Вор, укравший у вора

Готовясь ко сну в комнате для гостей, Уолтер удивлялся: с чего он столь основательно заподозрил Китти в преступлении? Куда естественнее было предположить, что она винила себя после заявлений истеричной блондинки и говорила в переносном смысле. Но о переносном смысле Уолтер тогда не подумал, и теперь не понимал, почему, ведь это самое разумное объяснение. Сняв и повесив на спинку стула сначала пиджак, затем жилет, Фэйн посмотрел на своё отражение в зеркале. - Дурак. Уолтер давно уже понял, что в микробах разбирается гораздо лучше, чем в людях. Когда он женился на Юй-лань, от него отвернулась половина родственников. Мужчина предвидел подобную реакцию, но всё равно удивился, ибо отвернулась совсем не та половина, от которой он этого ожидал. Те, кто раньше улыбались, обнимались и приглашали погостить на праздники, отныне притворялись, будто не знакомы с ним. Зато те, кто, казалось, сроду не проявлял к Уолтеру интереса, присылали поздравления, навещали, без надменности общались с Юй-лань. Уолтер вернулся на работу через два дня после похорон жены и дочери, он больше не мог оставаться дома. Сам напоминал ходячий труп, но пытался что-то делать – вкривь, вкось и невпопад, иногда не понимая, чем вообще занимается. Помощь предлагали коллеги, которые, наверно, прежде и имени его не знали; а сослуживцы, месяцами трудившиеся с Уолтером бок о бок, не проявляли ни грамма сочувствия, хотя, возможно, кто-то не знал, как правильно себя вести, и опасался причинить лишнюю боль. Не стоит, впрочем, полагать, будто люди всегда полны сюрпризов, некоторые оказываются аккурат такими, какими видятся. Например, мистер Райли, бухгалтер из лондонской лаборатории, всегда производил впечатление пакостника, любящего делать подлости исподтишка, и именно таковым был в действительности. Нельзя сказать, что Уолтер разочаровался в людях, ведь он никогда особенно и не очаровывался. Пропало инстинктивное стремление нравиться всем подряд, свойственное стеснительным натурам. Он по-прежнему оставался тихим, застенчивым человеком и не стремился себя перекраивать. Просто целый список сомнений и опасений из круга проблем бактериолога вытеснило настоящее горе, и многое теперь казалось слишком мелким, пустячным, чтоб задумываться и уж тем более расстраиваться. Отогнув покрывало, Фэйн обнаружил голый матрац. Комната для гостей к гостям была не подготовлена. Китти забыла об этом, и смешно её винить. Вернув край покрывала на место, Уолтер лёг, сняв ботинки и оставив брюки с рубашкой. Придётся встать пораньше и переодеться дома, прежде чем идти в лабораторию; не хотелось на работу, куда вернулся меньше месяца назад, являться в мятой одежде. А Чарли Таунсенда жаль. Он, при всех недостатках, не был злым. Не обременённым моралью, эгоистичным, не слишком честным – очевидно, да. Однако сложно представить, как Чарли радовался бы смерти чужой жены и открыто заявлял об этом овдовевшему, обезумевшему от горя человеку… Уолтер тогда впервые в жизни по-настоящему кого-то ударил, о чём ничуть не жалел, но и повторения опыта не желал – противно. Подушки были пухлыми, мягкими и даже с дежурными наволочками. Уолтер удобно устроился и заснул. Ему приснилось, что пьяный мистер МакЛарен украл зарплатные ведомости и убежал, а Уолтер гонялся за ним по болоту, чтобы отнять бумаги. Когда Фэйн поймал документокрада, выяснилось вдруг, что на том необычная одежда. «Странно, - подумал Уолтер, проводя ладонью по прохладной гладкой ткани, - откуда у МакЛарена шёлковое платье?» Бог с ним с платьем, этому ещё можно найти какое-то объяснение, но когда и, главное, как МакЛарен умудрился обзавестись женской грудью?! Бактериолог ошалело открыл глаза и отдёрнул руку. Рядом с ним лежала Китти в одной ночной рубашке. Смотрела на Уолтера и молчала. Бледная, с лихорадочно блестящими и одновременно безжизненными глазами. Всё это Уолтер разглядел, поскольку за окном уже рассветало. Китти коснулась рукой волос Фэйна, потянулась к нему в попытке поцеловать. Но он, окончательно проснувшись, отпрянул. Едва не упал с кровати. - Спокойно, - скорее себе, чем ей сказал перепуганный Уолтер. Он вскочил на ноги и отступил от постели. – Спокойно! Будем считать, что у тебя приступ лунатизма. Возвращайся к себе, и мы никогда об этом не вспомним. Сперва Китти вовсе не шевелилась, затем плавно поднялась и села, опустив ступни на пол. Ещё пару секунд она изучала свои колени, прикрытые подолом. Потом подняла взгляд. - Помоги мне, Уолтер. Прозвучало настолько беспомощно, жалобно и устало, что он отказался от идеи спасаться бегством. Растерянно покачал головой, вздохнул, тоже присел на кровать, не очень близко к Китти. - Всё будет хорошо. Просто не сразу. Китти словно не слышала его, однако смотрела пристально. - Я не чувствую себя живой. Она и правда не чувствовала. Темнота оказалась не такой страшной, как сумерки. В темноте теоретически могло что-то таиться, а сумерки обнажали пустоту. Горькую, безысходную пустоту в комнате, в душе, в будущем. Ощущение вспыхнуло ещё днём, в кабинете, но почти угасло, когда Уолтер её обнимал. На какие-то мгновения ей сделалось легче, спокойнее, сделалось практически уютно. Вернуть бы это хоть ненадолго. - Я не чувствую себя живой, - повторила Китти, и Уолтеру стало жутковато, не от самих слов, а от спокойного тона. Фэйн придвинулся к бывшей жене, плавно притянул к себе и аккуратно, с опаской заключил в объятья. Китти закрыла глаза, приникла к нему, как-то сжавшись. Шумно выдохнула и снова проронила: - Я не чувствую себя живой. Уолтер стал слегка покачиваться, как бы баюкая её. - Всё будет хорошо. – Он не знал, что ещё сказать. Он никогда не был силён в речах. – Всё будет хорошо. - Я не чувствую себя живой. Да что ж такое!.. А может, это то, что и ему нужно – почувствовать себя живым? Уолтер удивился своей мысли, а ещё больше тому, что она не вызвала у него внутренних протестов. - Китти. Молодая женщина подняла голову, и двое, после секундного ступора, поцеловались. Это был чудной поцелуй. Без головокружения, без замирания сердец, однако с технической точки зрения недурной. Китти отодвинулась и расстегнула две пуговицы на рубашке экс-мужа, с остальными он разобрался сам. Уолтер снял рубашку и майку. Китти забралась на кровать и, сев по-японски, стянула с себя ночнушку, под которой ничего не было. В смысле, ничего из белья, а так - очень даже было. Было на что посмотреть, чем восхититься. И Уолтер смотрел, с интересом, с одобрением. С желанием. Что, кажется, не помешало щекам и шее начать краснеть, а пальцам – предательски слабеть. Рассвет не настольная лампа, его не выключишь. С другой стороны, чего бояться? Фэйн не обязан оправдывать ничьих ожиданий. Он впервые в жизни постигнул преимущества не брачных отношений: если кому-то что-то не понравится, всегда можно разойтись и больше никогда не встречаться. - Ты патриотка? Китти решила, что ей послышалось. - Что? - Ты патриотка? «Похоже, он сошёл с ума. Ну и отлично». Ей захотелось улыбнуться. - Безусловно, - с чувством заверила Китти. – А почему ты спрашиваешь? - Хочу быть спокойным хотя бы за Отечество. Китти ни черта не уразумела, но это было неважно. - Так мой ответ правильный? – Она, вновь придвинувшись, положила руки Уолтеру на плечи. - Однозначно, - степенно кивнул он, скользя ладонями по бархатистой коже её спины. Формально это не измена, Чарли мёртв, Китти – свободная женщина. Но Фэйн чувствовал себя вором. Проклятье, если на то пошло, Чарли первым начал, первым увёл у Уолтера жену; Уолтер и Китти сейчас хотя бы не в супружеской постели Таунсендов. Получается, Фэйн – вор, укравший у вора, прямо как Робин Гуд. Только в легендах о благородном бандите вроде нет ни слова про то, что он грабил мёртвых, чьи тела и остыть-то толком не успели. Совесть неоднократно напомнит Уолтеру об этом. Позже. Они не могли быть влюблёнными, но они могли быть друг с другом ласковыми. Два человека, готовые на стенку лезть от тоски. Притом молодые и здоровые, так что физиологически всё было неплохо. Гораздо лучше, чем Китти помнила и ожидала. Она вцеплялась в покрывало, кусала губы, потом закусила пальцы, резко откинув назад голову. Уолтер замер, впившись губами в её шею. Через пять, может, через десять секунд или через полминуты он завершил прерванный поцелуй, после коснулся губами ключицы Китти. Не поцеловал в губы, и молодая женщина не поняла, облегчение это для неё или разочарование. Китти допускала, что позднее придёт осознание вины, стыд, неловкость. Но всё это уже не пустота. Вскоре Уолтер встал, оделся, они очень вежливо попрощались, и он ушёл. Через несколько недель Китти поняла, что беременна.