Колыбель на Хребтах Безумия

      Азула безуспешно медитировала около двух часов в попытках отделаться от убивающей боли. С трудом опиралась о холодный металл стены, понимая, что это еще пустяк. Что боль, вызванная сменой позы, не самая страшная и ей предстоит перетерпеть многое.       Из дикаря вышел неплохой слуга, о чем она не промолчала и неумышленно поддела его. Подумаешь, разозлился. Азула сказала это с целью поднять дух полезной долей язвительности, а не с тем, что получилось в итоге. «Гордыня и лепит из них дикарей, ну да ладно».       Он принес больше еды и кувшинов для воды, а также марлевых отрезов, чтобы цедить эту воду. Но самой главной находкой стала лекарская сумка. Азула отлично разбиралась в теории, что удачно совпало с практикой получения травм в прошлом у Сокки. Подробно объяснив ему каждый этап, она решила для себя, что он справится с ее переломом.       — Пора, — сказала она.       — Уверена?       — Лучше мне не станет, — пожав плечами, Азула зажала между зубов кусок тряпки.       В сумке обнаружилось все необходимое для того, чтобы очистить рану, вправить кость и наложить повязку. Не хватало только анестетика, который лекарь дирижабля, видимо, использовал для каких-то своих целей. Она допускала мысль, что позже перелом придется осмотреть профессионалам, но думать сейчас об этом не приходилось.       — Ну, что ж, приступим.       Азула не знала, помогла ли ей медитация, но зубы вцепились в ткань почти до треска, руки сжались в кулаки, а тело охватила крупная дрожь. Она зажмурилась, не сдерживая хриплого, приглушенного крика.       — Просто оторви ее быстро! — выплюнула она тряпку, видя, как осторожно он возится со штаниной на поврежденной ноге. Сокка перестал медлить и начал счищать запекшуюся кровь резче. Вскипяченная вода еще была горячей, и, когда он вылил ее на рану, Азула дернулась, больно ударившись головой о стену.       Краткое облегчение настало только тогда, когда Сокка откупорил крышку мази и нанес ее на ногу.       — Побольше, — прошептала она, жадно втягивая носом приятный травянистый запах. Эта мазь предотвратит заражение крови. — Проверь бинты и шину.       Они лежали готовые недалеко от сумки, но Сокка притянул их еще ближе. Он легонько коснулся ноги над переломом и вокруг него, спросив, когда Азула будет готова.       Азула знала, что никогда не будет готова к такому. Она проморгала, вновь зажав во рту тряпку, и кивнула ему. Сокка взялся за ногу, резко потянув ее к себе, и она зашлась новым криком. Громким и душераздирающим. Слезы заструились из глаз — она ощутила их ладонями, то зажимая рот, то судорожно обхватывая лицо. Азула не знала, сколько просидела так, пока не услышала то, что окончательно добило ее:       — Не так, как нужно. Дай попробую еще.       Мутным взглядом она окинула голень в неярком свете лампы, что также удалось найти Сокке. Но даже так было видно, что он прав и кость не вправлена верно.       — Продолжай.       — Ты в самом..?       — Давай! — прохрипела она.       Новый рывок и новый крик. Азула рванула ногтями по его руке, и все потонуло во тьме. Ее будто вышвырнуло сквозь стену, обратно в снега и порывы ветра. Она нескоро поняла, что ветер, в общем-то, ласков, а снег кружится изящными хлопьями. Матери поблизости не было, зато неведомые хребты оказались ближе. Она пристально всматривалась в них, ощущая исходящие оттуда жар и пульсацию, и думала, что мать отправилась к ним.       Когда Азула пришла в себя, первым, что она почувствовала, был неприятный привкус во рту. Вторым — на ней другая одежда. Она просунула руку под плотную меховую накидку, ощупывая себя, но быстро успокоилась, поняв, что все еще облачена в свою прежнюю форму. Она застонала, зашевелилась в поисках воды и прямо из теней к ней просунулась кружка.       — Ты потеряла сознание, но, думаю, мы все сделали правильно.       — Что на востоке? — пробормотала Азула, не чувствуя в себе сил ни на что.       — М? Хребты… Огромные хребты, а что?       — Ничего. Сколько я была в отключке?       — Несколько часов, — напоил ее Сокка. — Ты пришла в себя сразу, но после заснула. Рана тебя истощает.       — Да… — согласилась Азула и немного приподнялась, чтобы посмотреть на результат его работы. Повязка держалась крепко, а шина обездвижила ногу в прямом положении. — Хорошо справился.       — Пожалуйста. Я вздремну, а потом отправлюсь на поиски необходимого. Придется выйти наружу и поискать в другой части дирижабля. Ты будешь тут в порядке?       — О, нет, прошу, не оставляй меня! — картинно вздохнула она, прикладывая руку ко лбу. — Я буду здесь куда в большей безопасности, чем ты. Не попадись в какую-нибудь ловушку или беду — я не смогу тебя спасти.       Она улеглась обратно, укрывшись первым, что попалось под руку, и попыталась уснуть. Воспоминания о хребтах теперь были ярче; Азула не могла понять, почему думала о них. То же самое впечатление, что и в первый раз: внушительная высота, густые тени, ободряющее тепло и пульсация. Вероятно, жар исходил из каких-то горячих источников или даже пролегающей в глубинах лавы.       Вернее, нет, не тени, решила она — темнота, непроходимая и неизбывная. Как будто вытянули всякий свет. А еще ритмичный раскатистый звук как от ударов по барабанам. Он словно разрезал нутро хребтов красными росчерками — или Азуле так казалось. Она хотела бы гадать об этом месте еще, но боль в ноге отвлекала и лишала даже простых мыслей.       — Ты в порядке? — услышала она.       — Разве ты не должен уже спать? — облизала Азула пересохшие губы. — Когда выйдешь отсюда, посмотри на восток и скажи, что необычного есть в тех хребтах.       Сокка молчал долго, явно борясь с сомнением.       — Что именно мне следует высматривать?       — Не знаю, я чувствую, как будто они важны. Если нам придется выбираться отсюда в одиночку, надо знать, куда идти, — говоря это, она могла представить в деталях, как недоуменно приподнимаются его брови, а потом он хмурится, несмотря на то, что еще мало изучила его мимику и жесты.       И, конечно, он ей не поверил.       — Если тебе так хочется, я взгляну на них. Возможно, это поможет тебе избавиться от кошмаров.       — Моих кошмаров? Не понимаю, о чем ты.       — Во сне ты дрожала и тряслась, грозя навредить едва зафиксированной ноге. Мне пришлось тебя держать, — спокойно ответил он. — Ты что-то повторяла о хребтах и маме.       — Заткнись! — рявкнула Азула, ощущая мгновенную волну гнева. — У тебя нет пр…       — Успокойся! Я взгляну на них, хорошо! Хотя и примерно знаю, где мы находимся и в какой плачевной ситуации будем, если покинем эту часть дирижабля.       — Неужто смирился с мыслью, что бизон мертв?       Сокка опять не ответил ей сразу, зевая и поднимаясь с места. Азуле показалось, что он и вовсе не удостоит ее ответом.       — Он мог улететь на север, спасаясь от взрыва, и потерять в метели дорогу обратно… Я не знаю. Аппа хоть и животное, но не такое, как все. Ты не поймешь. Если он мертв, то мертвы и мы, — сказал Сокка, потянув руки и хрустнув шеей. — Пойду разведаю что-нибудь об этих твоих дурацких хребтах.       Он ушел, разнося не только эхо шагов, но и отчаянное невозможное желание того, чтобы Аппа оказался цел.