Вор, укравший у вора

Китти задалась двумя вопросами: может ли от радости случиться инфаркт, и были ли в истории случаи, когда кого-то душили насмерть в объятьях, выражающих полнейшее счастье? Первая опасность всерьёз грозила её отцу, вторая – мужу. Сначала идея показалась нелепой, странной, почти чудовищной, однако, поразмыслив, Китти вынуждена была признать: предложенный Уолтером выход оптимален и логичен. Если они поженятся до рождения малыша, это избавит их от бумажной волокиты, Уолтеру не понадобится усыновлять якобы чужое дитя, собирая горы документов и тратя массу времени; мальчик или девочка уже родится под фамилией Фэйн. «Тебя не смущает, что люди сопоставят сроки и будут думать, что ребёнок от Чарли?» «Меня не волнует, что думают посторонние люди, Китти». После появления младенца они подождут для приличия несколько месяцев и разведутся. Причина развода? Да разве сложно что-нибудь придумать? Ну, например, религиозные разногласия. «Какие религиозные разногласия могут быть с тобой, Уолтер? Ты вообще атеист!» «У меня на лбу это не написано. На досуге полистаю энциклопедии, поищу подходяще вопиющую религию. Потом ты расскажешь судье, что больше не в силах жить с человеком, чья вера вступает в конфликт с твоей». «Это бред». «Люди любят бред. И не забывай, я был женат на китаянке, большинство считает, что от такого человека стоит ожидать чего угодно. Тебе поверят, даже если ты заявишь, что я каждое полнолуние вывожу тебя в лес, заставляю разводить там ритуальный костёр, отлавливать белок и торжественно приносить их в жертву. Только не переусердствуй с рассказом, я хочу остаться на свободе и не потерять родительские права». Словом, Уолтер предложил фиктивный брак, Китти подумала и согласилась. Всё сделали быстро и по-деловому, без лишних свидетелей, просто поставили подписи в документах. «Обручальных колец не будет?» - полюбопытствовал регистратор. «Нет, - ответил Уолтер. – Религия не позволяет». Китти предпочла бы вовсе ничего не рассказывать родне, однако возможности такой не было. Пришлось наведаться в гости и поставить отца с матерью перед фактом: любите-жалуйте, вот ваш старый новый зять (про фиктивность брака молодожёны решили не распространяться без крайней необходимости). И теперь Уолтер приобретал красноватый оттенок, испытывая острый недостаток воздуха в объятьях тестя. - Если что, я тоже здесь, папа, - выдавила улыбку Китти, оторвавшись от наблюдения за матерью, которая восторгов мужа не разделяла. - Конечно, родная, прости, поздравляю! – Мистер Гарстин выпустил Уолтера, обнял дочь, смахнул слёзы умиления, и вновь обхватил бактериолога, правда, уже ненадолго. – Это ведь нужно отпраздновать… Боже мой, боже мой, я не могу поверить, какая замечательная новость! Какая радость! Уолтер и Китти переглянулись, думая об одном и том же: надо подбросить дров в этот костёр отрады и покончить уже со всеми новостями. - У нас будет ребёнок, - объявила Китти. - О, это потряса… - Внезапно энтузиазм мистера Гарстина не выдержал конкуренции с удивлением. – Но… А… И… - У вас обоих? – Миссис Гарстин впервые глянула на дочь если не с нежностью, то с пониманием. Девочка, видимо, узнала, что ждёт ребёнка от Чарли, испугалась, что не справится без поддержки, и со страху схватилась за того, кто точно не откажет. - У обоих, - твёрдо произнесла Китти. Порой она удивлялась, до чего же её раздражает мать, иногда и причин-то не требовалось. Было в этом нечто неправильное, противоестественное, но Китти уже ничего не могла с собой поделать. – Во избежание дальнейших недоразумений уточняю, что зачат он был уже после смерти Чарли. Вопрос закрыт, дополнений не будет. Папа, ты говорил про празднование. Я бы не отказалась от хорошего обеда. Китти нравился её нынешний дом, не хотелось пустых хлопот с переездом к Уолтеру или в новое общее жильё – всё равно это было бы временное проживание, так не лучше ли спокойно оставаться на месте без лишних нервов и суеты? Уолтер не возражал, брак ведь не настоящий. Бактериолог перебрался в дом Таунсендов (если есть загробная жизнь, то где-то по другую сторону неведомого Чарли наверняка рвал и метал), однако настоял, что будет платить аренду за комнату. Китти повертела пальцем у виска, но Уолтер упёрся и пригрозил, что если она откажется брать деньги, он будет отдавать их экономке. В первую ночь Китти лежала у себя в спальне и гнала мысль о том, что надо бы посмотреть, как там Уолтер устроился, спросить, не нужно ли чего… Если она сейчас отправится узнавать, удобно ли ему, это будет пародией на их первую первую брачную ночь. Нет уж, понадобится – сам придёт. Конечно, он не пришёл. Хотя о бракосочетании не объявляли официально, про событие узнали многие знакомые. В гости потянулись приятельницы Китти, которым не терпелось выведать подробности. Китти делала грустные глаза, вздыхала и проникновенно объясняла, что она и Уолтер – два человека с разбитыми сердцами, многое испытали, многое потеряли и теперь хотят быть вместе, спасаясь от горя. Верили, может, не все, но все сочувственно кивали, некоторые пускали слезу. Молодожёны даже получили пару посылок с подарками и поздравительными открытками. - Полагаю, это для тебя, - кашлянул Уолтер, достав из плотной коробки и развернув кружевную ночную рубашку на тонких лямках и с длинным подолом. - Как ты догадался? – съехидничала Китти, забрав вещицу и начав просматривать на наличие непрозрачных участков. - Размер не мой. Он уходил на работу рано утром, приходил поздно вечером. Выходные чаще всего проводил за чтением у себя в комнате. Не избегал Китти намеренно, но и не стремился проводить с ней больше времени. Соглашаясь на брак, Китти опасалась, что станет чем-то вроде ходячего инкубатора, что мужа будет интересовать исключительно ребёнок. Но Уолтер не проявлял особого интереса ни к ней, ни к малышу, ограничивался стандартными вопросами о её самочувствии. Китти иногда гадала, зачем Уолтер вообще хочет, чтоб ребёнку досталась фамилия Фэйн. Из принципа? Из-за гордыни? Поводов заподозрить его в более тёплых мотивах бактериолог не давал. Когда Китти впервые почувствовала, что малыш шевелится, её восторгу не было предела. Уолтер же на новость отреагировал сдержанно, он не спросил, можно ли дотронуться до живота жены. Движения ребёнка пока были несильными и ощущались только изнутри, снаружи вряд ли получилось бы что-то уловить, но, чёрт побери, откуда это полное отсутствие энтузиазма? «Тоже мне отец», - разозлилась Китти. Ребёнок рос и креп. Китти смеялась, когда, кладя руку на живот, чувствовала мягкие, как бы приглушённые удары по ладони. Она была слишком счастлива, чтоб обижаться. - Ух ты, он или она опять пинается, - улыбнулась Китти субботним вечером. Они с Уолтером после ужина сидели в гостиной. Бактериолог оккупировал кресло, уткнувшись в очередную книгу. Китти посмотрела на мужа, покусывая губу, и с преувеличенной беспечностью спросила: - Хочешь потрогать? - Нет, не хочу, - сказал Уолтер, поднялся и ушёл к себе.