Вспоминая о нашем пути

Нарцисса ожидаемо сверкала на балу настоящим бриллиантом, до уровня которого многим из присутствующих не дорасти никогда. Рядом с великолепной леди, хозяйкой мэнора бледной тенью стояла Астория, супруга Драко и заученно улыбалась прибывающим гостям, явно скучая. — Северус, ты припоздал, — проговорила Нарцисса, когда я склонился над её тонкой холёной рукой для символического поцелуя. — О тебе уже не раз спрашивали члены вашей кошмарной коллегии алхимиков. Зачем ты вообще написал ту статью в канун бала? — Может быть затем, чтобы обо мне точно не забыли? — риторически спросил я, слыша саркастичный смешок со стороны Рона, на который леди недовольно поджала губы, так до конца и не сумев принять наш брак. Равно как и близкие друзья моего супруга, не оставившие до сих пор попыток вырвать рыжего из лап мерзкого Пожирателя смерти, наверняка чем-то опоившего его. Мистер Поттер и миссис Поттер — это вообще моя боль вот уже больше десяти лет, ибо Рон до сих пор надеялся на то, что мы будем дружить домами. Ситуацию отчасти спас Люциус, непонятно с какой радости решившего изобразить из себя хозяина-душа-на-распашку. Он подойдя к нам обнял меня, похлопывая по спине и восклицая: — Северус, друг мой! Где ты пропадал всё это время?! Наверное мхом уже зарос от своего домоседства. Так нельзя. Надо хоть изредка выбираться в люди! Кстати, Рональд, вас искала чета Поттер. Мы с супругом переглянулись, улыбнувшись почти неискоренимому желанию всех без исключения Малфоев отделить нас друг от друга, поделив между слизеринцами и гриффиндорцами. Другое дело, что Рону слушать бесконечные жалобы на жизнь со стороны Люциуса и мудрствования старых маразматиков учёных-алхимиков было невероятно скучно, и он невольно начинал их пародировать, на что было невыносимо тяжело глядеть, сохраняя при этом серьёзное выражение лица. Я же себя представить в его компании воинствующих победителей не мог, и даже не потому, что там меня принимали в штыки — терялся сам смысл таких выходов на праздники и балы, где я обычно получал толчок для дальнейших исследований и новые темы. Об этом было известно всем сторонам, так что на приёмах я и Рон почти всегда со скоростью звука разлетались в разные стороны. — В таком случае, мистер Малфой, разрешите откланяться. Мне, пожалуй, стоит найти друзей, пока они не начали снова волноваться, — оскалился Рон. Люциус болезненно поморщился на его почти ничем не завуалированный намёк на наше Пожирательское прошлое, а мне стало смешно. Мой дорогой супруг оказался тем ещё язвой и пересмешником. Охотно обучившись у меня азам словесной дуэли, он топтался по больным местам противника с грацией молодого слона, не желая обвешиваться словесами, как рождественская ель гирляндой. А ещё ему частенько не хватало выдержки и хладнокровия, и он бросался в спор со всей своей пылкостью и непримиримостью, но у каждого свои недостатки и совершенных людей нет, как бы не пыжился Люциус, подавая себя как эталон идеала. К тому же в спальне мне пыл Рона очень даже нравился. — Как ты его вообще терпишь? — поинтересовался мой друг, когда рыжий покинул наше общество. Этот вопрос рано или поздно должен был всплыть, и я даже удивлён, что Малфой, зная за мной склонность к упорядоченности, строгости и некой аскезе, не задал его раньше. Я улыбнулся уголками губ и проговорил: — Временами с трудом. Но чаще с радостью.