Колыбель на Хребтах Безумия

      — … ну я и сказал Тоф: «Да, некоторые жуки вкусные, но нужно изрядно повозиться, чтобы найти для них подходящий ингредиент», на что она продолжала твердить, что жуки вкусные только сырые, а потом вмешалась Катара и пропищала: «жуки отвратительны в любом виде!», и мне пришлось объяснять ей, что насекомые — отличный способ насытиться, и… эй! Проснись!       Сокка ткнул Азулу носком сапога, когда почувствовал резкое снижение аэростата. Потом попытался встать и упереться в спинку корзины. Ответа не последовало — он толкнул Азулу сильнее. Ее веки дрогнули, и она уставилась на воздушный шар с чистой ненавистью. Сделав глубокий вдох, принцесса выпустила струю огня изо рта, продержавшуюся несколько секунд.       Ему было почти жаль ее и он бы даже жалел, если б не пришлось бодрствовать самому, чтобы не дать Азуле заснуть. Они летели уже два дня, и, если Сокка не ошибался в подсчетах, на спине Аппы он пролетал Южное Море куда быстрее. Наверняка им потребуется еще полтора дня, чтобы достигнуть нужной точки…       Она испустила еще одну струю огня — на сей раз руками, — и обессиленно откинулась на пол корзины. Ее глаза закрылись, лицо тут же расслабилось.       — Не спи.       — Несколько минуток, — зевнула Азула. — Никто не пострадает.       Сокка поднял взгляд к отверстию в шаре. Снижаться никак нельзя — нужно ловить потоки северо-восточного ветра, иначе полетят еще медленнее. Но на такой высоте воздух остывал стремительно, и шар с ним заодно. Приходилось не смыкать глаз весь полет.       Он обернулся к краю корзины: земля под ними стелилась пятнистым слоем скал и льда. Она напоминала Сокке пирог с кремовой начинкой, отчего рот тут же наполнился слюной.       От усталости Азула даже перестала шипеть и стонать от боли. Лицо ее сделалось совершенно белым, а круги под глазами, наоборот, почернели. Само тело Сокки ощущалось ватным и неповоротливым; он уже не был в состоянии реагировать и на ломоту в мышцах. Когда Сокка заметил очередное снижение воздушного шара, позволил спуститься ему еще ниже, прежде чем тряхнул Азулу.       — Немного придержимся этой высоты, потом опять поднимемся. Дремать будешь между перерывами.       Она ничего не ответила, изогнула руку и послала огонь, прежде чем опять уронить тонкую кисть на живот.       — Больше.       — Нам придется снизиться совсем, — едва ворочая языком, прохрипела Азула.       — Шш, теперь можешь дремать.       — Ох…       Чтобы не заснуть самому, он продолжил вспоминать вслух спор о жуках. Азула не видела никакой трудности в том, чтобы игнорировать его… Сокка поглядывал за ходом полета — к счастью, воздух теперь охлаждался медленнее. Он мог лучше видеть землю, хотя за льдами и скалами было мало, что разглядеть. Струи ветра обдували лицо, отчего он чувствовал себя немного бодрее. Глаза продолжали выискивать серую линию берега на горизонте, хоть Сокка понимал, что до воды еще очень далеко. А еще он сожалел, что не прихватил никаких дров, чтобы жечь их и давать тем самым Азуле поспать, но уже было поздно рассуждать об этом.       Если им все же придется приземлиться и корзина расколется при падении, придется соорудить очередные сани и вести Азулу к морю таким образом. Но тогда он, наверное, свалится без сил на полпути и они умрут… А пока отсутствие сна прельщало больше смерти, голода и холода.       Он похлопал журнал Хопло, размышляя, что делать с шогготами. Было очевидно, что они живут под землей тысячелетиями и не трогают никого, кто сам не натыкается на них по глупости. Наверное, пока следует оставить все как есть. Азула тоже больше не заговаривала о хребтах, но, наверное, она планирует вернуться сюда с планом мести. Интересно, что скрывает подземный город? Может, там есть библиотека наподобие той, из которой их с Аангом и Катарой выгнал Ван Ши Тонг? Сокке не хотелось бы, что Страна Огня завладела подобными знаниями, но он постарался напомнить себе, что война все равно окончится в этом году и всем будет не до хребтов.       — Эй, — воскликнул Сокка, когда потребовался очередной залп огня.       Он опустился на колени перед Азулой, чтобы потрясти ее за плечи. Она уже успела погрузиться в достаточно глубокий сон. Ее веки затрепетали с трудом, а глаза вяло уставились на центральное отверстие в шаре.       — Я сажу его, — прохрипела она, посылая струю пламени слабее, чем требовалось. — Королевский указ, — она вновь прижалась к полу, и голова безвольно дернулась вбок. Сокка понадеялся, что Азула забудет о своем желании, когда проснется в следующий раз.       «Если мы и так парим низко, то, может…»       Сокка выглянул за край корзины и опять склонился перед принцессой.       — Хорошо, ладно. Спустимся. Просыпайся. Вставай! — тряс он ее.       — Я сожгу тебя. — Зло блеснули открывшиеся глаза. — Ты вспыхнешь, как факел.       Вряд ли она способна была поджечь сейчас хоть что-то в таком состоянии.       — Мы снижаемся, как ты и хочешь, но мне нужно, чтобы ты контролировала температуру в шаре. Попробую выпустить немного воздуха с помощью клапана, — с этими словами Сокка приступил к делу. Потом дернул центральную веревку, с удовольствием отмечая, что она поддается легко, приоткрывая отверстие. Однако корзина начала падать быстрее, чем он ожидал.       — Добавь огня! — просипел Сокка, вцепившись из-за всех сил в веревку. Ее трепало на ветру, клапан перестал поддаваться и отверстие не желало закрываться.       — Закрой его, — сбавила огня Азула. — О, надо же, не поддается? Еще одна твоя ошибка? — язвительно добавила она.       Понимая, что клапан заел и ничего уже не изменить, она направила вверх долгую струю пламени. Сокка отпихнул ее, ведь оболочка начала тлеть. Падение становилось все стремительнее. Они бы уже столкнулись с верхушками деревьев, если б те росли в снежных землях. Все о чем, мог думать Сокка, были обломки льдов и выступающие каменные породы, что с легкостью бы вспороли оболочку аэростата.       Он закричал, Азула вцепилась в поломанную ногу, когда шар рухнул. Сокку отшвырнуло на дно корзины, и удар выбил весь воздух из легких. Азула коротко взвизгнула, а потом все погасло. Сдутая оболочка приземлилась на них, заглушая звуки и лишая зрения.       Голова кружилась, Сокка пытался сделать хоть пару глотков воздуха. Кое-как приподнявшись, он оставил Азулу завывать от боли в одиночестве, а сам выкарабкался из корзины, стараясь ничего не ломать.       Он принялся собирать оболочку в кучу, чтобы ее не засыпало снегом и она не обледенела. Скрутив и утрамбовав все как надо, Сокка постарался уложить часть оболочки так, чтобы получился навес. Уже стемнело, когда он забрался в корзину и прикрыл глаза.       — Порвана?       — Ничуть, — выдохнул Сокка. — Можем спать.       Азула поморщилась от боли и замерла. Спустя какое-то время снова беспокойно заворочалась на месте. Видимо, падение все же было для нее неудачным.       — Ты в порядке?       — Нет. Отстань от меня.       Он почти послушался и отвернулся, но неясное беспокойство заставило подползти ближе.       — Где болит?       — Все по-старому, — сдавленно прошептала она.       — Подожди, — приподнялся Сокка, чтобы взбить край оболочки аэростата в виде подушки для нее. Потом немного сдвинул Азулу, чтобы повнимательнее рассмотреть ногу — та выглядела как прежде. — Прости, это все, что я могу сделать.       — Ничего серьезного, просто болит. Спи уже.       — Мы замерзнем.       Азула испустила усталый вздох.       — Тогда делай, что должен.       Сокка расстегнул шубу, скинул ее с плеч, чтобы обнять Азулу и накрыться мехом. Тепло исходило сквозь все слои одежды принцессы, и он старался прижиматься к ней без чувства неловкости. Неловко стало все равно, но он проигнорировал свои ощущения и вскоре заснул.