Глава 14
2 апреля 2018 г., 21:35
Жар спал, но пульсация сохранилась, как сохранилось и успокаивающее журчание воды. Оно звучало голосом, возносящим песнь, полную триумфа, отчего Азула ощущала себя маленькой и иссохшей. И лучше уж так, чем терпеть зов чего-то непостижимого и недружелюбного ей сейчас. Она бы убежала даже с поломанной ногой обратно в снега, где метель и сугробы вытянули бы из нее жизнь, оставив сухую и ломкую оболочку. Да, лучше все опасности мира, чем этот голос, думала Азула.
Она проснулась, и боль моментально напомнила ей, что она лежала на том же самом месте и ни от чего не убегала. В ленивом круговороте мыслей нога представала паразитом с клыками и клешнями, что рвал кожу и вгрызался глубоко в кости. Хотелось бы Азуле верить, что это чувство хоть как-то объясняло ее сны, но это было не так. К боли примешались голод и жажда, и тогда она подняла голову, желая отыскать Сокку в зеленоватых всполохах света.
Его нигде не оказалось поблизости, и Азула вспомнила о журнале. Наверняка там нашлось что-то непонятное и он отправился осмотреть тело Хопло. Она даже позволила себе вздох облегчения: у нее еще оставалась возможность думать о других вещах, а не только о пульсе этого места.
Она надеялась, что мозгов дикаря хватит на то, чтобы понять как здесь оказались останки и что стало причиной их появления.
Прошло много времени, прежде чем он вернулся, за которое Азула успела заснуть и проснуться несколько раз. Она подскакивала, охваченная странным чувством ужаса и паники, и пыталась успокоить боль в ноге, которую причиняла сама себе при резких движениях. Это бесконечно злило Азулу, но она по-прежнему ничего не могла поделать.
Услышав шаги, она открыла глаза, уже когда Сокка подошел близко и уселся рядом с ней. В его руках была самодельная сумка, в которой можно было насчитать горсти грибов с упругими красными шляпками.
— Я съел немного, — протянул он ей самый верхний. — Неплохие на вкус.
Азула взяла гриб и, бегло осмотрев, положила в рот. Кожица шляпки была жестковата, но внутри она была сочной и легко пережевываемой. Съев еще парочку, она также отметила, что они довольно сытные.
— Отлично справился.
— Это точно, — кивнул он, дожевав очередной гриб. — Я знаю, где найти еще, так что налетай.
Она достала еще один и почти проглотила его сразу же, если б не заставила себя повременить и есть спокойнее, как подобает человеку ее происхождения и воспитания.
— Значит, журнал во всем правдив?
Сокка моргнул и на секунду замешкался, опуская гриб, что успел поднести ко рту.
— Да… И ты все еще хочешь узнать, что убило Хопло, — сказал он прямо, не переводя фразу в вопрос.
— Разумеется.
Он вздохнул, бросая гриб обратно в сумку, и рассказал обо всем, что прочел из журнала историка. О нарушенных планах экспедиции, конфликтах и трудностях ее участников, о переживаниях и опасениях самого Хопло. Азула перестала жевать, когда речь зашла о безумии, сетях жизни, потайном городе и освобождении нечто, не имеющего названия.
— Как ты думаешь, что это значит? — поинтересовалась она, отчаянно желая иметь другого собеседника, а не дикаря из Племени Воды, приятеля Аватара и просто врага.
— Я думал, он спятил.
— Думал? — насторожилась она, изучая Сокку. Выражение его лица не поменялось и никакая возможная догадка, пронесшаяся в ее голове, не нашла подтверждения. Он кивнул, все также держа руки на скрещенных ногах. Его пальцы начали нервно шевелиться, будто дергая за невидимые веревочки, когда он стал описывать труп в гроте.
— Я осмотрел его получше. Не могу сказать, что убило Хопло, но его последние часы явно были тяжелыми. Его одежда не просто истлевает — она разорвана, а на костях можно проследить следы, похожие на порезы. Я удивляюсь, как он вообще сохранился в таком относительно… — Сокка задумался на миг, словно стыдясь равнодушия, с каким описывал чужую смерть. Азула не винила его, ощутив похожую неспособность подобрать нужные слова. — … нормальном виде. Скелет уже давно должен был сгнить в духоте и влажности этого места.
— Выглядит ли он умершим от голода?
— Не думаю, что это могло произойти. Он знал обо всем съедобном и несъедобном в пещере.
— Может, съел что-то несъедобное? — предположила Азула. Вопросительное недоумение исказило черты лица Сокки.
— Зачем бы ему делать это?
Азула пожала плечами.
— Возможно, в гроте было слишком темно, чтобы разглядеть то, что он хотел съесть, или он не так уж хорошо разбирался в местной флоре и фауне. А может… — помедлила она, поднимая голову к неровному черному своду, словно в поисках ответа, — он сделал это нарочно, потому что сходил с ума, как и остальные участники экспедиции.
— С тобой может произойти то же самое, — нерешительно добавил Сокка. — Безумие.
— Я буду в порядке. Те дураки, очевидно, не понимали с кем имели дело, но мой разум силен и прочен, как металл. К тому же я знаю то, чего они не знают.
— И что же такого ты знаешь?
Азула уже пожалела, что обмолвилась об этом, и умалчивать теперь не было никакого смысла.
— Я… что ж, здесь присутствует что-то, что манит и подавляет людей путанными снами и образами. Я просто буду игнорировать их и не пострадаю.
— Ну конечно, — недоверчиво протянул Сокка, но ей не нужно было его доверие. — О чем же твои нынешние сны? Раньше ты говорила, что слышала огонь, но это оказался не он?
Ей не хотелось открывать ему всю правду или хотя бы даже половину правды, однако бремя молчания казалось уже столь тяжелым, а избавление от него — столь легким. Искушение отпустить все было велико, и Азула не стала противиться.
— Я не очень помню их, — ответила она. — Когда мы были на дирижабле, сны несли пульсирующее тепло, а, когда ползли к хребтам, раздавалось влажное скольжение, как будто вода беспрестанно двигала камни, — Азула не заметила, как опустила голос до шепота, словно опасаясь, что вся пещера со своими тоннелями и переходами сможет услышать ее откровения. — Но теперь зов поменялся.
— Как поменялся?
— Прежде он звучал размеренным ритмом, а теперь словно ведет монолог на неведомом языке. Он… оно, — не понимая почему, Азула быстро поправила саму себя, — счастливо, что мы здесь. Я чувствую себя свободнее, хотя по-прежнему слышу его. Это уже не настойчивый зов, а просто голос на фоне.
Неуверенно произнося странные слова, в которые она сама начала верить лишь недавно, Азула представила себя какой-то предсказательницей судьб и покраснела. Подобное сравнение было ужасным и недостойным ни одного порядочного человека…
— Значит, это хорошо? — спросил Сокка таким тоном, будто не видел ничего хорошего.
— Сомневаюсь. Меня больше не привлекает это место, да и нет смысла поджидать ловушку из каждого угла.
— Думаешь, нас что-то заманило сюда? И что же это может быть?
— Откуда я знаю! — воскликнула Азула, стискивая кулаки от бессилия и гнева. — Все, что я ощущаю, так это то, что оно радуется нашему прибытию, и от этого у меня екает сердце.
— Может быть, ты реагируешь так всегда при виде чужой радости? — усмехнулся он, возобновляя поедание грибов.
— Мне не чуждо это чувство, я умею веселиться и ликовать, — проворчала она, недовольная тем, что оправдывалась перед каким-то простолюдином. — Сейчас я ранена, голодна и измождена. Я стучала зубами от жуткого холода и все это происходило и происходит по вине моего врага. Немудрено, что я в таком скверном настроении.
— Мне казалось, все эти дни я обращался с тобой хорошо, несмотря на твое поведение и замашки, — сказал он, прожевав маленькую красную шляпку без ножки. — На моем месте ты бы просто убила меня.
«Возможно», — подумала она, но сказала ему другое:
— Я затащила тебя в пещеру, пока ты был без сознания. Забыл?
— Может, тебе помог крылатый лемур? — беззаботно пожал он плечами, однако шутки в сказанном было мало.
— Да хоть сам Аватар, — буркнула Азула, не веря, что тратила столько энергии на пустую болтовню. — Хопло. Что убило его? Нам следует узнать это как можно скорее.
— Полагаешь, это был дух? Если это дух, то мы в большой беде. Единственное, что можно сделать сейчас — проследить маршрут Хопло в глубинах горы и найти вход, через который он проник в нее.
— Что? Почему? Разве ты не собирался построить воздушный шар?
— Я все еще собираюсь сделать это, правда… Правда, пока я собирал грибы, ко мне пришло понимание, что с этой стороны горы нам не подняться в воздух, не врезавшись в ее вершины.
— С чего это нам врезаться в гору? — нахмурилась она, готовясь к двум возможным вариантам: либо Сокка ошибается, либо лжет.
— Ветра дуют с запада. Их порывы достаточно сильны, чтобы подхватить нас и расшибить о камень. Если мы отыщем другой вход — тот вход, через который в хребты вошла группа ученых, — у нас появится шанс, а не только верная смерть.
Азула прищурилась, все еще не убежденная возможной опасностью в виде шквального ветра.
— Почему бы нам просто не отправиться дальше на запад?
— Нас все равно отнесет к хребтам.
— И с каких пор ты обладаешь такими ценными наблюдениями? — язвительно хмыкнула она.
— С тех самых, когда тащил нас к этой горе. По пути я старался обращать внимание на все, что мог разглядеть в метели, и мне удавалось это с переменным успехом.
— То есть ты хочешь перенести обломки и необходимый материал по переходам пещеры, построить воздушный шар на другой стороне горы и взлететь к своему племени или к ближайшему кораблю Страны Огня?
— Таков план, — ответил он, потирая шею.
— Он займет много времени.
— За которое ты успеешь восстановить силы. Нет магии огня — нет воздушного шара, так что ешь, — придвинул Сокка к ней сумку и встал на ноги. — Я вернусь к дирижаблю, чтобы понять, с чем можно работать.
Его слова словно вышибли из-под нее землю, отправив в полет на самое дно этого мрачного места. Азула закашлялась, пытаясь скрыть растерянность и пробудившуюся вновь панику. Она кивнула, соглашаясь с этим планом, и бесцельно уставилась в сумку с грибами.
— Я ненадолго. Возможно, здесь нет ничего, что могло бы ранить тебя. Просто игнорируй все, что пытается достучаться до твоей головы.
— Со мной все будет хорошо, — откинулась она на спину, стараясь расслабить лицо и избавиться от внезапного испуга. — Лучше побеспокойся о себе в снегах.
