Колыбель на Хребтах Безумия

      Холод полз от стен не прекращая, сколько бы Азула ни пыталась разогреть пространство вокруг себя. Она устало терла лоб и ощущала себя свечой или даже огарком, от которого ничего почти не осталось, ведь он только тает и тает.       Дикарь из Племени Воды возвращался и уходил обратно за пределы дирижабля. Он отыскал еще еды, и сказал, что там, откуда ее приволок, может быть больше. Пока что их запасы были смехотворными: такого надолго не хватит. Он объяснил, что склад сильно завалило хламом и пообещал расчистить его. А еще предложил перебраться вглубь судна, ведь там может быть теплее, от чего Азула тут же отказалась. Одно лишь «может быть» не заставит ее шевелить и напрягать поврежденную ногу.       Однако за этим стояла и другая причина. Закопаться дальше означало остаться здесь на дольше, чего ей делать не хотелось, особенно после снов. Теперь она спала постоянно, и каждый раз ее изводили одни и те же видения, детали о которых забывались уже с пробуждением.       Мысль о хребтах связала ее, как канатом, и тащила, и тянула даже через стены. От бессилия и отчаянья Азуле хотелось рвать на себе волосы.       Каким-то необъяснимым образом она знала, что хребты станут ее спасением. Принцесса помнила истории о великих магах огня, способных слышать стихию, как того же собеседника. Они казались ей нелепыми выдумками людей, помешанных на духах и других непостижимых силах. И все же она не отрицала существование иного мира, хоть и не стремилась понять его. «Что, если духи донимают меня так за то, что я поразила Аватара?»       Одна лишь мысль об Аватаре напоминала ей, кем она являлась и с кем находилась. Сокку следовало расспросить о судьбе покорителя всех стихий так, чтобы он ничего не заподозрил и не заметил, что раскрывает ей тайны сам. Он дурак, если считает ее своей пленницей. Это он в ее власти, и так будет до тех пор, пока их не обнаружат его друзья или соплеменники.       Но все отступало на второй план перед немалым риском голода. Неважно кто кого превосходит — они оба пленники этого края. В Академии Страны Огня для девочек преподавали множество бесполезных, на взгляд Азулы, вещей, однако и она смогла найти кое-что интересное для себя. При нормальных окружающих условиях и с возможностью пить воду человек способен продержаться без еды больше месяца. В ее же случае лютые морозы, перелом ноги и необжитая клетка, в которой они застряли, сократили время до двух недель. Возможно, она сможет помучиться дольше. И все же ей не хотелось представлять, в кого она превратится на грани истощения и смерти.       Глаза принцессы были закрытыми: пялиться в потолок и стены в полумраке дирижабля уже стало для нее усилием. Она решила поберечь немного тепла и прогревать только свою одежду и одеяла. Возможно, Азула даже погорячилась с двумя неделями…       Она лежала и представляла, как тепло внутри хребтов и какой оттуда легкий путь до ледяного потока. Что там, за чертой высоких гор, Сокка смог бы охотиться за тигровыми тюленями и ловить им рыбу. А когда у нее окрепнет нога и вернутся силы, она сможет от него сбежать. Нужно было сказать ему, как правильно соорудить сани — мысли о пути наполняли ее решимостью и даже умаляли тягучую боль.       Когда Сокка вернулся, он опустошил самодельную сумку, подкинул к их пайкам несколько пачек, уселся на свое обычное место и уперся затылком в стену. Азула проследила взглядом за пачками и почувствовала, как идея отправиться к хребтам засвербила в ней с новой силой.       — Ну и? — спросила она.       Сокка вздохнул и не отвечал, по ощущениям, целую минуту.       — Это все из еды.       — Которую ты смог достать из-под завалов. Посмотри еще — там наверняка…       — Нет, — перебил он ее. — Это все из еды. Склад запасов и каюты вокруг него сгорели до пепла. На судне столько хлама, который даже не покрылся копотью, но вся провизия, естественно, сгорела.       Азула не сдержала печальной улыбки от неприкрытой горечи в его голосе. Она сама ее ощущала, и проще было усмехнуться, чем заставить себя смириться с их безвыходным положением. «Одна неделя с едой. Другая — без. И тогда конец». Только бы кто-нибудь отправился на их поиски…       Они сидели в тишине долго, и на какой-то момент Азуле показалось, что она заснула. Унылая обстановка вокруг ничем не отличалась от той, какую она обычно видела в снах. Лежащая между ними лампа погасла, но никто не двинулся с места, чтобы подлить масла или заменить фитиль. Она слышала, как глубоко и медленно вдыхал-выдыхал Сокка — каждый раз все тяжелее и судорожнее. Ей казалось, что он хочет что-то сказать ей, но не знает, как подобрать слова. Хочет сказать что-то волнительное и недопустимое? Азула стала перебирать в голове варианты, не замечая, как строит с ним воображаемый диалог. «Если он думает, что я предложу поедать экипаж первой, то он ошибается».       — Ладно, — заговорила она, цепляясь за этот шанс. Безумные мысли оставят ее, когда она подберется к хребтам — в этом Азула не сомневалась. — Мы обречены на голод и помрем здесь до того, как прибудет новый дирижабль, да и бизон дал понять, что не вернется за нами. Нужно выбираться отсюда самим.       — И куда нам идти? Ах, дай догадаюсь. К хребтам, конечно же! И под «выбираться самим» ты, разумеется, имеешь в виду меня, несущего на себе тебя?       Принцесса цепко всматривалась в темноту, и могла поклясться, что уловила сердитый блеск его глаз.       — Если за ними действительно разошелся лед и открылся доступ к воде, у нас будет пища.       — Да-да… Все легко и доступно, как в сказке. Добраться до хребтов без всякого труда, донести тебя туда, не беспокоя перевязанную ногу, перейти через горную цепь и наткнуться на целое море рыбы, что лежит прямо на суше и которую даже ловить не надо.       — Ну, если мы останемся здесь, нужно искать, чем питаться, а искать тут уже нечего, — тихо произнесла она, но Сокка не клюнул на столь нехитрую приманку. Слишком рано она начала на него давить. У них еще было достаточно пайков, и он начнет задумываться о том, чтобы выбраться отсюда, только когда их окончательно прижмет. Азула же успокаиваться не желала: хребты манили ее к себе.       — Куда ты идешь? — спросила она, услышав, как он встал с места и двинулся в сторону выхода. Одеяло, которым они заделали ближайший к ним проем, затрещало, когда Сокка сдвинул его в сторону.       — Посмотреть, как далеко расположены эти твои хребты, — проворчал он. — Придется уходить, пока есть еда. Разве что ты не хочешь торчать здесь, поедая людей огня.       Она почти ухмыльнулась, услышав от него то, о чем сама недавно размышляла. Возможно, ей показалось, но Сокка заговорил о возможности каннибализма без инстинктивной брезгливости.       — Поторопись, а то я могу проголодаться и съесть твою долю тоже.       — А я захотеть стейк из мага огня. Из свежего мага огня.       Азула усмехнулась и, может, бы даже рассмеялась в полную силу, не охвати ее ногу внезапная резкая боль. Вот то единственное, что еще могло отвлечь от навязчивых мыслей о хребтах. Она стиснула зубы в надежде перетерпеть этот приступ, и не заметила, как уткнулась лицом в нагретое одеяло и заснула.