Колыбель на Хребтах Безумия

      Снежное укрытие было влажным и темным. Как же Азула устала от таких мест! Не зная, что сделать еще, она прикрыла глаза и заснула. Сны о хребтах и пульсации среди теней исчезли — вместо них пришло что-то более ужасное. Что бы ни оставило ей существо, оно засело в голове, как труп в шкафу, гноящийся и грозящий вывалиться через пробитую дверную щеколду. Азула надеялась, что, как и все трупы, он вскоре иссохнет и превратится в груду костей, которую можно запереть и забыть.       Она продолжала повторять это себе снова и снова.       «Да что это значит? Кому вообще есть дело до того, что эти существа оказались на Земле намного раньше людей? Мне-то что с того?»       И все же ее беспокоила история их существования. В голове вырисовывался воображаемый свиток, посвященный их быту. Посмела бы она, величайший маг огня и, возможно, будущий лидер своей страны, коснуться его?       «Сосредоточься, Азула, сосредоточься, — продолжала отгонять она ненужные мысли. — Забудь о свитках и монстрах. История человечества — единственное, что имеет смысл. Эти куски грязи из подземелья не развлекают себя писанием».       Это точно, шогготы не имели никакого отношения к свиткам, но другие… не менее страшные существа имели. Казалось, то, что осталось в разуме Азулы от соприкосновения с шогготом, проникало во все ее мысли и рассеивало всякие заблуждения.       Часть Азулы хотела сдаться и позволить неведомой мощной волне затопить ее, но все же это было невозможно. Новое и неизведанное будет постепенно охватывать ее, внося хаотичность в сознание и наделяя безумием.       Принцесса свернулась в позу зародыша так, как того позволяла нога, чтобы сохранить тепло и, может, даже всплакнуть, но слезы не шли. От того, что обуревало ее сейчас, получалось бы только кричать и рвать на голове волосы, да только сил на такое совсем не осталось.       «Я не сойду с ума, не сойду, — повторяла Азула. — Мне нужно создать огонь… синий, желтый — неважно».       Она произнесла это и вслух, отчего сразу ощутила себя чуточку бодрее. Однако и сейчас ей не доставало уверенности — чувства, что Азула излучала всегда и во всем, за что бы ни бралась. Она продолжала говорить себе, что в мире важно лишь человечество и его история, важна она сама и ее собственная история, а шогготы с их тайнами пусть катятся куда подальше.       «Ты мелкая соринка, плывущая в море гигантов, — раздался в голове посторонний насмешливый голос. — Не важна и не велика. Никогда не была и никогда не будешь. Просто сдохни».       Оболочка позади нее зашевелилась, и появился Сокка. Он опустился у ее ног и проговорил:       — Пойдем, нужно отнести тебя.       — Куда? Зачем? — приготовилась протестовать Азула. Боль и страх смерти — едва ли не единственное, что еще держало ее на плаву.       — Я соорудил палатку и уже успел развезти огонь — там тепло и сухо. Это ведь то, что любят маги огня?       О, Азула бы отдала все на свете, чтобы согреться и высохнуть. В снежной яме, конечно, было теплее, чем снаружи, и все равно ее одежда промокла, посылая по телу ворох мурашек. Если ради этого рывка придется перетерпеть боль, что ж, Азула готова сделать это…       — Хорошо, — прошептала она. — Только будь осторожен.       Все оставшиеся силы ушли на то, чтобы держать ногу прямой, пока Сокка выбирался из ямы и помогал выйти Азуле. Принцесса отстраненно заметила, что, если нога ответит новой вспышкой боли, это пойдет ей на пользу — так она избавится от изнурительных размышлений о природе шогготов.       Палатка оказалась небольшой. Сокка просто сгрудил в форме конуса балки, на которые накинул оболочку дирижабля и закрепил ее. Внутри потрескивал уютный костер, дым струился и уходил в отверстие наверху палатки. По бокам от огня лежали две широкие деревянные доски, на одну из которых Сокка опустил Азулу. Лежанка, конечно, была ужасно жесткой, о чем принцесса не преминула тут же пожаловаться, но Сокка пообещал в скором времени найти каких-нибудь тряпок.       — Ну? — уселся он напротив. — Как твоя магия?       Азула приподняла ладонь и стиснула пальцы, но не появилось даже струйки дыма.       — Ладно, — вздохнул, помедлив, Сокка. — Есть какие-нибудь идеи, почему это происходит?       — Нет, — отрезала она, не желая делиться проблемами и переживаниями. — Это случилось после того, как я поплелась в пещеры, чтобы отыскать воды, которая в итоге нам и не пригодилась.       — Жизнь забавна.       — Да уж, забавна. Это все одна большая шутка.       Она не собиралась вкладывать и толики скопившейся горечи в свой голос, но Сокка все равно заметил.       — Я знаю, тебе тяжело, но мы пройдем через это. Уже проходим. Могла ли ты вообразить, что мы вообще зайдем так далеко? Твоя нога исцелится, ты еще совсем молода и…       — Заткнись, — проворчала она. — Я не какая-нибудь там изнеженная принцесса, которая не может выдержать трудностей и которую постоянно нужно подбадривать… А еще я видела что-то.       — Ну и что ты видела? Прошу, поделись, что такого важного ты узрела? — спокойно продолжил Сокка, хотя его тон тут же стал насмешливым.       — Не в буквальном смысле. Увидела, когда шоггот вцепился в меня.       — Когда направилась на поиски воды? Сам я лишь заметил сильный поток света, а потом обугленную комнату, в которой нашел тебя.       — Я думаю, он затронул мой разум. Не спрашивай меня, как. Но что-то там осталось, — добавила Азула, когда рассказала все о столкновении с существом.       По лицу Сокки стало понятно, что для него это не новость. Как будто он уже подозревал о переменах внутри нее. Пожалуй, Азула недооценила его дикарские инстинкты…       — В смысле что-то осталось? Ты теперь одержима? — отклонился немного назад Сокка, словно опасаясь, что она нападет на него.       — Нет, дурачок, все проще. Он прикоснулся к моему разуму, и я узнала то, что знал он, а он узнал то, что знала я. А потом я его убила.       — Зачем ему прикасаться к твоему разуму?       — Я думаю, он хотел съесть меня. Всю меня… То же самое, очевидно, произошло с нашим другом Хопло.       — И ты расстроена из-за того, что он пытался тебя съесть? — потер висок Сокка. — В таком случае приободрись: здесь больше никто не захочет тебя съесть. Может быть, только быче-тигровый тюлень, но…       — Нет! — раздраженно воскликнула она. — Я не расстроена фактом того, что что-то хотело меня съесть. На мою жизнь покушались и более подлыми способами, и все это дает мне повод жить дальше. Ты… ты не можешь понять.       Сокка молчал какое-то время, а, когда Азула посмотрела на него, расплылся в улыбке. Казалось, он давился смехом уже давно, выслушивая ее рассказ, и в подтверждение этого в самом деле прыснул.       — Я понимаю.       — Что ты понимаешь, дикарь? Просвети меня!       — Опять это слово, — продолжил посмеиваться он. — О духи, ладно, я скажу тебе в чем твоя проблема, причем она затрагивает только людей вроде тебя. Приготовься, принцесса… Когда я прочел журнал Хопло и прошелся по городу, я кое-что понял. Эти существа находятся под землей очень-очень долго. Город не был таким же заброшенным и опустошенным, каким он предстает сейчас, хотя это всего лишь моя догадка. Кто бы его ни построил, — продолжил спустя какое-то время Сокка, — это явно были не шогготы и они были умнее нас. Людей, в смысле. То, как сооружены куполообразные дома… очень часто один поверх другого в виде огромной ячейки, и все это под горой и до сих пор в исправном состоянии…       Он встал и подбросил деревяшек в костер — кажется, это были фрагменты саней. Пламя вспыхнуло ярче, поднимая в воздух столб искр.       — Знаешь, дикари вроде меня привыкли считать, что мир был ничем иным, кроме как обиталищем духов. Сильных и древних. И когда мир разделился на два — наш реальный и их мир духов, — они создали тела людей, чтобы с ними проникать в материальный мир. Кого-то сделали из грязи, кого-то — изо льда. Может, остальных из воздуха и огня… не помню того предания, но мы никогда не задумывались над тем, что всего лишь одолжили эту планету. Что мы не самое важное, что только может быть. Понимаешь к чему я клоню?       Азула моргнула, но промолчала, решив оставить замечания на потом.       — Не понимаешь? Ну смотри. Люди наподобие тебя точно не смирятся с мыслью, что они не самое главное на свете. Идея о том, что все мы — всего лишь такие же мелкие детали чего-то глобального и непостижимого вроде камней, растений и животных, не укладывается в ваших головах. А когда тебе это продемонстрировали, ты вся поникла.       — Хотела бы я, чтобы ты знал то, что доступно мне, — пробормотала она, а потом произнесла громче: — Но твоя голова взорвется.       — В самом деле? Ну что ж, тогда продолжаем пространные рассуждения. Хопло упоминал в журнале, что сеть жизни в хребтах или что бы это ни было разделена от той, что протекает здесь, на поверхности. Как думаешь, что это могло значить?       Азула подумала, что смогла бы дать ему ответ на вопрос, но тогда бы ей пришлось погрузиться глубже в собственное сознание, где еще хранились следы чужого пребывания. А ей этого не хотелось.       — У меня появилась теория, — продолжал Сокка. — Еще тогда, когда я оказался в библиотеке сумасшедшей совы, где рассматривал звездные карты. В космосе нас окружают луна, солнце, звезды и другие планеты. Что, если где-нибудь там, вдали от нас, обитает кто-то еще?       Она кивнула, понадеявшись, что после согласного жеста Сокка точно заткнется, но этого не произошло.       — Понимаешь? Правда? Теперь мы на одной волне! — воодушевился он. — Эти существа под землей не были созданы духами. Мне кажется, их сделали где-то в другом месте и послали сюда… А что, если после этого они создали нас? О нет, стоп, это уже какой-то бред… — торопливо пробормотал он.       Принцесса прикрыла глаза. Море новых знаний так и манило к себе, побуждая нырнуть и потеряться в неизведанных водах.       — Шогготы не создавали город, — выпалила она, не в силах уже сдерживать их наплыв. — Это сделали другие, с головами, похожими на морских звезд, и крыльями, как у летучих мышей. Они сотворили и самих шогготов, правда, наделили их немалой волей и знаниями. Шогготам хватило этого, чтобы поднять восстание и убить своих создателей.       Азула тяжело дышала, хоть самой ей становилось легче оттого, что не приходилось больше сдерживать это в себе.       — Твои догадки не просто догадки, Сокка, ты прав. Самые одаренные и мудрые люди смотрелись бы безмозглой малышней на фоне этих чудищ с головами морских звезд. Даже на фоне самых тупых из них. Они колонизировали эту планету, как поступили со всеми остальными, и создали шогготов в услужение себе. А шогготы… они не умеют думать на самом деле. Они всего лишь подражают и подстраиваются. Могут сымитировать и людское мышление. Так же, как подражают нашим голосам и голосам своих убитых мастеров. Они не наделены мозгами, но легко поглощают, хранят и передают информацию.       Ей стало совсем легко и свободно, будто с кожи наконец-то сняли несмываемый слой грязи. На губах Азулы проступила нервная улыбка, заставившая Сокку нахмуриться.       — И нет, твоя идея о том, что они создали нас, не бредовая. Точнее, они не создавали нас буквально, но поспособствовали нашему появлению. Наделили планету чем-то и позабыли об этом, а оно росло, укреплялось, менялось со временем, принося на землю зелень, деревья, рыб, зверей и наконец нас. Теперь понятнее? Людской род и плесень на позабытом куске хлеба, оказывается, имеют очень много общего!       Весь груз пережитого спал с Азулы. Ей казалось, она даже улетит вместе с дымом в дыру палатки — столь сильно было ее освобождение. От признания, конечно, тут же нахлынула усталость, но это была приятная усталость. Как будто Азула целый день занималась магией огня, а не ползла по заляпанным грязью костям.       Сокка расслабился и задумался над ее словами. Она ожидала, что он вспыхнет, или закатит глаза, или высмеет ее, но он всего лишь пожал плечами и выдал: «ну и?»       Азула закричала от ярости, однако это нисколько не облегчило ее состояния. Она рванула к Сокке, игнорируя боль. Если б только можно было вырвать ему глаза! Тогда бы он увидел то, что видела она, и почувствовал бы такое же унижение, что испытывала она сейчас.       Бросок вышел неуклюжим. Сокка без труда оттолкнул ее от себя и повалил на спину, а после придавил своим телом к снегу. От бессилия Азула вцепилась ногтями в его ногу, но штанина из тюленьей кожи была слишком плотной и она не смогла даже поцарапать ее.       — Хватит. Остановись! Ты же ранишь саму себя.       Как только боль стала невыносимой и попытки вырваться ничего не дали, Азула закрыла лицо руками, а Сокка отнес и уложил ее обратно на доску. Принцесса отвернулась от него, уставившись в стенку палатки. Тело горело от стыда. Не потому, что призналась в том, что знала, и признала себя, как и других, результатом какого-то эксперимента убитых чудищ. А потому что сломалась под тяжестью этого осознания.       — Эй, твоя магия вернулась!       Азула отняла ладони от лица и увидела язычки синего пламени по краю палатки. Она развернулась, заметив, что костер угасает, а искры его разлетаются во все стороны. Втянув больше воздуха, она заставила огонь разжечься с новой силой и улеглась на спину, облизав губы.       — Тебе нужно строить воздушный шар.       — Да, — кивнул Сокка, поднимаясь на ноги.       — В этот раз мне помогла гордость, — проговорила она, когда он уже оказался у выхода из палатки, — чего с тобою никогда не произойдет. Мы могли бы быть в чем-то наравне, но твое смирение тащит тебя назад, тогда как моя гордость поднимет меня на любые высоты.       — Рад, что ты вернулась, — шагнул он наружу.       — Рада вернуться, — ответила Азула самой себе.       «А может, мне еще следует вернуться сюда с армией людей огня и тогда решим, кто настоящие властелины этого мира».       Улегшись поудобнее, Азула не могла не признать, что была бы куда более счастлива, если б никогда не видела и не думала об этом месте.