Колыбель на Хребтах Безумия

      Пока Азула лежала в одиночестве, она старалась высечь из пальцев огонь. Внутри нее словно скопилось много трута, которому, тем не менее, не хватало кислорода, чтобы разжечься. Еще она силилась сдержать новое знание. Выстроила вокруг него стену из песка и камня, но то просачивалось сквозь трещины, грозя сделать ее безумной.       Одиночество нисколько не помогало. Ничто не могло отвлечь от силы распирающего ее знания. Не отвлекали ни шелест собственного дыхания, ни боль и усталость в теле, ни сонливость вперемешку с относительным уютом диковинного дома.       Теперь, увидев себя глазами шоггота, если вообще можно применить к ним слова «видеть» и «глаза», Азула относилась к себе и человеческим телам иначе. Люди казались причудливыми и слабыми: мешочки с мягким нутром в не очень-то плотной обертке. Собственное тренированное и крепкое тело и то подтверждало идею о том, какие же они все неприспособленные и никудышные. А поломанная нога и вовсе приносила лишь огорчение.       Но что больше волновало Азулу, так это то, как странно она выглядит. Она, другие люди и даже животные. Плоть над твердыми костьми, рельефность, конечности, нелепые органы чувств… Принцесса тряхнула головой.       — Это они странные, а не мы, — прошептала она, удивляясь, что слова вылетают из той же полости, с помощью которой она недавно ела. — Мы нормальные.       Нужно подумать о чем-то другом, пока она окончательно не сошла с ума. Моргнув, Азула потянулась к другой не менее ужасной мысли, а точнее к воспоминаниям, которые приобрела. Это место чудовищно древнее, а пещера знакома ей… не вообразить как долго. Теперь все арки и постройки имели для Азулы смысл. Если люди могут создавать такое, то древние существа хребтов научились делать их еще раньше.       Принцесса чувствовала, что может узнать гораздо больше, если опустит ментальную защиту. Отголоски чужого разума и памяти свербели в ней, словно паукочервяк отложил яйца в змеерыбе — менее отвратительных ассоциаций, к сожалению, не возникало.       «Тай Ли бы поняла. Это бы легко вписалось в ее представление об аурах и прочей чепухе».       Но Тай Ли может и не понять, потому что никогда не узнает. Азула все еще гадала, рассказывать ли людям о том, что произошло, или лучше не бередить эти воспоминания. Прежде она задумывалась, существовало ли что-то необычное и полезное, чему бы существа пещер могли обучить ее народ. К примеру, каким-нибудь инженерным новшествам или необыкновенным орудиям… Но она сразу же отринула эту мысль. Что-то в ней, оставшейся от прежнего человека, полагало: хребты лучше оставить забытыми и нетронутыми навсегда.       Она не знала, что мог думать об этом Сокка, и решила поговорить с ним, когда на то будет подходящий момент.       Вскоре и он оказался в доме, в который занес ее. Не пнул, но случайно задел ногу при беге, разбудив поутихшую было боль.       Он начал бормотать о том, что они спасены и что явились его друзья, и на мгновение Азула даже поверила ему, пока не поняла: Сокка просто сошел с ума. Ее поразило, что он держался так долго, но и порадовало, что он наконец-то сдался, приняв эту реальность. Когда он стал говорить более-менее трезво, Азула услышала о нападении шогготов и не стала спорить. Хочет уйти — ладно, можно и уйти. Она напрягла руку, пытаясь выбить хоть искру пламени, но ничего не вышло.       И на этот раз Сокка был уверен в том, куда шел. То и дело с его губ срывалось имя Аватара, что навело ее на мысли: минуты ясности его рассудка сильно уступают часам бреда.       Несмотря на то, что шоггот отдал часть своих воспоминаний, Азула не могла сказать, где прятались существа и куда собирались. Дыхание Сокки становилось сорванным и тяжелым; она сама уставала все больше, цепляясь в его плечи и шубу.       «Я так не смогу, — сдалась она, уткнувшись головой в его плечо. — Не смогу бороться с новыми мыслями слишком долго».       Внезапно тоннель завибрировал, и Азула приподнялась. Сокка замер, но пошел снова, пока дрожание пола и стен не повторилось.       — Это плохо.       — И что? Просто иди.       Он затопал быстрее. Со свода тоннеля сыпались мелкие камушки. Азула вытянулась сильнее, но мало что смогла разглядеть: лампа в руках дикаря бросала весьма скудный свет.       «Нет, они бы не стали рушить подземелье, — вспыхнуло очередное неожиданное знание-мысль-воспоминание, — У них нет такой цели».       «Да и дома они не строили сами. Не по собственной воле, во всяком случае, а по чужой подсказке».       Пещера содрогнулась резче и стало не до рассуждений. Срывались камни уже крупнее. Сокку закачало и понесло вниз.       — Почему мы спускаемся? — закричала она.       — Я не знаю! — попытался он перекрикнуть шум обваливающихся камней.       Азула обхватила голову руками, но вскоре осознала, что, если удар достанется Сокке, им обоим конец. Забравшись повыше, она согнулась так, чтобы закрыть его. Камни задевали ее спину, но, к счастью, на волосы приземлялась только мелкая галька и пыль.       Вдвоем они заскользили так, что могли сорваться в любой момент, и Азула съежилась от резко похолодевшего воздуха. Сокка двинулся осторожнее и медленнее, хоть камни еще сыпались им вслед, а грохот дрожащего тоннеля становился громче.       — Выход! — воскликнул он, не скрывая радости и облегчения. — Мы сделали это!       Что-то возникло прямо перед ногами Сокки и он споткнулся, роняя Азулу. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в ногу, но болезненные вопли прекратились почти сразу. С отвращением принцесса поняла, что лежит не на камне и оно шевелится.       — Один из них! — выдохнула она, отшатываясь. — Помоги мне!       Полумрака было достаточно, чтобы увидеть, что Сокка не может ей помочь: он барахтается на спине, пока его тащит такая же склизкая черная лужа. Их шипения и выкрики заполнили трещащий от разрушения тоннель, но внезапно все прекратилось. Под Азулой больше ничего не ползло.       — Уверена, что тебе еще нужна помощь? — разогнулся Сокка и поднялся на ноги. Она моргнула. Тьма рассеивалась, вместо нее пещеру окутывали приглушенные сумерки — это лунный свет бросал блики на снег, залетавший внутрь. — О, ты была права, они не любят холод, — заметил Сокка, ткнув носком ботинка закаменевшего шоггота. — Теперь наш дружок — просто коврик.       Казалось, от вспыхнувшей с удвоенной болью ногой Азула ничего не соображала и не могла делать, но она нашла в себе силы присесть. Передохнув, она щелкнула пальцами по покрову шоггота и тот оказался сущим камнем. Он зашел слишком далеко. Слишком близко оказался от мороза.       «Какая глупая ошибка», — хмыкнула она.       Оказывается, не только люди их совершают.       Внимание вновь привлекла дрожащая и грозящая обвалиться пещера. Похоже, шогготы просчитались и здесь. Куски откалывались со свода и стен, перекрывая дорогу и потоки теплого воздуха.       — Давай уйдем от него, — сказал Сокка, перебросив сумку на спину и подняв Азулу на руки. Снег хрустел под его ногами, иногда поскрипывал лед. Они поднялись на холм, откуда принцесса могла взглянуть на небо. Была ночь, но снег словно мерцал изнутри, а может, его высвечивали звезды, и можно было хоть немного оглядеться.       Сокка усадил ее и, несмотря на очевидную изможденность, принялся долбить снег.       — Что ты?.. Ты что, собрался строить воздушный шар сейчас?       — Нет, у нас другая проблема, — ответил он. — Ты взмокла?       — Я держалась за тебя, да и в тоннеле было душно…       — Я тоже взмок, и нам нужно оказаться в ограниченном пространстве, чтобы обсохнуть и согреть друг друга, иначе замерзнем до смерти.       Какое-то мгновение вокруг них царила тишина, не считая вздохов Сокки и скрипа снега, но потом на Азулу нахлынул приступ веселья. Она прыснула, выпустив целую струйку пара в холодный воздух.       — Замерзнуть до смерти, говоришь? Здорово вернуться к простым проблемам.       Сокка издал приглушенный смешок и, похоже, немного расслабился от того, что она еще оставалась в себе.       — О да.