Вор, укравший у вора

Те, кто говорят, что беременность всегда делает женщину прекрасной, безбожно врут. Множество приятельниц Китти и её собственная сестра от беременности, наоборот, дурнели, и это не упрёк – организм перестраивается, ресурсы тратятся на куда более важные вещи, чем внешняя красота. Но вот Китти впрямь похорошела. Здоровьем она обладала отменным, и, главное, была счастлива, почти безумно. Хотя и понимала, что сложностей не избежать. Окружающие сочтут, что дитя – подарок судьбы, дар небес, посланный в утешение несчастной вдове. Однако рано или поздно кто-нибудь заметит, что ребёнок Чарли на Чарли не очень-то и смахивает. Впрочем, даже сей факт не пугал молодую женщину. В конце концов, подбадривала она себя, важно, что ребёнок будет похож на её мужа, а на второго или первого - это уже детали. Будь Китти героиней дамского романа, она сохранила б всё в тайне от Уолтера, а через энное количество лет он бы сам догадался, что приходится отцом ребёнку, случайно увидев у того под лопаткой или на пятке какое-нибудь фамильное родимое пятно. Но Китти отнюдь не была уверена, что в семействе Фэйнов есть опознавательные пяточно-лопаточные родимые пятна, да и попросту не хотелось превращать жизнь в фарс. Уолтер имеет право знать, а уж что он будет или не будет делать, ему решать. Она спросила у отца, где работает Уолтер, приехала, нашла экс-мужа. У Фэйна был отдельный кабинет, посему они остались наедине. - Как-то это странно, - с нервным смешком отметил Уолтер. Он не представлял, как теперь вести себя с ней, не понимал, зачем она пришла. - Сейчас будет ещё страннее, - пообещала Китти и сделала глубокий вдох. А зачем тянуть? – Я беременна. Уолтер как стоял, опёршись ладонью на край лабораторного стола, так и застыл памятником всем ошеломлённым учёным. Правда, не очень надолго. - Понятно, - произнёс он, отмерев. Какие-то эмоции в его голосе были, но Китти не сумела классифицировать их даже приблизительно. – Я имею к этому причинно-следственное отношение? - Прямое и непосредственное, - кивнула Китти. До чего же всё нескладно и неуклюже. – Послушай, я понимаю, насколько нелепо это выглядит со стороны. Пришла бывшая жена, заявляет, что ждёт от тебя ребёнка, а у тебя других хлопот по горло, и не очень-то ты уверен, что она не врёт и не пытается воспользоваться тобой, раз уж осталась без действующего мужа… У тебя нет причин верить мне, верить, что ребёнок не от Чарли… - Насчёт Чарли я как раз не сомневаюсь, - пробормотал Уолтер, всё с тем же непроницаемо-каменным лицом, которое свидетельствовало либо о полном равнодушии, либо о глубоком шоке. Фэйн оторвал взгляд от окна и перевёл на собеседницу. – Он ведь не мог иметь детей, да? Китти нервно моргнула. - Откуда ты знаешь? Уолтер покачал головой. - Я не знаю. Не знал. Просто предположил – исходя из того, что все дети Дороти не от него. – Он всегда чувствовал себя отвратительно неловко, залезая в чужие жизни, а тут ещё Китти смотрела на него практически с ужасом, определённо ожидая объяснений. – На похоронах я выражал соболезнования, разговаривал с мальчиками. Заметил, что у всех зелёные глаза. - Цвет очень редкий, но в семье Чарли зеленоглазых полно, это один из поводов для фамильной гордости. - Может быть, но у самого Чарли глаза были серые. - И что? - А у Дороти – карие. – Уолтер провёл ладонью по рту и подбородку. – Ребёнок не может быть зеленоглазым, если у одного родителя серые или голубые глаза, а у другого – карие. Вероятность – ноль процентов. Это генетика, весьма занимательная наука. - Тебе самому не противно столько знать? - Иногда аж до тошноты. По дороге сюда Китти готовилась уверять, что ребёнок не от Чарли. Этого не потребовалось. Но ведь Уолтеру ничто не мешает думать, что у неё мог быть кто-то третий, если не четвёртый. Вдруг к Китти выстроилась целая очередь из желающих утешить после кончины мужа, а то и вовсе выстраивалась ещё до смерти Чарли? Нет, Уолтер не может настолько плохо о ней думать. Он и не думал. Он знал, что Китти из тех, кто отдаётся только по любви или от отчаяния. «Я, видимо, гожусь лишь для второго варианта», - невесело хмыкнул про себя учёный. И всё-таки Уолтер должен был спросить. Он отошёл от стола и остановился в полушаге от бывшей жены. - Китти, ребёнок действительно мой? Она сама не ожидала, что усмехнётся. - Пожалуй, у меня нет права обижаться на такой вопрос, но сейчас ужасно захотелось влепить тебе пощёчину. На его лице не мелькнуло и подобия улыбки, он оставался серьёзным, как экономический кризис. - Влепи, если надо, - произнёс Уолтер тихо, едва не запинаясь. - Только скажи правду. - И ты поверишь, если я скажу, что ребёнок от тебя? - Да, потому что очень хочу поверить. Китти замахнулась ладошкой и стукнула Фэйна, но не по лицу, а по уху, легонько, для проформы. - Он твой. Паника – вот что отразилось в глазах Уолтера. Па-ни-ка. Не слишком-то было похоже, будто он хотел поверить Китти. - Понятно. – Уолтер сжал губы и потёр ухо. Вернулся к столу. Побарабанил пальцами по столешнице, опять бесцельно пялясь в окно. Снова посмотрел на Китти не меньше, чем через минуту. – Мне нужно подумать. - Разумеется. - Не возражаешь, если я зайду к тебе сегодня вечером, часов в восемь? - Нисколько. - Или, возможно, лучше завтра, в обеденный перерыв – примерно полвторого. - Как тебе удобнее. – Китти потеребила ремешок дамской сумочки, которую держала в руках. – Тогда до встречи?.. - Да. Да, до встречи. Уже собираясь открыть дверь, Китти вдруг обернулась. - Уолтер? Он встряхнулся и одарил её рассеянным взглядом. - Что? - Когда ты начал увлекаться этой своей генетикой? - Я не увлекаюсь ею. Просто прочёл несколько статей. - Давно? - Лет пять назад. - Ты же виделся со старшим сыном Чарли в Шанхае. Ты мог… Сказать о глазах, хотя бы в отместку. - Прежде всего, я не генетик – не специалист, чтоб разбрасываться такими заявлениями. Вряд ли кто-то вообще принял бы это всерьёз. И потом, скажи я о своём наблюдении, это поставило бы под удар Дороти, которая не сделала мне ничего плохого, и сломало жизнь парню, который вовсе ни в чём не виноват. Мне б не стало легче, а два, то есть, как теперь выяснилось, четыре человека пострадали бы.