Вор, укравший у вора

В середине декабря суд вынес приговор Мэри Андерсон – девушке, убившей Чарли. Мисс Андерсон была барышней импульсивной, но умом не блистала, вычислили и поймали её быстро. Китти испытала нечто очень похожее на облегчение, узнав, что Мэри приговорили не к смертной казни, а к двадцати пяти годам заключения. Разумеется, Китти не симпатизировала своей несостоявшейся убийце, однако понимала, что если уж не благодарна ей, то обязана. Ужасно звучит. Правда жаль, что так вышло с Чарли. Но если б не это, Китти, скорее всего, до последних дней считала бы, что не имеет детей по собственной вине, и продолжала жить с мужчиной, изменяющим ей напропалую. У неё не было бы ребёнка, не было бы Уолтера… К Рождеству они купили большую ёлку. Ветви, до которых можно было дотянуться с пола, Китти украсила самолично, с огромным энтузиазмом – она всегда обожала рождественские приготовления. В её положении и речи быть не могло о восхождении на стремянку, посему верхние ветви украшал Уолтер. Под неусыпным контролем жены: то эта игрушка висит не так, то та не эдак, вон те две надо поменять местами, а синий шар нелепо смотрится между фиолетовой шишкой и бело-жёлтым колокольчиком, перевесь. Через два часа бактериолог пригрозил сделать себе харакири, если Китти не уймётся. Ей пришлось умерить пыл, и, хоть замечания порой вырывались наружу, их количество заметно уменьшилось, и процесс прихорашивания ёлки потёк значительно быстрее. - Мои родители приглашали нас к себе встречать Рождество, - сообщила Китти, подавая мужу блестящую разноцветную бабочку. – Я отказалась. - Почему? – Уолтер не расстроился, он предпочитал проводить праздники дома без «дополнительных» людей, однако от Китти подобного не ожидал. - У меня в этот вечер важное дело. - Какое? - Не общаться с матерью и не портить себе праздник. Уолтер помолчал немного. - То есть неприязнь к матери уже переросла твою любовь к отцу? Извини, что-то тут ненормально. - Будто я не знаю, - фыркнула Китти, беря из коробки очередную ёлочную игрушку. – Но это сильнее меня, особенно сейчас. Наверное, гормоны берут своё. - Ты в курсе, что после родов это оправдание перестанет действовать? – Уолтер взял украшение, но не стал подвешивать. Он спустился на одну «ступень» ниже и наклонился в сторону Китти, упёршись локтями в верхушку стремянки. - Да, именно потому использую его на всю катушку, пока есть возможность. – Под спокойным изучающим взглядом Уолтера Китти сделалось неловко. – Я сама не в восторге, ясно? Сама понимаю, что веду себя неразумно. Но иногда меня от неё просто трясёт. Бактериолог в число ярых фанатов миссис Гарстин не входил. Иногда ставил себя на место Китти и осознавал: если б привелось жить с миссис Гарстин под одной крышей и единственным способом избавиться от её общества было вступление в брак, лично Уолтер женился бы хоть на Чарли Таунсенде, лишь бы сбежать. Но усталость и раздражение – одно, ненависть – иное. - Это из-за меня? Китти уставилась на него широко раскрытыми глазами. - При чём здесь ты? - При том, что под напором матери тебе пришлось выйти замуж за нелюбимого мужчину. Китти приоткрыла рот. Подходящие слова отыскала не сразу, первым из них было: - Нет. – Она тряхнула локонами. – Нет. – Если на то пошло, упрёки матери являлись далеко не единственной и, наверное, даже не главной причиной, по которой Китти согласилась стать женой Уолтера, там набирался внушительный список: давление общества, злорадные или жалостливые взгляды приятельниц, страх перед бесполезно убегающими годами и одиночеством, желание быть не хуже младшей сестры. Сейчас не стоит сей список озвучивать. – Это началось уже после нашего с тобой расставания – когда я вернулась из Китая. Мы с матерью и прежде не слишком ладили, но всё было мирно и вполне обычно. А тут я словно впервые её увидела, ведь после долгого перерыва на многие вещи смотришь совсем по-новому. То, что раньше было привычным и не замечалось, теперь бросалось в глаза: как она обращалась с папой, как в первую очередь думала о мнении света, а не о благополучии родных, как любой ценой хотела достичь высокого положения, и потому стала автоматически боготворить Чарли, даже… - Вот оно. - Даже что? – после ощутимого перерыва спросил Уолтер. - Даже считала и открыто говорила, что мне необычайно, незаслуженно повезло. Если узнавала, что мы с Чарли ссорились, всегда была на его стороне, не спрашивая, каково мне. – «Я никогда, - мысленно обратилась Китти к своему ребёнку, плавно обхватив живот, - никогда не променяю тебя на чьё-то мнение». – Она лезет с указками в семейную жизнь Дорис; и в мою пыталась соваться, но я к тому времени достаточно осмелела, чтоб дать отпор. Уолтер слушал внимательно, не отводя глаз от жены. Стеклянная бабочка в его руке уже перестала покачиваться. Китти вдруг вспомнила, что родители Уолтера умерли много лет назад. Он, наверное, немало бы отдал за возможность повидаться и с матерью, и с отцом. - Думаешь, я неблагодарная? Не ценю былой заботы, не ценю того, что имею? Упускаю возможность быть с близкими, пока они ещё здесь, а потом буду раскаиваться? В глазах Уолтера мелькнуло удивление, ведь думал он совсем о другом. О том, что через год всё это уже не будет его касаться. Через год, вероятно, они с Китти уже будут разведены. Мысль отдавала грустью и сожалением. Что фактически пугало. Не хотелось опять становиться безответно влюблённым ненужным дураком. - Я думаю, - Уолтер выпрямился, - эту бабочку лучше повесить с другой стороны.