В поисках ненастоящих котиков

Выйти из штопора после моря окончательно не получалось. Сначала случился Ксюхин день рождения, потом — трехдневный поход в лес с палатками, удочками, но без рыбалки и с уютным пьяным трепом вчетвером у костра, после необходимо было отметить первую в жизни куклу, которую подарили вашему покорному слуге — Леся сделала из глины и тряпок карикатурно непропорционального, но очень похожего на оригинал меня. Потихоньку начинал закручиваться неизбежный пиздец. Первый тревожный звоночек раздался на даче БТРа, когда мы отмечали его день варенья. Примерно в тот момент, когда мы, пьяные в срань, поехали за догоном, и он заставил меня на обратном пути сесть за руль. Я отважно выкручивал баранку на ебуках и восторженно орал, сердце колошматило в ушах, а он закидывался на соседнем сиденье только что купленным и время от времени уверенно поправлял руль, чтобы мы не улетели в кювет. Похоже, ему по душе пришлось для разнообразия побывать пассажиром, потому что после того как мы добрались до его дачи, он велел не останавливаться и гнать дальше. Девочки нас наверное проклинали, и готов поспорить — даже наполовину недостаточно, потому что были не в курсе, что наши с БТРом жизни, а также жизни тех, кто попадался на нашем пути, были целиком и полностью в моих пьяных руках. Мы проехали городок насквозь, вывалились в какое-то поле и все-таки немного воткнулись в стог сена. Он в процессе пытался спасти ситуацию, и его ладонь все еще крепко сжимала мою, пока мы пытались отдышаться, а после — проржаться счастливым идиотским смехом. Возможно я случайно уткнулся ему в плечо. Не знаю, как, но его рука оказалась на моем затылке. Смех быстро оборвался, его ладонь зарылась в мои волосы и задумчиво их теребила, пока он смотрел на меня странным, немного обалдевшим взглядом. Он облизал губы. Я сделал испуганные глаза. Очень вовремя заорал его телефон. Я потрясенно выдохнул и сдал назад, выезжая из ебучего стога. За следующим котиком пришлось ехать на улицу Лизюкова в Воронеж серой и слякотной осенью. Маршрут был привычным и небольшим, сборы — согласованными, количество дорожного вискаря во фляжках — идеально выверенным. Котики немного скреблись в потрохах нехорошим предчувствием, Ксю была напряженной и внутренне готовой к чему-то масштабному, БТР слегка коматозным и тихим после наших пьяных покатушек, а Леся улыбалась счастливо и безмятежно. Приехали отвратительно рано, часов за пять до расчетного полудня, потому что БТР зачем-то торопился. Дневной Воронеж встретил серостью, заброшенными домами с темными провалами окон на окраине и пресным, пыльным центром, но мы были довольны — ехали смотреть на котика, большие промзоны, пошататься по горе Металлистов, заглянуть на Левобережное к Хою и интенсивно кирять трое суток подряд, так что погода и пейзажи нас вполне устраивали. Хату сняли с видом на администрацию, чему порадовались уже позже, во время ночных перекуров на балконе: в темноте город был больше, ярче и намного опрятней, чем днем, хреналион огней заставлял с довольной лыбой крутить башкой. Приехав, поставили машину во дворе, оглянулись на спящих девочек и задумались, чем себя занять на ближайшие несколько часов. Думали недолго, раз уж официальной целью поездки был запой, можно было приступать. Рассудили, что если с хатой не сложится, просто вернемся потом за машиной. Затарились с БТРом в ближайшем магазине, открыли по первой, и его наконец отпустило. Девочки просыпались под наш тихий смех, присоединялись к пьянству, разговорам о всякой фигне, которую необходимо срочно запатентовать — например облегающей птицу клетке, которую не сможет разгрызть кошак, достаточно легкой, чтобы птаха могла летать, просунув крылья в решетку. Что будет с этими самими крыльями, вынесет ли певчая постоянный стресс и обслюнявленность, волновало нас мало. Пока мы продолжали бессонно-упоротые загоны, на детской площадке собралась компания из четырех мужичков с пузырем, закуской и волнующей полемикой. Парочка периодически то пыталась отмутузить друг друга, то расцеловаться в десны, но ни до того, ни до другого у них дело так и не дошло, а позже они удалились в обнимку, кинув в нашу сторону подозрительные взгляды. Медленно и лениво наступал полдень, мы уже были в салат, но успешно вписались и почти протрезвели на месте, оглядывая вторую комнату: на стене под углом висело огромное панорамное зеркало с видом на размещенный под ним траходром. Мы быстро договорились с БТРом, что оба хотим такую херню домой, а эту комнату занимаем по очереди, которую тут же определили на камень-ножницы. Первым испытывать этот полигон выпало моему довольному приятелю, но насчет успешности испытаний ничего сказать не могу, потому что поставив цель — не просыхать ни на секунду, мы шли к ней дружно и упорно все трое суток. Экскурсионно-прогулочная часть прошла с фляжками и помятыми мордами, потопали изрядно, но обошли-объехали все необходимые чек-поинты. Можно было расслабить булки и сосредоточиться на основной цели поездки. Начав осматриваться в поисках подходящих мест, мы поняли что попали в сказку для слепых алкашей: в Воронеже буквально друг через друга на каждой улице располагались специализированные магазины для очкариков и питейные разных мастей. Магазины, ларьки, бутики для алконавтов, пивные с недорогим и вкусным разливным, кабачки и Кабаки. Решили оценить «Гвозди» и не прогадали: место оказалось чудным, выпивка разнообразной, обстановка уютной и располагающей к деградации. Сразу зависнуть в одном из этих заведений на трое суток не хотелось, душа требовала экзотики, и мы, практически расцеловав перепуганных офиков в десны, торжественно пообещали вернуться и поперлись на рынок за сгущенкой, которую в Воронеже самым подлым образом перестали производить. Больше всех этим фактом был возмущен я — ни разу не любитель продукта. Просто настроение почему-то было скандальное. О том, что оба молочных завода закрылись, нам рассказывала уже дама за прилавком заведения с характерными бочонками и тем самым коньяком, который непонятно из чего, но идет намного лучше, чем выглядит и пахнет. Мы присели за стойку, устроили там двухчасовую дегустацию со сравнительным анализом ее и нашего города и разных политических устройств. В последнем был снова виновен я, чуть ли не впервые допился до горячих политических терок. Мы взяли у нее на вечер несколько баллонов и, как и обещали, вернулись в «Гвозди» дальше тиранить персонал. Ночью включили кондер на отопление, сообразили какой-то перекус — на всех из общей тарелки и руками, подтянули к разложенному дивану небольшой столик, водрузили ноут и продолжили пьянство под просмотр «Футурамы». Да, залипли опять вповалку, свою очередь БТР просрал. Утром было адски жарко и похмельно, поэтому наши туловища после душа и смены одежды быстро вымелись на свежий воздух. Пить мы какое-то время просто не могли, поэтому сначала пару часов гуляли по набережной. Девочки кушали мороженку, мы с БТРом катались на детской площадке. Вернувшись к жизни после обеда, мы решили продолжить изучение местных кабаков и сошлись на мнении, что в «Гвозди» возвращаться нам, пожалуй, не стоит. Обошли три-четыре места, убедились, что по цене-качеству первобытные пивные уделывают более цивильные места, закупились каким-то местным джином и, пошатавшись по вечернему и яркому центру, вернулись на диван к «Футураме». Посмотрев пару серий, я снова залез под душ, после объявил, что свою очередь упускать не намерен, и, оставив заснувшего БТРа и занятую ноутом Лесю, утащил Ксю в спальню. Если коротко — все еще хочу такое же ебучее зеркало. Когда мы вернулись, спала уже Леся, а БТР был бодр, практически свеж и на боковую отбывать категорически отказывался. Во время зябкого и продолжительного перекура на балконе решили продолжить вакханалию, предварительно осторожно оттащив Лесю в спальню. Местный джин внезапно оказался неплох. Мы коротко переговаривались, я чувствовал, что постепенно проваливаюсь в сон, и, отключаясь, предположил, что залипнем мы втроем на диване. Разбудил меня щелчок камеры. С трудом открыв один глаз, я непонятливо рассматривал посмеивающуюся Лесю и удивлялся тому, что почему-то лежу не привычно поперек кровати, а в совершенно нормальном положении. Она указала мне за спину, я повернулся к крепко обнимающему меня БТРу, Ксю с нами на диване не наблюдалось. Я беззвучно ругнулся и постарался выползти, но обняли меня крепче и подмяли под себя. Леся снова тихо хихикнула, щелкнула камерой и, показав моей страдальческой морде большой палец, вернулась в спальню. Великолепно. Продолжать битву за персональное пространство со спящим БТРом представлялось процессом трудоемким, и, плюнув на его утренние душевные терзания — сам виноват, я собрался спать дальше. И хрен угадал. В темноте шуршал кондер, страшно хотелось покурить, размять ноги, попрыгать, да сделать все что угодно, но не продолжать слушать его ровное и умиротворенное сопение в ухо. Попытался дернуться в сторону, меня снова прижали крепче, как будто я был ебучим обнимательным мишкой или дакимакурой. Жопа, одним словом. Кондер все шумел, а БТРу тем временем, похоже, снилось что-то замечательное, потому что он с явным удовольствием вжимал стояк в задницу своего приятеля-полупеда, который еще надеялся сохранить с ним чудесные дружеские отношения. Несмотря на жару и духоту, я обливался холодным потом, пока мой подлый организм радостно балдел в крепких руках и оптимистично забывал, что секс сегодня у него уже был, а прямо сейчас ему вряд ли что-то светит. Спустя минут десять этой пытки, которые мне показались парой недель, я, смирившись с мыслью, что являюсь распоследним мудаком, облегченно выдохнул, подтянул поближе пару салфеток со стола и осторожно запустил руку себе в шорты. Сжал ствол и практически фейерверк перед глазами увидел. Закусив губы, чтобы не орать от удовольствия, медленно повел рукой вниз, чуть не вскрикнул, потому что показалось, что БТР теснее вжался в мою задницу, а губами почти соскользнул на шею. Я представил, что одежды на нас нет, а он правда хочет подмять меня под себя, и самое паршивое, что идея эта мне понравилась. Меня устраивает любой расклад, но наш любитель покомандовать наверняка предпочел бы быть сверху, и, черт, я бы с удовольствием дал ему порулить. До кучи вспомнилось, как я наседал на него во время приготовления плова, а он был подозрительно притихшим, я снова провел рукой по стволу, и мозги окончательно стекли в яйца. Из последних сил стараясь не подставляться, я прикусил подушку и подкрутил кулак, понимая, что сейчас кончу, но в мои шорты залезла еще одна рука, властно легла на мою и остановила движение. Я вылупил глаза в темноту и потрясенно выпустил из зубов подушку. Шеи коснулось жаркое дыхание. Выходит, не показалось. Его рука заставила медленно продолжить движение, пах ощутимо втиснулся в мою задницу, и воздух в моих легких закончился, как и последние связные и здравые мысли в котелке. Я выгнулся к нему, подставляя задницу, почувствовал вжимающийся в нее крепкий член, а его зубы на своем затылке. Не заорал только потому, что вспомнил про спасительную подушку. Зажмурился, пока он терся сзади, заставлял меня самому себе дрочить, слушая его тихое сбитое дыхание. Толкался то к нему назад, то в наши руки, он наваливался сильнее, пристраивался, как будто и правда собирался засадить, и крепче сжимал кулак. Тряхануло нас тихо, но мощно и почти одновременно, я улетел следом, чувствуя, как он замирает после очередного рывка, и снова начал покрываться холодным потом. Перебравшись через меня и не глядя, БТР направился в душ, я быстро вытерся салфетками, а после уткнулся мордой в подушку. Чем черт не шутит, может решит утром, что ему кошмар приснился. Хер я, конечно, опять уснул. Как и мой приятель, переваривающий свой первый гомосячий опыт. Его дыхание никак не выравнивалось, кондер все шумел, а у меня начинался тихий психоз. Скосив взгляд на пол, я обнаружил способ пропсиховаться, сгреб пластиковую бутылку с псевдоконьяком, перевернулся, рывком сел на диване, открутил крышку и жадно присосался к горлышку. С каждым глотком легчало все ощутимей. Я почти придумал правильные слова, когда БТР, в сторону которого я смотреть опасался, присел рядом, потянул бутылку из моих рук и повторил мое движение, задрав дно к потолку. Сделав три больших глотка — вернул. Я выпил еще, уже без прежнего запала, и, передавая пластик обратно, осторожно взглянул в его сторону, пытаясь разглядеть в темноте лицо. БТР криво и печально ухмылялся. Я счел это хорошим знаком и дурашливо пожал плечами. Он повернулся, напряженно вглядываясь и что-то решая, потянул к себе за шею. Мозги снова радостно отключились, когда моих губ коснулись другие — жадные и пьяные. Я выдохнул в его рот последний воздух и нашел горячий язык. Голова закружилась, руки сами вцепились в его шею, пальцы добрались до коротко стриженного затылка. БТР потянул на себя, заставил сесть сверху и, продолжая мокро целовать и сжав руки на моей заднице, снова потерся, приподнимая бедра. Я решил, что ни в коем случае не дам ему снова кончить в штаны, и соскользнул вниз. Раз уж моего друга все-таки доконало любопытство — стоило устроить ему хотя бы небольшую экскурсию. Стащив его шорты, я взял в рот уже начавший вставать член, услышал тихий обалдевший выдох и почувствовал в волосах его руку, которая сначала их гладила, а позже требовательно прижимала мое лицо к его паху. В итоге БТР остался доволен крайне продолжительным отсосом, а я почти перестал чувствовать губы и язык, потому что кончить во второй раз эта падла ни разу не торопилась. Я запил его сперму остатками псевдоконьяка, а он снова полез в мой рот своим языком, а рукой — в шорты. Да, я снова был на грани, но таким вниманием был все равно приятно удивлен. Получалось у него отлично, зря такой талант хоронил за своей дремучей правильностью. Кончая, я выгнулся к его руке и постарался не вылизывать его рот напоследок слишком уж отчаянно. Целовался он отлично, но вряд ли эта шиза должна была когда-то повториться, так что привыкать не стоило. — Завтра ты не будешь мудить, — прошептал я в пухлые губы. — Потому что сегодня ничего не было. Идет? — Идет, — хрипло выдохнул он мне рот, и невидимая гора свалилась с плеч. Обещание он сдержал. Мне как будто просто приснился очередной порнушный сон с его участием, ничего особенного. Весь следующий день мы провели в колоритной пивной с совковскими кружками, минималистическим интерьером, шокирующе низким ценами, вкуснейшим разливным, угрюмыми мужиками и футболом по телеку. Возвращаясь из Воронежа — болтали ночью как обычно о ерунде. После нашей поездки я начал отчетливо вспоминать, почему решил когда-то завязать с пьянством. Дело было не только в том, что во время загулов у меня не самый приятный видок, не только в невыходах на работу, быстро заканчивающейся наличке, бесконечном тяжелом похмелье или необходимости постоянно продолжать. В первую очередь меня напугало паршивое ощущение, что я упускаю свою жизнь. Это чувство еще в прошлый раз как холодной водой окатило, а теперь снова закручивалось внутри ядовитой спиралью. Оно складывалось из незначительных мелочей: то я обещал старому знакомому встречу, и вспоминал об этом через неделю, то грозился быть на корпоративе, а после понимал, что тот уже прошел, то спустя месяц вспоминал, что в больнице у меня был назначен прием. Постепенно все, что я собирался сделать, неизбежно оказывалось позади, а я оставался за бортом собственной жизни. Во мне как будто жили два разных человека, и взаимодействовать друг с другом они категорически не хотели. Алкоголь дарил приятную беззаботность, но мне слишком многое становилось безразличным, и продолжаться так не могло. Поняв, что Ксю не появляется дома уже три или четыре дня, я решил остановиться, чтобы больше не чувствовать эту паршивую утрату контроля над самим собой, и набрал сначала два ее номера, которые не отвечали, а потом номер ее злого гения Димана. Тот сказал, что понятия не имеет, где носит мою девушку, я вылил в раковину все наши заначки, а позже нашлась Ксю — вернулась с очередной исповедью и большими печальными глазами. Я смог облегченно выдохнуть.