Колыбель на Хребтах Безумия

      Тело Сокки превратилось в лоскут ткани, рассыпающийся на нити: еще чуть-чуть и разойдутся последние швы. Светящийся гриб, который он взял с собой, начал угасать и теперь приходилось двигаться по памяти. Было нетрудно и он не стал доставать другие грибы из сумки. Следовало дойти до крайней стены города, а потом брести вдоль нее до тех пор, пока не покажется один из выходов. Ну а дальше он мог открыть журнал и определить скорейший путь до тоннеля, в котором они заплутали и оказались здесь.       Только нужно было быть очень быстрым.       Сокка повторял это каждый раз, когда останавливался, чтобы ощупать дома и обломки. Кажется, шогготы боялись приближаться — по крайней мере, сейчас, — стоило одному из них умереть. Только эта версия объясняла неживую пустоту вокруг Сокки. Хотел бы он знать, сколько их было на самом деле, но число не имело особого значения.       Лишь дважды он замирал, оглядывая необъятное пространство, и оба раза оно отвечало тишиной столь сильной, что почти оглушающей.       Наконец он добрался до камня, чья поверхность была грубее стен местных домов. Оставив возле него половинку слабо мерцающего гриба, Сокка поплелся налево, надеясь, что пришли они именно оттуда. Спустя некоторое время он вышел ко входу или выходу из города. Отверстие в пещере было огромным, круглым и высеченным из камня таким же образом, как и здешние куполообразные здания. Сокка положил вторую половинку гриба и двинулся в полной темноте. Ушло где-то пятьдесят пять ярдов до следующего поворота. Он вернулся и раскромсал гриб, а с ними и другие, на мелкие кусочки. Выложил длинную линию у входа, чтобы потом его было легче найти, и возобновил путь. Еще одним кусочком Сокка светил над журналом Хопло.       — Да… — задумчиво выдохнул он, сверяясь с картой.       На рисунке изображалась лишь одна такая огромная дыра в подземелье, какую Сокка обложил грибами. От нее вилось много троп, уводящих туда, где не побывал даже сам Хопло. Вчитываясь в карту, Сокка решил отыскать тоннель, по которому историк мог забраться сюда — ко входу в город.       Мрак лишал чувства времени и пространства, но Сокка неплохо определял дистанцию, потому что подсчитывал свои шаги. Поняв что к чему и куда ему следует нести Азулу дальше, он решил вернуться к разложенной линии грибов и не увидел ничего.       «Перестали светить, — насторожился он. — Но почему сразу все?»       Когда он присел, выискивая грибы, руки ничего не нащупали на земле. Живот Сокки словно стянуло проволокой. Он вновь поднялся, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то в обступившей его темноте, и услышал. Скольжение, шелест, мокрые капли… Трещание, какое издает хвост гремучей змеи при движении.       И Сокка рванул прочь.       Он прибежал туда, где, как казалось, недавно стоял, подсвечивая карту последним мерцанием гриба, пока то окончательно не растаяло. Завернув за угол, Сокка наделся, что шоггот или шогготы последуют за ним, а не сунутся во вход города.       «Они унесли и растоптали грибы. Стерли мои пометки. Дождались, пока я оставлю Азулу, и стали преследовать меня».       Значит, они все же их видят… Достав еще один гриб из сумки, он прочертил им по стене за очередным поворотом и побежал в другую сторону. Пусть бы они заскользили вдоль этого следа, а не за ним самим! Сокка мчался, не слыша ничего за спиной, но все больше и больше отдалялся от Азулы и не мог сказать где покинул ее.       Когда поблизости раздались характерные звуки шогготов, он выбросил Азулу и беспокойство о ней из головы и помчался с удвоенной силой. Потом. Все потом. Сейчас важнее держаться подальше от них самому.       «Мы были так близки к выходу из хребтов… Ох, вселенная ненавидит меня. Или Азулу».       Сокка метнулся обратно в город, оставив шогготов позади с путанными следами светящихся грибов. Он выставил руки вперед, чтобы предотвратить и смягчить возможное столкновение с домами. Улицы петляли, обещая увести его в неизведанные части города, из которых он никогда не выберется. Сокка представил себя умирающим. Будет смешно, если он потеряется здесь и умрет от голода с жаждой, которых пытался избежать за пределами хребтов.       — Почему я не взял ее с собой? — просипел он, остановившись, чтобы вслушаться в эхо подземелья. Не выдержав, Сокка рухнул на колени — ноги совсем не держали. — С каких пор разделяться было хорошей идеей?       Если он когда-нибудь увидит дневной свет, то навсегда усвоит этот урок и поведает о нем всем, кто будет слушать. От мыслей отвлекло возобновившееся скольжение чужого приближения. Сокка вскочил, зашипев от боли в суставах, и затрусил вперед.       — Сокка!       Он запнулся, удивленно оглядываясь по сторонам.       — Сокка! — повторился голос Аанга. Он раздавался будто сквозь толщу льда откуда-то слева. Сокка побежал в то направление, переполненный уверенностью и доверием.       — Давай! — подбадривал голос.       Он несся за Аватаром, надеясь увидеть его через каких-то пару мгновений, но тот всегда ускользал, уводя Сокку вглубь города. Когда ему казалось, что все напрасно и он заблудился, Аанг снова возвещал о себе:       — Сюда! В эту сторону!       Сокка не верил своим глазам, когда увидел гриб, оставленный у входа в дом, где пряталась Азула. Залетев внутрь, он чуть не упал на принцессу от такой прыти, на что она вскрикнула, похоже, не сразу признав его.       — Ох! — поморщился Сокка, когда она заехала ему по ноге. — Осторожней… Поднимайся, мы спасены!       Азула нахмурилась.       — Чего развопился? Говори шепотом.       Сокка не слушал ее, точно зная, что свобода не за горами. Бегая по переходам пещер, в какой-то момент он заметил облачко собственного дыхания. Как если бы холод Южного Полюса подкрался совсем близко.       Но Аанга здесь точно не было. Этот голос лишь подсознательно озвучивал то, что Сокка и так знал, выводя его на нужную улицу города.       — Ты нашел выход? — уточнила Азула, заметив задумчивое выражение его лица и резко прекратившийся поток слов.       Сокка присмотрелся к принцессе. Даже ее тон изменился с их последней встречи. Она разговаривала так, словно находилась мыслями где-то еще, но прилагала усилия, чтобы выглядеть заинтересованной происходящим.       — Нужно идти, — отмахнулся он, пообещав задуматься об этом после. — Я едва вырвался, они могут заблокировать выход.       — Значит, надо остаться здесь, — ответила она, будто не совсем соображая о какой угрозе он предупреждает.       — Мы умрем, если так и сделаем.       Сокка перебросил сумку на грудь и склонился перед Азулой, чтобы она залезла к нему на спину. Ей не удалось скрыть стонов боли, даже когда он помог ей забраться.       — В этот раз не останавливайся. Ползи, если не можешь идти.       — Знаю, — буркнул он, стараясь думать, что ее слова хоть сколько-нибудь приободряют.