то лепила из песка, я посматривал на Ксю, которая, похоже, намылилась доплыть до противоположного берега, и совсем не вздрогнул от тихого и назойливого: — А что с третьим? Продолжая смотреть на другой берег и взвешивая шансы на спасение теоретически утопающей Ксю, я ответил так же тихо: — А третий мне не дал. Я его напоил и зажал, что сделаю и с тобой, если не уймешься. Считай официальным предупреждением. Похоже мои угрозы перестали считаться достаточно жуткими, потому что БТР расслабленно фыркнул. С горем пополам ебанутую тему мы наконец прикрыли. Возвращались босиком, решили сделать крюк, чтобы насобирать веток, заблудились в паутине тропинок, но дед, пасущий на одной из полянок коз, показал дорогу. Развесили у костра отсыревшие вечером шмотки, я выпил чая, эти злодеи — бутылку прихваченного вискаря, и вернулись в обитель угара. В слэме отбили последние живые места, снова потеряли Ксю, перед вторыми хедами я окунулся в одежде и, пожалуй, был потом единственным в плотной беснующейся толпе, с кого не катил пот градом. Уползали на стоянку со стонами, местными и найденной Ксю, которую пришлось волочить на себе. Она что-то плела про завтрашний огромный костер и группу, которая нас приглашала в гости, но я слушал вполуха, голодным взглядом следил за БТРом, приканчивающим маленький пузырек «Лоусона», и немного завидовал самой не помятой толпой Лесе. На стоянке уложили Ксю баиньки, снова начали галдеть у костра, а я обреченно достал из багажника очередную бутылку минералки. — Я, нахер, шел звериными тропами! Я, блядь, припадал к земле и выискивал ваши следы! Птицы и духи леса вывели меня из этой черной жопы к вашему костру! — торжественно объявил нам очередной подтянувшийся кусок местных. Не помню, как его звали, но он сразу предложил дунуть. Я взвесил за и против, встретился с тяжелым взглядом БТРа и посторонился, чтобы он присел рядом. Допив пиво, он смял банку, пробил складным ножом с одной стороны дырки и насыпал сверху, как я тогда надеялся, досушенной травы. Вдохнув, я задержал дыхание, прикрыл горлышко, вернул ему устройство и почувствовал еще один напряженный взгляд. Леся, сидевшая рядом со мной, в этот раз не была как обычно по уши в каких-то своих странных думках, а полностью пребывала в этом мире и вполне однозначно залипала на колечках, которые я выпускал в темноту. Я хитро прищурился и двинул бровями. Она понятливо и соблазнительно улыбнулась, бросая косой взгляд на БТРа, который пошел ломать ветки в стороне. Да, он нифига не увидит. Я быстро сделал глубокий вдох и поделился с ней приторным и вязким паровозиком. Она задержала дыхание, облизала губы и улыбнулась мне как верному сообщнику. Следующим утром БТРа в щеку цапнула пчела, и все было бы хорошо, но Ксю заявила, что ей страшно, а Леся еще спала. Я велел ему сесть и поднять лицо вверх, оседлал крепкие бедра и принялся сосредоточенно вытаскивать жало. — Го-ря-чо, — ехидно протянула выбравшаяся из палатки Леся, щелкнув фотиком. — Я говорила, что не стоит их вдвоем в лес отпускать. Ксю все еще испуганно прикрывала лицо ладонями и опасливо поинтересовалась, закончена ли операция. — Практически, — недовольно буркнул я, выдавливая из щеки кусок жала. БТР нехорошо затих. Отряхнув руки, я опустил взгляд. Вот блин, опять эта умилительно-растерянная морда. Как будто передо мной малолетка, а я нехороший парень, не только проводивший ее вечером с дискотеки. Я не удержался, щелкнул его по носу и раздраженно фыркнул: — Отомри. Жить будешь. После третьего дня феерии и двух Ксюхиных исповедей с извинительным сексом в палатке мы возвращались той же темной дорогой, покрытые синяками и ссадинами, с сорванными глотками, грязные и довольные как свиньи. Девочки снова уснули в обнимку, я опять бодрил БТРа дурацкими байками, чувствовал, насколько сильно все поменялось, и надеялся, что в ближайшее время никаких котиков искать не придется.