One night

— Вы хоть понимаете, какая это чушь?! — уже почти психовал Алек.       Голубоглазый сидел в центральном отделении полиции в кабинете для допросов. Руки парня были в наручниках. Напротив сидел офицер лет сорока и упорно продолжал обвинять юношу. — Чушь? Что чушь? То, что ты чуть человека не убил? — продолжал нападать мужчина. — Для тебя это пустяк? — Да, Вы издеваетесь?! — начал кричать Лайтвуд. Всё начинало выходить из-под контроля. — Я его и пальцем не тронул. С чего Вы это вообще взяли? Передайте мистеру Бейну… — Я не могу ничего ему передать. — спокойно перебил голубоглазого коп, крутя в руках свой значок. — Магнус Бейн лежит в коме со вчерашнего вечера. — Ч-чего? — округляя глаза, переспросил Алек.       Так, это уже не смешно. Что за хрень, мать его, происходит?! — Да, он в коме. — продолжал офицер. Голос его был насмешлив, но в то же время суровым. — Что, удивлён, что не убил? — Я… Я ничего не понимаю… — Лайтвуд кое-как зарылся пальцами в волосы. Из-за наручников эта манипуляция казалась очень сложной. — Когда я уходил, с ним всё было в порядке… — Когда ты покинул офис мистера Бейна? — продолжал допрос мужчина, не обращая внимания на растерянность парня. — Мне нужно точное время. — Я не знаю… Около пяти часов вечера… — пожал плечами голубоглазый.       Вся эта ситуация до сих пор не укладывалась у брюнетка в голове. Слишком. Слишком много событий за какие-то три дня… — А потом вернулся в восемь, дождавшись, когда всё уйдут, выключил камеры видеонаблюдения, ворвался в кабинет начальника и пустил в тело Магнуса Бейна две пули. Так? — предположил коп. — Что? Нет, нет! Вы чего? — начал активно отрицать юноша. — Я был в больнице. У моей сестры была операция на мозге. — Я знаю. — так же спокойно подтвердил мужчина. — Ты покинул больницу в полседьмого. Полтора часа как раз хватило бы, чтобы взять пистолет и доехать в офис. — настаивал офицер. — Признавайся, парень. Может, меньше дадут.       Алек закатил глаза. Нет, ну, это вообще серьёзно сейчас?! — Я. Его. Не. Убивал. — процедил голубоглазый. — Магнус был тем ещё козлом, у него наверняка много врагов. С чего вы решили, что это был я?       Хотелось разреветься или же истерично захихикать. Всё это было похоже на кошмар. Ужасный, жестокий кошмар. — Конечно, не убивал, только ранил. Причём достаточно серьёзно. — усмехнулся коп. — Ему повезло, что он был пьян в стельку. Иначе бы его не спасли. — перевёл взгляд на растерянного юношу. — Прекращай отрицать, Лайтвуд, всё равно все улики указывают на тебя. — Да, какие, мать вашу, улики? — начал кричать Алек. Сил сдерживаться уже не было. — Это не я. Я даже пистолет в руках никогда не держал. Да, и где мне его взять-то?! — нервно засмеялся. — Ну, где ты взял пистолет и, где он сейчас, об этом мы поговорим с тобой немного позже. — мужчина скучающе почесал шею. — После покушения мы допросили всех сотрудников компании, спросив, кого они подозревают, с кем Бейн не ладил. — начал рассказ полицейский. — И знаешь, что? Есть свидетели, что слышали и готовы подтвердить, как вчера, когда ты увольнялся, ты прилюдно угрожал Бейну. Прямым текстом сказал, что убьёшь его. — Что? О чем Вы вообще?! — возмутился голубоглазый, но буквально через секунду его осенило.       — Ещё хоть раз прикоснёшься ко мне, я тебя убью! Клянусь, я убью тебя своими руками! — Твою мать…       Понимание больно ударило поддых. Чёрт! Как же можно было так попасть. Нет, нет, нет… Это же не серьёзно, он ведь… Как же Алек попал… Как он мог так самого себя подставить?! — Вспомнил? — опять ухмыльнулся мужчина. — Ну, так, что, всё-таки угрожал? — Я… Я же не всерьёз… Я просто на эмоциях… — поднял глаза на офицера. Они были полны слёз. — Я не делал этого… Честно… Это просто стечение обстоятельств… Я… — Я работаю копом уже пятнадцать лет, так что даже не пытайся давить на жалость, не получится. — грубо отрезал тот. — Вы поругались, ты был зол, ты угрожал ему, есть свидетели, подозреваемых у нас больше нет, а у тебя нет алиби. — полицейский пожал плечами. — Сложи два плюс два, парень. Лучше бы тебе признаться. Может быть, признают состояние афекта и смягчат срок. — Да, мне не в чем признаваться… — осознание того, как сильно он попал, с каждой секундой накатывало всё сильнее, мешая нормально дышать. — Я не делал этого… — Какой же ты упрямый! — мужчина немного повысил голос и стукнул кулаком по столу. — Не виноват, говоришь? Ну, так докажи. Алиби у тебя есть?       Алек попытался вспомнить, где был вчера в восемь вечера. Как же всё было бы легко и просто, если бы парень после больницы сразу же отправился домой. Консьерж бы подтвердил, что в это время голубоглазый уже был дома, но нет ведь… Лайтвуда понесло в парк! Да, ещё и в их с сестрой тайное место, где не ходит никто. Никто.       Всё. Лайтвуд безнадёжен. — Нет. У меня нет алиби. — еле слышно проговорил голубоглазый, глядя на свои руки и продолжая думать о том, какая же всё-таки сволочь жизнь.       Офицер шумно выдохнул, пожал плечами и спокойно проговорил: — Тогда я вынужден взять тебя под арест до суда. Советую найти хорошего адвоката.       Эти слова прозвенели в ушах Алека, как приговор, заглушая всё вокруг, даже собственные мысли, которых, кстати, казалось, не было вообще. Всё его естество наполняли концентрированные боль и обида на всё и всех. Но больше всего — на самого себя.       Лайтвуд пребывал в неком подобии прострации, когда в кабинет зашли и вывели его оттуда. Дальше был длинный коридор. Юноша полагал, что его ведут в камеру, но в комнате, в которой он оказался, был лишь небольшой стол и два стула.       «Опять допрос? »       Парень, что привёл его сюда, молча вышел, оставляя Алека одного со своими мыслями. Как же он ненавидел Бейна! Голубоглазому было больно, но ещё больнее было понимать, что именно в этом виноват он. Нечего было языком трепаться…       Входная дверь резко открылась, и в комнату буквально влетел Джейс. Лайтвуд моментально подскочил и побежал к другу, заключая его в объятия. Блондин крепко обнял голубоглазого в ответ. — У вас десять минут. — послышался безразличный мужской голос, после чего дверь закрылась.       Парни так и не отлипились друг от друга. Что-то подсказывало Алеку, что это — конец. Сейчас в объятиях друга он разрешил себе заплакать. Джейс только сильнее сжал юношу в объятиях, стараясь успокоить. Он и сам был на грани.       Голубоглазому было так больно. Больно от несправедливости и жестокости этого мира и людей. Да, людей тоже, ведь если бы не Магнус, всего этого не было бы. Может, он и не виноват в том, что Алек может сесть, но если бы не было того предложения, той ночи, того скандала и домогательств, юноша бы не сказал тех слов, невольно подставляя самого себя. — Джейс, это не я… Я не виноват, честно… — всхлыпывал парень, оторвавшись от блондина и уставившись ему прямо в глаза. — Всё против меня, но это не я… Клянусь… — Тише, тише, Алек, я верю тебе. — схватил друга за плечи и начал легонько трясти, пытаясь привести в чувство. Сейчас не время для истерик. — Я знаю тебя, ты бы никогда такого не сделал. Мы обязательно придумаем что-то. Обещаю.       Голубоглазый прикусил нижнюю губу, опуская взгляд и садясь на стул, после чего юноша покачал головой. На его лице читались такая боль, отчаяние и безысходность, что Эрондейлу самому хотелось розреветься. — Мы ничего не сможем придумать. — медленно произнёс Лайтвуд. Голос его был тихим и отстранённым. — Я сам себя подставил. Идиот… — Эй, бро, не вешай нос. Нельзя! — Джейс сел на стул напротив. — Я найду хорошего адвоката, папа наверняка поможет. Мы вытянем тебя, мы… — Не нужно. — оборвал его брюнет, поднимая на друга свой взгляд. Голубые глаза юноши казались пустыми и безжизненными. — Ты ведь сам знаешь, что не получится… Только деньги зря выкинешь… — Алек, я… — Пообещай мне кое-что. — так же тихо попросил Лайтвуд. Джейс, чуть помедлив, кивнул, показывая, что готов слушать. — Когда Иззи очнётся, ей нельзя будет волноваться. Скажи ей, что я уехал. — Нет, брат, я не могу. — возразил блондин. — Она — твоя сестра, она должна знать. — Да, она — моя младшая сестра, и я не хочу, чтобы она меня стыдилась! — закричал Алек, давая понять, что отказ он не примет. — Расскажешь всё, когда она будет полностью здоровой, когда не будет риска для её жизни.       Эрондейл молчал несколько минут, внимательно глядя в глаза друга. Последний смотрел на него в ответ. В его взгляде было столько безмолвной мольбы, что, хотя блондин и не хотел врать, он не смог отказать другу. — Хорошо, я сделаю, как ты просишь. — Джейс опустил взгляд, тяжело сглотнул и продолжил. — Только не говори так, будто это конец. Даже если тебя посадят, это не навсегда. К тому же, я всегда буду рядом с тобой, брат. Я не брошу тебя. Изабель тоже. — при упоминании сестры по щеке голубоглазого скатилась одинокая слеза. — Я обещаю, она узнает, какой смелый и отважный у неё брат, как он любит её, и, что он ни в чём не виноват.       Алек благодарно кивнул, вновь опуская переполненный боли взгляд. Эрондейл не выдержал и подбежал к брюнету, вновь крепко обнял его, давая понять, что для него ничего не поменялось. И не поменяется. Никогда. — Время вышло. — дверь открылась.       Блондин отпустил друга и, не разрывяя зрительного контакта, покинул комнату. Как только друг пропал из виду, Алек упал головой на руки, кусая щеки изнутри, чтобы сдержать слёзы.       Он больше никогда не заплачет. Он не будет слабым. Он клянётся. ***       Магнус лежал без сознания в дорогой ВИП-палате, только вот от этого она совсем не казалась менее холодной. В его тело было натыкано много трубочек и приборов. На груди красовались две повязки, закрывающие глубокие огнестрельные раны.       Аппарат жизнеобеспечения непрерывно пикал, пронизывая мертвую тишину вокруг. Из окна лилия слабый свет, совсем немного освещая палату.       Возле кровати, сгорбившись, сидела заплаканная девушка. У неё были орехового цвета волосы длиной по плечо и большие серые глаза. Шатенка крепко сжимала руку Бейна в своей, слегка поглаживая большим пальцем. — Какой же ты идиот, Магнус. — прошептала она, глядя на бледного друга. — Сам ведь виноват, так обидеть мальчишку.       Тесса была лучшей подругой мужчины с восьми лет. Она прекрасно знала, что он не подарок, что иногда бывает жестоким и холодным, но ещё девушка знала, что за всем этим льдом прячется горячее, доброе сердце, которое, к сожалению, испортили деньги, алкоголь и отношения в собственной семье.       Нет, шатенка вовсе не оправдывала его действия, вообще-то обычно она за такое судила, просто девушка действительно любила этого раздолбая. Больше, чем друга. Всегда.       Ведь всем девчонкам нравятся плохие парни, да? Азиат всегда был хулиганом, самовлюбённым богатеньким мажором. Он издевался над одноклассниками, отбирал у детей игрушки, иногда воровал по мелочам, не оттого, что денег не было, просто хотелось острых ощущений. Мальчик рос, вместе с ним росли масштабы его проступков. Из-за него Грей и пошла на юридический, чтобы помочь другу в любую минуту. Азиат всегда знал о чувствах подруги, но для Бейна они никогда ничего не значили. Тесса смирилась, отпустила его и просто была рядом как друг.       Вот и сейчас она рядом. Одна-одинёшенька, ведь больше друзей у мужчины не было, а мать с отцом временно работали в Арабских Эмиратах. — Ты — просто неисправимый болван. Доигрался. Я знала, что когда-нибудь так и будет. Я бы собственноручно тебя убила. — злобно прошептала сероглазая. — Хотя нет, не смогла бы. Потому что люблю. А вот твой ненаглядный Александр смог. Видишь? Он никогда тебя не любил…       Тесса вновь заплакала, отпустив руку друга. — Ничего, он за всё заплатит. — вытерла слёзы. — Я позабочусь о том, чтобы он понёс своё наказание!       Девушка поднялась со стула, одернула горчичного цвета платье, поцеловала Магнуса в холодный лоб и решительно покинула палату, стуча по кафелю небольшими каблучками. ***       Через две недели следователи насобирали достаточно доказательств для того, чтобы проводить суд над Лайтвудом. Всё это время голубоглазый провёл в одиночной камере, где были лишь голые стены, кровать, умывальник и унитаз. С одной стороны, у него была уйма времени, чтобы подумать, с другой — так и свихнуться недолго.       Алека в наручниках завели в зал суда и посадили в очередную клетку, как какой-то скот. Но парень не жаловался, теперь он просто принимал всё, как должное, и пытался вынести из всего уроки на будущее.       Например, Лайтвуд понял, что всегда нужно пропускать свои слова сначала через мозг, а уж потом через рот и заранее обдумывать все последствия. Следующим уроком было то, что никогда никому нельзя позволять ездить на себе, нужно уметь вовремя дать отпор и показать человеку его место. Но главным уроком для Алека стало — никогда не влюбляться. Потому что любовь — это боль, а с голубоглазого уже хватит боли.       В зале было полно народу. Адвокаты, прокурор, Джейс с отцом, Клэри, Камилла, Себастьян, Саймон и много других его бывших коллег. Магнуса не было. Говорят, он всё ещё в коме, и неизвестно, сможет ли вообще выбраться.       Алек ухмыльнулся. А азиат хорошо устроился, искалечил жизнь парню и лёг отдыхать. Конечно же, мужчина всё ещё находился между жизнью и смертью, но голубоглазому совсем не было его жаль. Из-за него он здесь, из-за него не видит, как выздоравливает его сестра, из-за него юноша, скорее всего, уже не сможет доучиться и получить диплом. — Встать всем. Суд идёт! — громко проговорил мужчина-прокурор, после чего в зале появилась судья.       Лайтвуд удивился тому, как она выглядела. В представлении парня судьи — это либо жирные лысые мужики, либо злые заносчивые женщины. Эта девушка была молодой красивой и миниатюрной. Орехового цвета волосы развивались при ходьбе, серые глаза смотрели строго и решительно. Она села, и голубоглазый прочитал на её столе табличку: «Тереза Грей»…       Суд длился уже полтора часа. За это время успели выслушать Алека и адвокатов обоих сторон, что чуть ли не дрались там. Юноша даже не ожидал, что адвокат, которого нашёл Джейс, будет так яростно защищать его.       Пришло время выслушать свидетелей. Первым был Саймон. Он уверенно и искренне рассказал судье, каким хорошим и добрым был парень, как неоднократно помогал ему и, что он никогда не смог бы убить кого-либо. Джейс с Клэри тоже заверили судью в безобидности Лайтвуда, хотя и не имели прямых доказательств того, что голубоглазый не был виновным.       Потом настала очередь Камиллы и Себастьяна. Девушка сказала, что Алек всегда казался ей странным и подозрительным, а парень — так вообще обвинил его в чрезмерной жестокости. К сожалению, у них было преимущество над остальными, ребята своими ушами слышали, как Лайтвуд угрожал Бейну.       После этого Тесса отлучилась в специальную комнату, для того, чтобы сделать выводы и принять решение.       Было ли Алеку страшно? Наверное, уже нет. После всего этого цирка парень просто надеялся, что ему дадут не слишком большой срок, чтобы он мог видеть, как живёт Изабель, а остальное он вытерпит. Уже не в первой…       Спустя минут пять судья вышла, все поднялись со своих местах и стали ожидать приговор. Голубоглазый чуть напрягся. — В связи со всеми обстоятельствами, доказательствами и показаниями свидетелей суд принял решение признать гражданина Александра Гидеона Лайтвуда двадцати лет виновным. — голубоглазый устало закрыл глаза и широко улыбнулся, пытаясь спрятать за этим все свои обиду и боль. — Он приговаривается у двенадцати годам лишения свободы в колонии общего режима. — договорив, девушка громко закрыла свою папку и вышла из зала, стуча каблучками.       Алек устало откинулся головой на холодную стенку позади, не открывая глаз, боясь сорваться. Двенадцать лет. Двенадцать чёртовых лет он будет гнить в тюрьме из-за этого извращенца. Да, пусть он сдохнет там в больнице, пусть загнётся, умирая в муках…       Господи, когда голубоглазый выйдет на свободу, Изабель будет уже тридцать! Он пропустит золотые её годы, да и не неизвестно, захочет ли девушка видеть его через столько лет.       С этими мыслями юношу увезли в тюрьму на Райкерс-Айленд, не дав даже попрощаться с друзьями. ***       Первый год в тюрьме прошёл для парня очень тяжело. Алек ведь решил, что больше не будет позволять кому-либо издеваться над собой, потому и был частым гостем тюремного госпиталя с травмами разных видов тяжести.       Однажды его пырнули ножом так, что будь это на каких-то три сантиметра ниже, голубоглазый бы погиб. Он тогда две недели провалялся в госпитале, страдая от невыносимой боли, так как обезбаливающего там было мало, и врачи не хотели всё его тратить на юношу. — Алек, пожалуйста, не нарывайся! — просил его Джейс, сидя за стеклом в зале свиданий. Брюнет сидел перед ним с огромным фингалом, рассечённой бровью и ссадиной на скуле. — Ты же только хуже себе делаешь! Если ты умрешь, подумай, что будет с Изабель.       Эти слова немного облагоразумили брюнетка, и теперь он предпочитал не высовывать нос, если дело не касалось конкретно его. По крайней мере, пытался. Но через неделю опять лежал в госпитале с небольшим сотрясением мозга. — Как там Иззи, Джейс? Ты точно мне всё рассказываешь? — спросил однажды Лайтвуд, сидя на очередном свидании с другом. Его запястье было перемотанно. Эрондейл держал своё слово, не забывал голубоглазого, стабильно посещая его раз в месяц. — Ну, её уже перевели в отдельную палату. — начал блондин, улыбаясь. — Речь понемногу востанавливается, хотя она всё ещё не может нормально накричать на меня за то, что принёс ей не ту кофточку цвета бургунди. Раньше бы она меня за это убила. — Алек искренне засмеялся. Смеяться или плакать юноша позволял себе лишь тогда, когда говорил о сестре, в остальное же время голубоглазый был серьёзным и спокойным. — Проводятся много массажев и физиотерапий, чтобы восстановить всё её рефлексы и функции организма. Ходить она пока не может.       Через неделю после этого один из местной элиты попытался изнасиловать Лайтвуда. Но голубоглазый уже не был тем пугливым мальчишкой, поэтому смог дать подлецу отпор, достав с своего кармана небольшой ножик и порезав нападавшему щеку. После этого инцидента юношу на три дня отправили в карцер.       На второй год Алек решил начать заниматься в тюремной тренажёрке, чтобы быть способным нормально за себя постоять. Всё-таки худой хиленький парень против троих амбалов — ничто. — Вау, брат, да ты уже больше меня! — поприветствовал как-то друга Джейс, восхищённо осматривая накачанные мышцы через стекло. — Жизнь заставила. — коротко ответил голубоглазый, глядя на друга. — Как ты? Выглядишь счастливым. — Да… — блондину отчего-то стало неловко из-за того, что он счастлив, пока его друг тут страдает. — У нас с Клэри свадьба послезавтра. Жаль, что ты не будешь моим шафером…       Всю свою злость и ненависть Алек срывал на старенькой боксёрской груше в спортзале. Парень с радостью представлял вместо неё рожу Бейна, колотя по ней до изнеможения и рассечённых костяшек. Он не знал, жив Магнус или мёртв. Голубоглазый специально попросил Джейса не рассказывать ему об азиате. — Как Иззи? — поглаживая разбитые костяшки, в очередной раз спросил Лайтвуд. — Всё ещё думает, что ты улетел на работу в Германию. — опустил взгляд блондин. — Немного обижается. Но мы сказали, что ты отрабатываешь долг за её операцию. — голос друга был очень печальным. — Рефлексы почти все уже восстановились, кричит уже так, что уши закладывают, ходит понемногу.       В спортзале голубоглазый сблизился с одним заключённым по имени Джордан Карл, которого все звали просто «Кайл». Парень когда-то профессионально занимался боксом, пока, не рассчитав сил, случайно не убил лучшего друга. Лайтвуд попросил обучить его этому виду спорта, на что Кайл не сразу, но согласился.       В свой третий год пребывания в тюрьме Алек решил заняться не только своим физическим, но и духовным развитием, записавшись в местную библиотеку, которую почти никто кроме него не посещал. Он читал всё, что там было, начиная от мировых классиков и заканчивая «Искусством войны». — Я вчера рассказал всё Иззи. Её выписывают завтра. — виновато промолвил Джейс. — Она очень зла на тебя за то, что скрывал всё, а ещё безумно хочет увидеться. — Ни за что! — спокойно отрезал брюнет. — Я очень соскучился, но не хочу, чтобы она видела меня таким. Передавай, что я люблю её больше жизни.       В одной из книг легенд древних народов Алек нашёл руническое письмо. Эта тема безумно зацепила парня. За месяц он прочитал шесть книг об этом. В конце концов, голубоглазый решил сделать татуировку с изображением одной из рун.       С тех пор на его шее с левой стороны красовалась руна блокировки/защиты — символ того, что он не позволит больше никому себя сломать. Авторитет Лайтвуда значительно вырос за два года, теперь парни прислушивались к нему и даже сделали своим главарём, дав кликуху «Блок» в честь тату юноши. — Алек, тут такое дело… — неловко начал однажды Джейс. — Мы с Клэри скорее всего переезжаем в Лондон. Мне предложили там выгодное место… Я обещаю, что буду писать, я не забуду тебя, бро… Ни за что… — Поезжай… — немного расстроенно проговорил голубоглазый. — Ты не должен сидеть здесь из-за меня. Жизнь проходит…       Алек привык, что у всех вокруг жизнь продолжается, вот только у него, кажется, застыла с момента той самой роковой ночи. Единственное, что всё ещё держало его на плаву — это Иззи и ненависть к Бейну.       Как ни странно, мужчина ни на секунду не выходил из головы голубоглазого. Он всё помнил и из-за этого, ненавидил ещё больше. — Кто она? Твоя девушка? — Кайл сел на кровати голубоглазого рядом с ним и указал на фото, что тот держал в руках. — Нет. Она моя сестра, моя маленькая девочка. — мечтательно ответил брюнет, улыбаясь уголком губ. — Вы очень похожи.       Ещё через три года Алек полностью закрепил за собой титул главного. Ребята беспрекословно слушались и боялись его. Голубоглазый же в свою очередь учил парней жить по чести. — Эй, Блок, к тебе пришли. — послышался назойливый писклявый голос, отвлекая юношу от книги. — Я занят. — не отрывая взгляда от страницы, безразлично ответил парень. — Потом дочитаешь своего Шекспира. Там что-то срочное. — настаивал Радж. — Во-первых, это — Оскар Уальд. — Лайтвуд поднял свой взгляд на парня. — Во-вторых, я ненавижу, когда меня отвлекают. — Радж вздрогнул и немного попятился назад. — Кто там? — Смотритель. — просто ответил Радж.       Голубоглазый вздохнул, поднялся с твёрдой табуретки и медленно, разминая пальцы на руках подошёл к входной двери в их камеру, где его уже ждал мужчина. — Ты Блок? — спокойно спросил смотритель. — Ну, я. Чего надо? — недовольно спросил юноша. Алеку осталось всего пятнадцать страниц, чтобы дочитать книгу, а его посмели так нагло отвлекать. — Бегом собирай вещи и на выход. — таким же спокойным тоном проговорил офицер. — В смысле? — Ты свободен. Собирайся. — просто ответил мужчина, окидывая недовольным взглядом остальных заключённых. — Начальник, ты, наверное, что-то попутал. — хмурясь, проговорил Алек. — Мне ещё шесть лет сидеть. — Твоё дело решили пересмотреть. Кто-то там, кажись, подал иск. — начал объяснять смотритель. — Короче, суд решил, что ты не виновен. Нашли кого-то другого. Собирайся.       Алек был в замешательстве, не понимая, кому вдруг понадобилось его вытягивать и, откуда вдруг взялся другой подозреваемый. Не смотря на всё это, юноша быстро прогнал все лишние мысли прочь и начал собираться, предвкушая встречу с сестрой. ***       Лайтвуд наслаждался свободой. Всё-таки юноша безумно соскучился по такому свежему воздуху, всей этой зелени и миллионам людей вокруг. Голубоглазый шёл и улыбался. Наконец, он может себе это позволить. Спокойно пойти, куда вздумается, делать, что вздумается, вообщем жить и дышать полной грудью.       Нью-Йорк нехило так изменился за эти годы, поэтому Алек даже немного заблудился. Все-таки шесть лет — это действительно долго, но брюнет выдержал их и вполне может гордиться собой.       Когда Алек добрался до их с Изабель старой квартиры, было уже ранее утро, где-то около шести. Парень был не уверен, живёт ли сестра до сих пор тут или уже переехала куда. Конечно, они писали друг другу много писем, но об этом как-то не упоминалось.       Глубоко вздохнув и перекинув сумку через другое плечо, Алек начал подниматься по лестнице вверх вплоть до четвёртого этажа, где и находилась их с сестрой квартира.       Голубоглазый стоял перед дверью, не решаясь позвонить в звонок. Они не виделись шесть лет. Шесть. Как же парень скучал! Вот сейчас как загребёт девушку в свои объятия, так до вечера и не отпустит. Они будут много болтать и смеяться, кушать всякие вкусности и смотреть разные фильмы.       Улыбнувшись своим мыслям, Лайтвуд наконец собрался с силами и позвонил в дверной звонок.       Дверь открылась достаточно быстро. Ещё раз глубоко вздохнув, Алек поднял голову и увидел… Не Изабель.       Перёд ним стоял Магнус. Магнус мать его Бейн. В его квартире. В одном только полотенце на бедрах, мокрый после душа. — Александр? — удивлённо и немного не уверено спросил азиат, отчего-то мило улыбаясь.       Голубоглазый не мог вымолвить и слова. Что за херня тут происходит, и где чёрт возьми его сестра?!       Изабель в одном только шёлковом коротеньком халатике поверх кружевного белья появилась из-за плеча мужчины спустя секунду. Её глаза были закрыты, девушка обняла азиата со спины, поднялась на носочки, положив голову ему на плечо, и сонно проговорила: — Кто там, Магс? — медленно разлепила глаза. — Алек?!