Возвращение мистера Пингвина

…Что-то было не так. Эд понял это даже прежде, чем открыл глаза. С минуту Нигма, еще до конца не проснувшись, пытался осмыслить это странное ощущение неправильности. Затем он взглянул на часы, и с него мигом слетели остатки сна. Эд сел на кровати... Стоп! Почему на кровати, если он уснул на диване? Почему кровать застелена? И почему на нем не пижама, а брюки и рубашка? Рубашка, на рукаве которой были бурые пятна, над происхождением которых Эду не хотелось даже начинать думать. С равной вероятностью они могли быть грязью, шоколадом, кофе или кровью... Вскочив на ноги, Эд понял, почему пробуждение сразу показалось ему странным. Все тело болело так, будто он накануне таскал булыжники – хотя никакой необычной физической активности Нигма не помнил. Ведь вчера вечером он, поужинав и вымыв посуду (была его очередь), просто лег спать... А перед тем, как уснуть, принял важное решение – утром рассказать Освальду про всё. Про План, про существование Другого. Иного выхода не было. Нигма надеялся, что Пингвин, даже этот новый Пингвин, встанет на его сторону. Если ему всё как следует объяснить, если попытаться его убедить, если попросить… Он надеялся – что еще оставалось? Решение раскрыться Освальду было рискованным – но, приняв его, Эд вчера уснул с гораздо более спокойным сердцем. А сейчас с каждой секундой все больше понимал, какую ужасную совершил ошибку. – Освальд! – окликнул Нигма. Он прошелся по комнате, обратив внимание на легкий беспорядок и разбросанные кое-где вещи. Следов борьбы не наблюдалось (уже хорошо), но помещение выглядело так, будто его покидали в большой спешке. Квартира была пуста. Уже зная, что там он тоже никого не найдет, Нигма заглянул в ванную. – Чертов псих, говори, что ты натворил! – крикнул Эд собственному отражению (отметив попутно свежую царапину на своей щеке). Гладкая поверхность зеркала тут же как будто пошла волнами – Другой иногда использовал этот трюк, что Нигма объяснял привязанностью к дешевым спецэффектам. Через миг на Эда смотрела его собственная копия… судя по выражению лица Другого, очень довольная собой копия. – Извини, приятель, – произнес второй Эд тоном, в котором не чувствовалось никакого извинения. – Но я тут подумал и решил, что просто не готов доверить тебе исполнение нашего великолепного плана. Вынужден сообщить тебе, Эд, что ты окончательно утратил мое доверие. Так что, прости, но я всё сделал сам. – Всё сделал сам?! Какого хрена это значит? – Не расстраивайся, Эдди, десерт я оставил тебе. Ты убьешь офицера Пинкни. Я решил дать тебе немного отдохнуть перед этим финальным актом… – Где Освальд? – спросил Эд, пока еще стараясь держать себя в руках. Сейчас Нигму почти не интересовали ни Пинкни, ни Гордон, ни вся эта чертова затея. – Что ты с ним сделал? – Сделал то, что хотел сделать ты, но на что у тебя никогда не хватило бы духу. – Я никогда не… – Ну, зачем ты опять это начинаешь. Я ведь часть тебя, не забыл? – произнес Другой с ноткой раздражения. – Я не собирался причинять вред Освальду! – заорал Эд в зеркало. – Эд, ты ведь понимаешь, кто я, почему я существую? Зачем я тебе нужен? Я лишь помогаю тебе осуществить твои желания. Во мне нет ничего такого, чего не было бы в тебе. – Я хотел все ему рассказать! – И ты действительно верил, что этот святоша поддержал бы наши преступные начинания? Эд глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и борясь с отчаянным желанием запустить в зеркало бритвенным станком или банкой с шампунем. – Освальд был бы не в восторге, я знаю, – процедил он сквозь зубы. – Да, он всеми силами попытался бы меня отговорить. Он сказал бы, что это аморально и противозаконно. Но если бы я представил ему все аргументы, ему пришлось бы согласиться. Если бы мне удалось убедить его, что для меня это единственный выход… – Ну, а если бы он все же не согласился? Что бы ты сделал тогда… Эд? Нигма промолчал. – Тогда тебе будет интересно узнать, – сказал Другой. – Перед тем, как я сделал то, что должен был сделать, я рассказал Кобблпоту про наш план. Как ты и хотел. Мне и самому было любопытно. – И что… что Освальд ответил? – спросил Эд. Внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия. – Твой чокнутый «пернатый друг» согласился со всем. С ограблением музея, со взрывом на вокзале (при условии, что не погибнут люди). Он даже – представь себе – в конце концов согласился отправить Джима Гордона за решетку, раз уж иначе за решетку бы отправился Эдвард Нигма. Честно говоря, я был впечатлен. Но насчет необходимости убийства Пинкни он уперся. И ни в какую... – Нет… – еле проговорил Эд. – …Он сказал, что всё расскажет Джиму. – Ты лжешь. – Но в глубине сердца Эд знал, что Другой говорит правду. – Увы, Эд, но он бы нам испортил всю затею. – Где он? – спросил Эд, почти не желая услышать ответ. – А ты подумай, ты же умный, – усмехнулся Другой, явно забавляясь ситуацией. Эд закрыл глаза, изо всех сил пытаясь нащупать хоть какой-то обрывок воспоминания о том, что могло произойти в то время, пока Другой захватил контроль над его телом. Но всё было бесполезно. Эти часы были как будто полностью стерты из памяти. Он посмотрел на свои руки – возможно, они сегодня задушили лучшего друга. Как же мог он ничего об этом не помнить? Он постарался отбросить эмоции и рассуждать спокойно. Если произошло убийство, то оно случилось не здесь. У Другого просто не хватило бы времени все так тщательно убрать и избавиться от тела... Нет, он убедил Освальда пойти в достаточно укромное место, где можно было осуществить задуманное. Но что это за место? – думал Эд. – Ведь я должен это знать. Если бы я решил убить Освальда – куда бы я его отвёл? – Ладно, подсказка, – сказал все это время с интересом наблюдавший за ним Другой. – Когда я жив, я раздет, когда я мертв, я одет. Кто я? Все догадки, которые приходили Нигме на ум в этот момент, имели очень мрачное содержание... – Если ты убил его, просто так и скажи, – наконец сдавшись, потребовал он. – Какой ты скучный, Эд. Так ведь совсем неинтересно. А как же игра? Ты помнишь, как мы здорово развлеклись тогда с телом нашей бывшей? – Ты – больной. Если ты это сделал, я тебя… – И что ты сделаешь? – Другой рассмеялся. – Убьешь меня? Интересно, как? – В Аркхеме тебе точно придет конец! Ты – конченый психопат! – сообщил Эд зеркалу. – Это очень оригинальная угроза, Эд… «Я должен найти Освальда…» Нигма даже не понял, произнес ли он эти слова вслух. Возможно, он их всего лишь подумал. Но Другой тут же отозвался на его мысли: – Знаешь, Эд. Твоя иррациональная привязанность к твоему другу – который тебя, между прочим, предал! – меня даже умиляет. Но сейчас я должен напомнить, что Карл Пинкни вот-вот вернется с дежурства. А значит, времени осталось не много. Тебе нужно успеть всё сделать раньше, чем Джим Гордон выйдет по следу на квартиру Пинкни. Хотя Эд кипел от бессильной ярости – но Другой был прав. Их план был похож на поезд, который, запустив, нельзя было остановить. Нужно было завершить начатое. Если Пингвин мертв, ему уже все равно не поможешь. Если Пингвин мертв… Значит, в последние мгновенья своей жизни Освальд считал, что погибает от его рук. От рук своего лучшего друга. Даже несмотря на его предательство, Эду было тяжело думать об этом... Но все же оставалась небольшая надежда – насколько Эд знал Другого, тот бы не стал так просто и быстро убивать Пингвина. Это, по его мнению, было слишком скучно. Другой захотел бы сначала поиграть. «Сперва нужно разобраться с Пинкни», – напомнил себе Нигма. Наблюдавший за молчаливой борьбой Эда, Другой в зеркале как будто понял его решение и широко улыбнулся, словно стараясь подбодрить. – Давай, Эд. Сосредоточься на главном. Сделай всё, как надо. Ты сможешь!