Колыбель на Хребтах Безумия

      Сокка спустился с дирижабля и без малейшего зазрения совести проигнорировал хребты на востоке. Он смотрел только в серое небо в поисках Аппы и мог представить облегчение и восторг, которые всколыхнутся в нем при виде летающего бизона.       — Давай же, Аппа, прилети и спаси Сокку, — пробормотал он. — Я даже стану относиться к тебе, как к божеству.       Он добрался до другой части дирижабля, кружа в поисках проема, через который смог бы забраться внутрь. Ему пришлось оторвать взгляд от неба: под ногами появлялись трупы, и Сокка не хотел их тревожить. Однако внезапная мысль все равно заставила споткнуться на месте. «Они замерзли, а, значит, мясо не гниет». Бабушка бы уже сказала, что эту землю захватили злые духи, раз ниспосылают такие искушения, и нужно держаться от нее подальше. Но он тряхнул головой и сделал шаг вперед.       Снег неровно застрял в трещинах и зазорах обломков, и, наверное, из-за этого запах дыма почти не ощущался. Как и запах мертвечины. Там, где снега не было, черная обшивка дирижабля взирала на пустошь устрашающе и с осуждением, словно через пустые глазницы высохшего черепа.       Корпус обледенел и скользил, карабкаться наверх было трудно и рискованно. Сокка обошел дирижабль дважды, пока не смирился с тем, что лучшего места не найти. Он примерно представлял, что увидит первым, и все равно поразился количеству покореженных тел. Кто сгорел, кто разбился, кого раздавили крупные обломки… Все раз за разом заставляло удивляться тому, как они с Азулой остались в живых. «А может, я мертв, как они, и забота о ней — мое наказание в загробной жизни?»       Используя кремень, он зажег заранее подготовленный факел и аккуратно примостил его в углу. Оттащил несколько трупов в сторону, расчищая себе проход. Все живое в нем самом будто исчезло тоже: холодно рассуждал мозг, мерно двигались руки. Это ужасало. Особенно когда приходилось перетаскивать не людей даже — уцелевшие куски. Он сам, наверное, уже не человек и никогда не сможет стать прежним. Будь у него хоть что-то, кроме мысли «выжить», он бы точно скорбел.       Эта часть дирижабля выглядела едва ли не хуже той, которую они заняли с Азулой. Койки были опрокинуты, стулья и тумбы разбросаны, ящики опустошены — хаос царствовал повсюду. Сокка нашел незначительные закуски, которые экипаж корабля хранил в своих каютах. Но ничего похожего на склад запасов или хотя бы кладовую не обнаружилось. Он подобрал все, что могло сгодиться как тряпки, и вернулся в коридор, чтобы накрыть ими тела.       На капитанском мостике было холодно; стекла иллюминаторов разбились, и в опустевшую кабину пробрался снег. Здесь тоже были тела — в основном заледеневшие и скрюченные. Сокка тяжело вздохнул: это все его рук дело, но ведь дело было правым! Бродя из одного угла в другой, он хотел найти что-нибудь полезное. Что угодно, что отвлекло бы от созерцания смерти и предсмертных мучений.       Однако поиски были безуспешными. Месиво из осколков и фрагментов было столь безобразным, что уходили часы на разбор хлама в поисках чего-то стоящего. И Сокка почти сразу понял причину, по которой бесцельно тянул время. Ему не хотелось возвращаться к Азуле. Пока он торчал тут, он мог не торопясь думать о том, что с ней делать. Потребовать мира или, по крайней мере, вывода войск Страны Огня из Ба Синг Се. Планы на будущее всегда успокаивали. Можно было делать вид, что ничего из того, с чем он сталкивался отныне, нет.       Вскоре первый и почти все последующие за ним факелы сгорели, и нужно было идти назад. Сокка поднялся на ноги и, проходя мимо капитанского стола, уловил край смятой бумаги под какой-то книгой. Он нагнулся, развернул ее, быстро свернул обратно, спрятав в карман шубы. Это была недетальная карта, но в их с Азулой ситуации все могло пригодиться. Он выполз из проема, жмурясь и пряча лицо от порывов ветра, несущих морозные снежинки. И то, и другое одинаково противно щипало кожу.       Забравшись в другую часть дирижабля, он поплелся в дальний коридор, что успел стать их импровизированным домом. Азула медитировала, и воздух вокруг нее был теплым. Сокка взял лампу, что стояла недалеко от нее, и придвинул к себе, чтобы изучить карту.       — Нашел что-нибудь поесть?       — Карту, — уселся рядом со стеной Сокка. — Не подробная, но уж какая.       — О вашем юге нет ничего подробного. Скажи это картографу. Только боюсь, он мертв, как и все остальные.       Сокка вздохнул, приучая себя молчать, чтобы не вспылить, ведь очевидно было, что Азула провоцировала его на это. Каждый раз в ее словах скользил намек на то, что он во всем виноват и ему одному нужно расхлебывать кашу. Сокка и не отпирался, но рвение принцессы задеть его уже набивало оскомину.       — Нам бы больше помог чертеж дирижабля. Как хорошо ты его помнишь?       — Прекрасно помню, — ответила она.       — И где хранилась еда? — оживился Сокка.       — Откуда я знаю? Она доставлялась в мою каюту.       Услышав это, он выругался сквозь зубы и треснул кулаком в стену, на что Азула лишь приподняла бровь.       — Ну, конечно, — вложил он в голос скопившуюся досаду. — Что еще… Командный отсек остался в той части, в нашей — главный мост, значит…       — Значит, припасы хранятся в нашей половине. В центре дирижабля был печной отсек, с помощью которого регулировали температуру газа. А провиант лучше держать в сухом, прохладном месте — то есть здесь.       Сокка потер висок, размышляя над сказанным. Он знал, что осмотрел здесь практически все. Чем дальше вглубь, тем больше обломков перегораживало ходы — потому он решился выбраться наружу, чтобы обследовать другую часть судна.       — Пробраться дальше нет возможности: каждый путь заводит в тупик. Но я еще не осматривал нашу половину дирижабля снаружи. Возможно, с обратной стороны тоже есть брешь, через которую появится шанс пробраться туда, куда я не могу отсюда.       — Тогда иди — не трать попусту время, — покивала Азула. — Ты наблюдал за хребтами?       — Нет, — облокотился о стену Сокка и скрестил на груди руки. Принцесса обиженно нахмурилась.       — Их трудно не заметить. Ну зато теперь сможешь сравнить их со своей картой.       Он взял карту и нехотя опустил на нее взгляд. Хотелось просто позлить Азулу, убедив ее, что разглядывать хребты — бесцельное занятие, но он действительно заметил нечто любопытное.       — С противоположной стороны хребтов отмечен ледяной поток. Странно.       — Что странного? — всполошилась она. Сокка не понимал, что такого в этих хребтах, что могло бы заслужить внимания. Наверное, стресс дурно влиял на Азулу, раз она становилась столь зацикленной на них.       — На той стороне нет весны уже тысячу лет — там все заморожено. Но, похоже, ваши картографы думали, что там поток льда, ведущий к северному побережью.       — И я им верю, — заявила принцесса. — Возможно, тебе будет интересно знать, что Нация Огня исследует многие уголки света, включая Южный Полюс. Очевидно, когда-то там проплыл ледокол и оставил эти сведения на картах.       — Или кто-то просто списал их с карт Воздушных кочевников. Эта подписана как «Фуши» — нетипичное название для твоей страны. И тут не отмечены ваши нынешние колонии. Да эта карта старше моей бабушки!       Азула явно хотела поспорить с ним, несмотря на то, что даже не взглянула на нее, но в последний момент закрыла рот. Через какое-то время она все равно заговорила.       — Что еще странного, кроме названия?       — Версия того, что с обратной стороны хребты омывает теплый воздух и льды в потоке раскалываются, приходя в движение. Это должны быть какие-то невообразимо теплые ветра, чтобы устремить поток в море, как показывает данная карта. Но я знаю, что море не прогревается и ледяной покров не расходится даже летом.       — Дай посмотреть, — протянула она руку. Между ними было приличное расстояние, и Сокка не смог бы подать карту, не вставая с места и не подходя к принцессе. А ему не хотелось подходить к ней. Азула не человек, а самая настоящая печка. Сокка подозревал, что, пододвинься он ближе, желание остаться рядом будет слишком велико. Потому он просто бросил ей карту.       — Ну, конечно! — воскликнула она после непродолжительного изучения, умудряясь вложить в одно слово и изумление, и снисходительность. — Хребты вулканического происхождения. Это и объясняет тот жар.       — Какой тот жар?       Сокка заметил, как она напряглась, но продолжала сохранять увлеченный вид. Якобы изучала карту, когда на деле явно обдумывала что-то другое. В конце концов Азула сдалась, признаваясь в том, что недавно сама отрицала.       — Помнишь мои сны? Они почти целиком о хребтах… В них я чувствую жар и списываю это на свою способность покорять огонь.       — Ну и? Как это нам поможет?       — А ты все-таки недалекий, — прищурилась Азула. — Я не могу греть это место вечно. Здесь нет солнца, и ничто не питает мою энергию. Если в глубине хребтов действительно тепло, у нас будет на одну проблему меньше.       — Вот только там не тепло. Все хребты покрыты льдом. Даже если в недрах протекает лава, поднимая тем самым температуру, что нам там делать без еды?       — А что мы делаем без еды здесь? — вздохнула она. Сокка не нашелся с ответом. — Продолжай тогда искать склад запасов — это наш единственный шанс.       — Слушаюсь, Ваша Светлость, — передразнил он, хватая новый факел и двигаясь на выход.       — Вообще-то «Ваше Высочество».