В поисках ненастоящих котиков

Не пить в Питере было тяжелее всего. Дорога в этот раз была дальше, кофеина существенно больше, вместо пары фляг в дорогу девочки наполнили четыре, а мы с БТРом не спали вторые сутки подряд. Спальники сзади тихо посапывали, а мы, чтобы не вырубиться, говорили уже о всякой дичи и ржали над ней как упоротые. Я периодически тянулся назад к холодильнику, чтобы покормить с рук нашего залипающего водилу, который традиционно пустился в путь сразу после рабочей смены, нащупывал бутеры и вареные яйца и чувствовал почти настоящий ожог каждый раз, когда рука касалась фляги. После — стиснув зубы, заливал в себя минералку или кофе. Взгляд БТРа плыл, я периодически выныривал из дремы, чтобы потрясти и его, он был весь какой-то мягкий, расслабленный и податливый, так что в голове у меня носились не самые подходящие картинки. Я был уверен, что справиться с ними мне легко поможет пара глотков дорожного вискаря. В кофейне выбрали квартиру, подъехали к — АХАХА!!! — к парадному и стали дожидаться хозяйку, застрявшую в пробке на Лиговском. Ели кислые шипучки, добивали содержимое фляжек, угорали с поребриков, нашли лишний болт от колеса, попугали проходящих мимо своими диковатыми лицами. Ко мне нагнулся БТР, доверительным тоном предложил шарахнуть меня пьезоэлементом, я с готовностью подставил ногу. Да, он меня шандарахнул. Да, не в том смысле, в котором хотелось бы. Почему-то мы загнались о том, что состоим в какой-то секретной службе и снова подняли дикий ржач. Одним словом, до сих пор не знаю, как нас отважились вселить. Подписали договор, закинули сумки, попрощались с насторожившейся хозяйкой, обдали друг друга душем, разбираясь, как работает кабинка, помылись, пожрали и, вместо того чтобы наконец поспать, ощутили прилив бодрости и сил, достаточный для похода в магазин. Ну, вы поняли — эти трое начали стремительно накидываться, я цедил минералку и завидовал черной завистью, лежа на теплом боку БТРа. Вторая комната в студии, которую мы сняли, она же — кухня, содержала приличный раскладной диванище, на котором мы валялись вповалку все свободное от топтания местных улиц время. Выполнял он функции столовой, спальни, кинозала и питейного заведения. Хер знает, зачем нам при таком подходе понадобилась вторая комната, но против никто вроде не был, даже БТР, которому я за эти четыре дня, по-моему, отлежал все конечности и правый бок. Не скажу, что было слишком комфортно просыпаться, погребенным под грудой тел, но дискомфорт приятно компенсировало непередаваемое чувство единения, а помятая ночью морда со временем разглаживалась. Перегар в той комнате стоял страшный, несмотря на открытую форточку, и меня постоянно крючило от черной зависти. Прикончив магазинное и постановив, что спать — для слабаков, вывалились на улицу, не желая терять драгоценное время. Покатались на метро, погуляли по Дворцовой, пошатали забор у Зимнего, послонялись по темной набережной, пощурились, разглядывая стрелки Васильевского и Эрмитаж, доперли до Медного Всадника и вернулись назад, бросив якорь в Рок Стар кафе. Вот это было самым подлым со стороны моих спутников. Шоты, шоты, шотики, лонги, коктейли, разливное пенное, разное крепкое. Я как будто и не бывал с Ксю регулярно во всяких питейных заведениях, просто зубы сводило, особенно от наборов шотов с вычурными названиями. Когда БТР опрокинул четвертый шот «Крейзи Трейна», я мстительно цапнул его за плечо. Леся сочувственно погладила мою отросшую шевелюру и придвинула ближе стакан с минералкой. Ксю уже клеила за соседним столиком харизматичного бородача. Вернулись пешком, упали без сил на диван, включили какую-то серию Симпсонов, прикончили еще литров пять «Степана Разина» и полтора литра «Новотерской» и выключились друг на друге. На следующий день понеслась кошачья истерия — котики Эрмитажа, отважные котофеи блокадного Ленинграда, музей кооотиков. Даже покорный слуга проникся и устал умиляться. После музейно-кошачьей части стало необходимо обойти все мосты через каналы и все китайские ресторанчики, которые попадутся по пути. Я словно в ад спустился. Пожрать мне в них можно было чай, минералку, кофе и чьи-то лапки, которых предсказуемо не оказалось. Я таскал с Ксюхиной тарелки выглядевшие относительно безопасными стейки, рассказывал друзьям, что пиво с красивым названием «Харбин», которое они потягивают, изготовлено по секретной рецептуре в местах, где искусственно вызывали несколько вспышек чумы и язвы, проводили испытание биологического и химического оружия и эксперименты на людишках. Слушали с интересом и продолжали пить. Часа в два ночи нашли на Дворцовой чувака, переодетого Детпулом, потаскали его с БТРом за руки-ноги на камеру. Он дрожал от холода, а я как будто уже был пьян не меньше остальных, расстегнул ворот и возглавил марш-бросок до Фонтанки. Следующим похмельным утром Ксю разнылась, что ей необходимо море, и мы двинули к Финскому заливу. Наконец в полной мере смогли оценить промозглый ветер и хлесткий дождь. Вышли через парк Трехсотлетия Петербурга к грязному песку и зыбким льдинам, естественно, полезли на них кататься, ползать и карабкаться. Не знаю, почему в итоге никто не сыграл в мамонтенка и не добрался до какой-нибудь Финляндии, но, напрыгавшись и поездив по льду, мы согрелись достаточно, чтобы проторчать там часа три. Какие-то птицы орали в сером небе, какие-то мужики вдали топали то ли в Таллин, то ли на зимнюю рыбалку, Ксю разводила панику, Леся кружилась, раскинув руки, а мы с БТРом скользили на заледеневших жопах с криво пристывших друг к другу льдин, как отмороженные пятиклашки. Одним словом, все было хорошо, пока вечером, а точнее — ранним утром, БТРу не приперло врубить эту паскудную песенку. «Налей-ка мне до краев, не жалея! Под звон бутылок мы вспомним все, что было с нами, Упьемся ядом зеленого змея. Уже давно стали мы добрыми друзьями!» Я драматично подобрал челюсть от такой неприкрытой провокации — то, что почти весь день до моей истерики оставалось не больше полушага, заметила даже Ксю и старалась не дразнить меня лишний раз. Леся кинула на БТРа осуждающий взгляд, а он мне хитро улыбнулся и сделал громче: «Пей, пей, пей же отраву! Напьемся до смерти, гори все огнем! Пей, пей, пей же отраву! Раз мы еще живы — давай-ка нальем!!!» Его, конечно, можно понять — сколько можно кирять с двумя девчулями и не чувствовать себя идиотом, но в этот момент я думал скорее о том, как я с ним разделаюсь, а позже изнасилую его аппетитный труп. — И какого лешего сейчас происходит?! БТР мягко улыбнулся: — То самое. Выдохни уже. — Один день ничего не решит, — осторожно поддержала его Ксю. — Если не хочешь — не слушай этих мудаков, — поджала губы Леся. Маленький ангел-опоздун. Помните, я объяснял про платочки? Процесс уже шел, дальнейшее висело неизбежным. Я все еще хотел БТРа, он улыбался мне пьяной и расслабленной улыбкой, от которой у меня сводило скулы не меньше, чем от вида запотевшего стакана, а чем-то его порадовать становилось приоритетом. Хер я, короче, смог бы отказать именно ему, а эта падла как будто понимала происходящее и продолжала смотреть не знающим сомнений уверенным взглядом. Его улыбка стала шире, когда он заметил борьбу на моем лице. Я тихо простонал: — Это очень хреновая идея. БТР протянул мне баллон пива. Я драматично нахмурился, остановил его руку, взял со стола едва начатый пузырь «Килбегана» и лихо закинул одну ногу на диван. Пей, пей, пей же отраву!!! Поощряющий, внимательный взгляд БТРа отшибал остатки здравого смысла, а его наверняка мягкие, только что облизанные и улыбающиеся губы выглядели обманчиво доступными. Гори все огнем!!! — Да мать вашу! — не сдержался и наконец выдохнул я, чувствуя, как на моих руках с щелчком раскрываются невидимые, но такие привычные кандалы. Ксю уже громко предвкушала приключения, Леся следила с интересом, как будто ждала, что прямо сейчас начнется то, о чем я их на полном серьезе предостерегал, а сука-БТР положил на мое плечо свою крепкую теплую руку. Вот хотя бы от этой дрожи в коленках я сейчас точно спасусь, — пронеслось в голове первое из миллиона оправданий, которыми я так люблю себя кормить, когда перестаю контролировать ситуацию. И поначалу все было чудесно. Я картинно задрал голову и с нескрываемым удовольствием, под их смех ополовинил содержимое пол-литрового пузыря, потом Ксю решила подарить мне смачный и долгий поцелуй, приветствуя старого знакомого, который ей всегда нравился больше зануды с гантелями и минералкой. После я сбавил темп, мы болтали о ерунде, играли в кости и «крокодила», потом почему-то в пиратов. Роль судна «Непросыхающий» досталась многострадальному дивану, мне на морду криво повязали свернутую бандану, чтобы я походил на одноглазого капитана, а в ухо вставили большую серьгу-кольцо. Ксю назначили верным юнгой, старпомом — БТРа, а роль кука отвели Лесе и отправили ее колдовать у плиты. Верному юнге приперло ходить под флагом брутального татуированного пирата, поэтому меня уронили на диван, задрали майку до горла и совместными усилиями разрисовали живот и грудь разноцветными маркерами. Леся, конечно, нарисовала кошатину. Потом их озорные пальчики добрались до торса и рук БТРа, а я давился слюной и мужественно держал себя в руках, потому что подозревал, что остановиться, скорее всего, просто не смогу. Одним словом, началось все как обычная дружеская попойка, плавно переходящая в костюмированную вечеринку с фотографиями, которые вряд ли потом станут достоянием общественности, но в этот раз я не останавливал ни себя, ни Ксю. Неизбежно наступил момент, когда нам стало всего мало. Мало пространства, воздуха, света, людей вокруг, шума, запасенного алкоголя и что самое жуткое — мало приключений. Поэтому позже я с пьяной, счастливой непосредственностью висел на надежном плече БТРа, пока наши ноги криво, но уверенно топтали мокрый асфальт, и допивал из горла последнюю запасенную бутылку вискаря. — И вот нахрена нам сейчас в клуб? Давай просто возьмем еще в магазе и вернемся. Поздновато он решил заделаться голосом разума. Девочки о чем-то увлеченно щебетали рядом, мелкий дождь мягко бил по лицу и заливался в мой расстегнутый ворот. — Во-первых, девчули уже накрасились, во-вторых, настало время приключений, в-третьих, я всех предупреждал. Я качнулся в сторону, оперся о его теплый бок, БТР фыркнул и не стал настаивать на возвращении. Это он, конечно, зря. — Туда! — решительно скомандовала Ксю, указывая в одну из подворотен. — Вискарь! — напомнил БТР, и я допил бутылку, прежде чем мы двинулись дальше. — Притон, — резюмировала Леся, и я был с ней полностью согласен. — То, что надо, — кинув стекло в урну, одобрил я выбор Ксю. И вот даже не спрашивайте теперь, какой там был интерьер или как это чудное заведение называлось. Там точно была замечательная охрана, пустившая нас за пару часов до закрытия, несмотря на то, что одного взгляда в блестящие глаза любого из членов экипажа «Непросыхающего» было вполне достаточно, чтобы поостеречься. Что я там творил, последовательно воспроизвести тоже не смогу. Мы определенно пили, там точно был «Бушмилс», гоу-гоу, толпа, движуха и, кажется, стены под кирпич. Моя команда разошлась, кидали деньги на коктейли так, как будто только для похода в этот притон и ехали в Питер, но у нас было одно годное оправдание — к этому моменту мы были уже в срань. После стремительного и мощного догона за столиком, мы с юнгой дошли до состояния королей танцпола, что в случае Ксю означало предпоследнюю стадию опьянения и предвестника тропического шторма, а в моем — стадию самую распоследнюю и полную готовность штормом наслаждаться. От шума закладывало уши, басы стучали где-то в кишках и груди, вспышки света ослепляли, а нам необходимо было дергаться, как будто мы мудацкие пиздюки из книжки Уэлша, обожравшиеся ЛСД. Происходящее я осознавал, но остановить никак не мог, потому что единственным способом не переставать чувствовать кайф было как раз слепнуть, глохнуть, дергаться и порой целоваться с Ксю, как будто мы остались последними людьми на земле, после чего мы вспоминали, что рядом есть другие, которым, о ужас, не настолько хорошо, как нам, и перлись делиться с ними счастьем. Доебывались до тех несчастных, которые пытались тихонько посидеть на баре или стеснительно торчали в стороне, тащили их в толпу, в кайф. Когда Ксю по своей привычке куда-то слилась в поисках приключений, целоваться мне еще хотелось. Какой-то бедолага что-то попытался у меня спросить, но не смог перекричать музыку, а вот внимание на себя обратил. Надо сказать, что любое внимание от незнакомых мужиков я в режиме короля танцпола автоматически воспринимаю как подкат, и что самое забавное — то ли ошибаюсь редко, то ли угадываю именно тех, кто не против. Разглядеть его и не пытался — вроде бы молоденький, вроде бы ничего и что-то от меня хочет — простые требования были выполнены. Я уверенно качнулся вперед, он робко улыбнулся, попытался снова что-то сказать, но мой язык в свой рот пустил почти без заминки. Искусав ему губы и практически оттрахав языком до горла, я сжимал его шею, жадно потирался пахом, но при этом не планировал продолжения, происходящего было вполне достаточно. Когда он полез руками сзади мне под майку, их пришлось перехватить, заставляя продолжать обнимать, когда попытался потащить с танцпола — упереться и снова начать кусать губы, когда я наконец нацеловался и захотел выпить еще — оттолкнуть его пару раз и стряхнуть его руки. У бара я налетел на БТРа, которого вроде бы до этого оставил за столиком с Лесей и который, судя по слегка охреневшему выражению лица, наблюдал за моими последними маневрами. Я пожал плечами, не желая возвращаться к бессмысленному разговору, заказал «Лонг», чудом забрался на стул рядом с ним и нашел взглядом на танцполе Лесю. — Они скоро закрываются, — не глядя в мою сторону, напомнил он странно спокойным голосом. — Надо найти Ксю и возвращаться. Ой, бля! Ксю! Приключения! Я взвесил наши шансы отыскать мою девушку и пришел к крайне неутешительным выводам. Судя по тому, что ее не было больше получаса, она могла быть уже в поезде, едущем в Хабаровск, в ментовке, на барной стойке в соседнем заведении или, если нам повезет, еще здесь в компании каких-нибудь подозрительных типов. Пока я носился по клубу как ужаленный в задницу каким-нибудь крайне ядовитым насекомым и стремительно трезвел от паники — молил о последнем. БТР, кажется, рванул за мной после того, как меня сдуло со стула. Чудо свершилось, она нашлась на выходе с сигаретой, четырьмя новыми знакомыми и взглядом, смотрящим куда-то в неизвестность и феерию. Практически за пару минут до поезда на Хабаровск. — Юр, возвращайтесь без меня, хорошо? Это была жопа. Если пьяная Ксю наметила маршрут — остановить ее сможет только смирительная рубашка или кандалы, у меня под рукой не было ни того, ни другого. Уговоры и взывания к здравому смыслу можно отмести сразу, у нее сейчас перед глазами свой навигатор, который тащит куда угодно, кроме как домой. Пока Леся пыталась ей что-то объяснить, БТР подбирал челюсть от Ксюхиной беззаботности, как когда-то и ваш покорный слуга, подозрительные типы уже начали намекать, что мы досаждаем девушке, а я уже готовился к драке и напряженно думал. Несмотря на определенную ветреность — она точно романтичная натура, так что я предпринял последнюю попытку, гадая, послушают меня или отпиздят сначала ее сумочкой, а потом их ботинками. Я медленно и серьезно привлек ее в долгий поцелуй и не получил сумкой по морде. Это была победа! Целуя ее шею и поглаживая за ухом, быстро шикнул БТРу, чтобы ловил такси, и сделал страшные глаза. Ксю с готовностью мне отвечала, ласкала влюбленным пьяным взглядом, и растерянные, а позже раздраженные типы вернулись в клуб. Думать ей нельзя было давать ни секунды, поэтому я продолжал ее целовать и в машине, и заходя в квартиру, и пока мы укладывали ее на диван и стаскивали с нее сапоги, и пока мы спеленовывали ее нашими руками и ногами. БТР похоже сделал какой-то правильный вывод из моего панического взгляда, и они с Лесей страховали, прикрывали пути отступления. К счастью, Ксю быстро уснула, и мы смогли выдохнуть. Голова уже начинала гудеть, натруженные мышцы потряхивало, и надо было или спать, или продолжать пить. Посовещавшись осторожным шепотом, мы с БТРом решили оставить на диване заколебавшуюся и залипающую Лесю, дойти до круглосуточного магазина, взять по пиву и нервно покурить на свежем воздухе. Я купил первую пачку и закурил третью по счету сигарету после завязки, присев на небольшой металлический заборчик неподалеку от нашего дома. Пиво пилось большими глотками, легко и приятно. Рядом устроился БТР и задумчиво протянул: — Похоже, я понял, почему ты решил не пить. Я невольно скривился: — И почему же по-твоему? Стоило посмотреть на его замученную бессонной ночью, но все равно невозможно симпатичную физиономию, раздражение само начало затухать. — Из-за нее. Для нее. Ты ее действительно любишь. Я чуть пивом не подавился от такого поворота и невольно хохотнул. БТР удивленно хлопнул ресницами и приоткрыл губы. Да я так ебу дам когда-нибудь, если он не перестанет! Чтобы как-то успокоиться, я сделал еще глоток и отвел взгляд в сторону, чтобы не залипнуть на нем, как нарколептик. — Если коротко — ты не прав. Влюбляюсь я редко, любить вообще не умею. Считай, она мне как младшая сестра, с которой мы иногда спим. Я с удовольствием отметил, что его передернуло от сравнения. — Я такой же, как она. Сегодня, возможно, именно меня вы не смогли бы оттуда утащить. БТР улыбнулся: — Но с Ксю ты нашел способ справиться. Я все еще был достаточно пьян и уже слишком давно безнадежно влюблен, чтобы возразить: — Ну ты бы все равно не согласился сосаться со мной всю дорогу. Я успел обозвать себя идиотом, отметить, как красиво округляются его глаза, когда он удивленно задирает брови, перед тем как расплыться в кривой усталой улыбке: — Ну ебать. Я указал БТРу на Ксю, деловито вылезающую из нашего окна на первом этаже. Он быстро подобрал челюсть и уточнил: — Что будем делать? Выкинув сумочку, Ксю болтала ногами, пытаясь нащупать землю. Я обреченно вздохнул, поднимаясь с забора: — Готовься к утренней прогулке. Придется пошататься с ней пару часов, познакомиться и выпить с десятком каких-нибудь странных чертей. Ксю все еще было тесно и мало всего.