Вор, укравший у вора

Газеты переливали из пустого в порожнее, статьи предоставляли минимум информации: многообещающий политик Чарльз Таунсенд скончался в собственном доме, есть все основания предполагать умышленное убийство, полиция ведёт расследование, но давать официальные комментарии отказывается. Неофициальные комментарии Уолтеру дал мистер Гарстин: Чарли умер от отравления цианидом. Цианид притаился в конфетах, которые Китти прислали накануне, причём якобы от мужа, по-видимому, отравить хотели её; к счастью, шоколад выбрали неудачный. А Чарли, уходя на работу, прихватил конфетку из коробочки на столике в гостиной. До порога не дошёл. Уолтер опасался, как бы Китти не решила, что он явился на похороны позлорадствовать. У него и в мыслях подобного не было. Чёрное платье подчёркивало её бледность, на усталом лице ярче обычного выделялись голубые глаза, сейчас кажущиеся особенно большими. - Спасибо, что пришёл, - попыталась улыбнуться она, поблагодарив за соболезнования. - Я подумал, что… - Уолтер покачал головой. – Мне показалось, что… - Он вздохнул. – Могу я чем-нибудь тебе помочь? Китти грустно, нервно ухмыльнулась. - Можешь притвориться, будто веришь, что все эти женщины действительно дальние родственницы Чарли или просто жёны его коллег? Уолтер глянул на собравшихся. Среди них впрямь было полно привлекательных женщин с неподдельным отчаянием в очах. Не похороны, а конкурс красоты какой-то. - Постараюсь. В рядах посетителей Уолтер приметил Дороти, ныне носящую фамилию Нэшвилл. Ничего удивительного. Расторжение брака не отменяло наличия у неё и Чарльза троих общих детей, которые, естественно, тоже здесь присутствовали. К тому же, Дороти оставалась частью семьи Чарли, поскольку вышла замуж за его двоюродного брата по материнской линии, очень скоро после развода. Уолтер опять поглядел на скорбящих красавиц. Наверное, не одна и не две из них желали Китти смерти в надежде стать следующей женой овдовевшего Таунсенда. Отравленные конфеты могли появиться в доме и по иной причине, о которой никто не догадывается, но всё-таки версия о ревнивой любовнице пока самая правдоподобная; и полиция это, безусловно, понимает. Уолтера подмывало спросить у бывшей жены, не опасается ли она за свою жизнь, не предприняли ли полицейские защитные меры, однако он сознавал, что такие вопросы только напугают Китти ещё сильнее. Когда гостям объявили, что до выезда на кладбище остаётся четверть часа, одна из женщин не выдержала. Стройная, светловолосая, ухоженная и элегантная, она напоминала подстреленную голубку, от ярости обернувшуюся гарпией. - Это из-за тебя! – набросилась она на Китти. Набросилась фигурально, но есть слова гораздо больнее побоев. – Все знают, что он погиб из-за тебя, ты должна была умереть, не он! «Обозначился лидер в списке подозреваемых, - мысленно отметил Уолтер. – Интересно, здесь присутствует кто-нибудь из полиции?» - Ты и мизинца его не стоила! - истерично надрывалась белокурая особа, игнорируя пытающегося успокоить её спутника. Спутником, судя по всему, был муж. – А Чарли тебя жалел! Жалел, потому и не бросал! Ты же не приносила ему никакого счастья, ты даже не смогла родить ему ребёнка! Если дотоле вдова стояла, онемев от наглости и неадекватности блондинки, то сейчас остолбенела от жестокости обвинения, брошенного прилюдно. Китти словно ударили по лицу, попутно раздев догола. Воцарилось молчание, неловкое, но с отчётливой примесью одобрения. Остальным поклонницам Чарли понравился выпад подруги по несчастью, и каждая радовалась, что не пришлось ничего говорить самой. Через несколько секунд блондинка опять завопила, растерянный и несчастный муж в очередной раз безрезультатно одёрнул её. - Спасибо, что пришли, - очень спокойно отчеканил Уолтер, хватая светловолосую даму под руку. Дама упиралась, однако, наплевав на хорошие манеры, Уолтер без труда отбуксировал её к входной двери. Следом семенил бедный супруг. - Не смеем больше задерживать. – Уолтер стянул с вешалки первый попавшийся женский плащ, накинул на блондинку и выставил её за дверь. Муж блондинки, спешно ухвативший свою верхнюю одежду, вышел сам. Не успел Фэйн вернуться в гостиную, как ожил дверной звонок. Дверь пришлось снова отворить. - Что ещё? – поинтересовался Уолтер, подняв брови. - Это не моё, - всхлипнула блондинка, протягивая плащ. Быстрым кивком Уолтер разрешил ей зайти, чтоб вернуть чужое, взять своё. Если дама и собиралась прорваться внутрь, она оставила затею, лицезря хмурого Фэйна. - Я был на Вашем месте, - напоследок сказал бактериолог мужу блондинки, на которого больно было смотреть. – Понимаю – неприятно, но ничего, переживёте. Люди в гостиной усиленно делали вид, что ничего не стряслось. Три-четыре минуты назад, выпроваживая истеричную особу, Уолтер заметил, что Дороти подошла к Китти, обняла за плечи и утянула куда-то. Китти позволила увести себя, словно в трансе. Хотелось бы верить, что Дороти из солидарности попытается утешить нынешнюю миссис Таунсенд, с другой стороны, ничто не мешало женщине, наоборот, насладиться горем бывшей соперницы, растравить боль. В коридоре за гостиной обнаружилось не столь много дверей, и подле первой же Уолтер, остановившись, уловил голос миссис Нэшвилл. - …не стоит и никогда не стоил. К твоему сведенью, он не был инициатором нашего развода. На развод подала я, а Чарли переметнулся к тебе, чтоб хоть как-то сохранить лицо. Обещал не судиться из-за детей, если я позволю всем считать, что это он бросил меня, а не я его. Не убивайся о нём так. Выходя, Дороти чуть не огрела Уолтера дверью. Женщина наградила его укоризненным и высокомерным взглядом, однако смолчала и удалилась, не забыв захлопнуть дверь. Китти бактериолог не увидел, вероятно, она находилась в другом конце комнаты. Минуту-другую Уолтер перетаптывался с ноги на ногу. Никто на месте Китти не хотел бы обнаружить, что свидетелем неприятного и глубоко личного разговора стал посторонний; поэтому Фэйн не юркнул в кабинет сразу после Дороти. Да Уолтер бы незамедлительно ушёл, если б услышал плач или хоть всхлип; рыдания в данном случае – нормальная реакция. Но из-за двери не доносилось ни звука. В итоге Уолтер осторожно открыл её и заглянул внутрь. - Китти? Молчок. - Китти? – Уолтер прошагал в центр кабинета и только тогда увидел её. Она сидела на полу, в углу, обхватив колени руками, смотрела в пустоту и тряслась. - Китти! Китти была не здесь. Китти была в комнате с синевато-белыми стенами, и сами эти стены словно насквозь пропитались запахом чая и слив. Видимо, чаепитиями здесь заменяли курение. Сколько же и какой крепости надо выпить чая, чтоб его аромат настолько въелся во всё? Доктор был высокооплачиваемым, потому старался выглядеть радушным, но лучше б он этого не делал. Лучше б не ворковал, рассказывая, что вот сейчас она подпишет такие-то документы, потом пойдёт в соседнюю комнату, где переоденется, потом её отвезут в операционную и скоро всё закончится, а через несколько часов, если не возникнет осложнений (что Вы – что Вы, вероятность крайней мала, но мы же профессионалы - перестраховываемся), ей вызовут такси и отправят домой. Лучше б не врал, что будет совсем не больно. Китти одолевало мучительно жгучее желание отпихнуть от себя медиков, спрыгнуть с каталки и убежать, неважно куда, главное – подальше отсюда. Она испытывала беспомощную, горькую панику, зарождающуюся не в голове и не в груди, а в животе, там, где малыш (Китти почему-то не сомневалась, что это мальчик) наверняка уже чувствовал что-то неладное. Ещё не поздно передумать, отказаться, уйти, спасти своего ребёнка. Но Китти слишком боялась остаться в одиночестве, без помощи и поддержки. А когда боль, ужас и раскаяние пересилили этот страх, непоправимое уже случилось. И ради чего всё это было? Ради кого? Ради человека, отпустившего её на смерть, а потом вернувшего исключительно ради собственной выгоды? А она-то, дура, считала, что он, бедненький, поначалу запутался, да одумался, осознал свои истинные чувства к ней. Идиотка. Так тебе и надо. - Китти! Что тут делает Уолтер? Зачем опустился рядом, тормошит её и заставляет посмотреть ему в глаза? Меньше всего на свете Китти сейчас хотелось смотреть в эти глаза. О, он ещё и говорит что-то. Она не пыталась прислушиваться, однако смысл слов до неё добрался. - …Не зацикливайся на этом. Дороти ничто не мешало солгать. А если она и не соврала, это неважно. – Уолтер убрал смоляные локоны, падавшие на глаза Китти, провёл большими пальцами по мокрым щекам, держа её лицо в своих тёплых ладонях. – Неважно. Ты слышишь меня, Китти? В любом случае, Чарли спас тебе жизнь. Китти! – Он переместил руки на плечи вдовы и встряхнул её. – Китти! Она кое-как сфокусировала на нём взгляд. И рассмеялась. - Я ведь убила его, понимаешь? Убила! – выпалила Китти и попыталась вскочить. Уолтер удержал. – Убила, убила, я убила его! – хохоча, восклицала она. Восклицания переросли бы в полноценный крик, не закрой Уолтер ей рот. Вовремя - за приоткрытой дверью показались любопытствующие, притворяющиеся сочувствующими. Где мистер Гарстин? Или Дорис? В крайнем случае, и миссис Гарстин сойдёт! Китти сейчас лучше быть с родными людьми, где они? Может, и существовала разумная, уважительная причина их задержки, однако в данную минуту от этого не было легче ни Китти, ни Уолтеру. Вдова стала вырываться, колотить по плечам и груди экс-мужа ладонями, сначала прямыми, затем сжатыми в кулачки, снова силилась подняться. И всё повторяла, что убила. Другие разобрать это слово не могли, но Уолтер-то знал. Он убрал руку с губ Китти и быстро прижал бывшую жену к себе, лицом к груди. У «сочувствующих» глаза начали заинтересованно вспыхивать, как фонари при включении уличного освещения. - Тише, тише, - зашептал Уолтер, осторожно придерживая Китти. – Всё будет хорошо, успокойся. Тише. Ш-ш. Китти последний раз стукнула Фэйна, слабо, почти неощутимо. Слова сменились слезами. Она судорожно вцепилась в лацканы его чёрного пиджака и заплакала навзрыд. Большинство «сочувствующих» вовсю прикидывали, как распишут сию сцену друзьям и знакомым. Уолтер плевать хотел на их мнения и слухи, надеялся лишь, что это не очень повредит Китти. Наконец, появились мистер Гарстин и Дорис. Уолтер дождался, когда Китти немного утихнет, убедился, что она не собирается снова кричать про убийство, и передал её в объятия отца.