Как приручить Альфу?

             Утро понедельника началось с головной боли.       Тимур не выспался, хотя и спал в своей собственной кровати, но вечером он долго размышлял о Новаковских и своих проблемах, а потом всю ночь во сне его преследовал Вадим. Проснулся омега с утренним стояком и с судорожно сжимающимся анусом, жаждущим реального продолжения эротического сновидения. Постанывая и проклиная свою физиологию, Тимур прошёл в душ, чтобы активно бороться со своими проблемами.       Несколько минут спустя он успел застать сына и Стаса, отправляющихся в детский садик, в котором, по словам альфы, наконец закончился карантин. Тимур немного поволновался вокруг Дани, одевая потеплее, и только потом заметил, каким счастьем лучился его друг. Он и вчера заметил, что у Стаса приподнятое настроение, причины которого было трудно понять. Может, он радовался, что Тимура и Дани не было, и он кого-то водил к себе? Или просто был счастлив хоть немного отдохнуть от бытовых проблем?       — Слушай, а почему ты до сих пор не собрался? — подозрительно поинтересовался Стас, натягивая ботинки. — Или большие боссы не опаздывают, они задерживаются?       — Я сегодня к обеду в СКБ, к конференции, — скривился Тимур. Головная боль стала чуть сильнее. — А до этого нам с Петей нужно сходить в больницу...       — Петя придёт? — оживился Стас, моментально развернувшись к омеге и чуть не сбив ребёнка. Даня возмущённо вскрикнул и кинулся со смехом давать сдачи. — Извини, извини, Дань... Я не хотел! Так что там насчёт Пети?       Тимур озадаченно посмотрел на друга, потом на сына, пытаясь обозначить степень повреждений: кажется, ребёнка просто чуть задело по уху локтем.       — Поосторожнее! Даня, с тобой всё в порядке? — судя по тому, с каким рвением мальчик прыгал, Тимур волновался зря. — Петя придёт через полчаса, он меня уговорил в больницу сходить, сдать анализы, — пояснил омега. Стас заинтересованно посмотрел на время, потом сник. — А ты что-то хотел передать?       — Я? — растерялся Алеев. — Да нет, ничего такого, просто хотел... увидеться... Жаль, что карантин уже закончился, — сварливо произнёс Стас и, подхватив Даню на плечо, как мешок с картошкой, вышел из дома, приговаривая на ходу на причитания ребёнка. — Вот будешь знать, как дядю Стаса пинать!       Тимур проводил взглядом парочку, потом прошёл обратно и сел за стол. Одного вида еды на столе, оставленной ему Стасом, стало достаточно, чтобы желудок противно скрутился, а к горлу подкатила горечь и вчерашний ужин: Тимур поспешно сорвался снова в уборную.       Ему и без всяких анализов было ясно, что он беременный. Эти симптомы были ему до боли знакомы, хотя когда он носил Даню, ему казалось, было намного легче переносить. Впрочем, тогда ему было не двадцать восемь, мрачно подумал Тимур. Но причина, по которой он не хотел сдавать анализы, крылась в другом. Вместе с ребёнком у Вадима окажется на руках новый козырь, которому Тимуру нечего будет противопоставить. Он прекрасно понимал, что рисковать своим здоровьем и здоровьем ещё не рождённого сына не имеет никакого права.       Но в то же время не только он, но и Костя понимали: если просто прикрыть махинации Шорохова, тот попросту сбежит из страны. Его надо было выкурить, и Тимур был прекрасной приманкой, наживкой, которую вполне мог проглотить преступник. Дергачев уверял, что Левшина тот считал главной своей проблемой, слишком честным и принципиальным, с педантичностью готовым перепроверять все цифры и балансы. Назначение Тимура следовало расценивать как окончание афер и слития миллионов в свой карман. А значит, что Левшин должен суметь показать, что честных людей не бывает, что Тимур именно такой, каким его считают за спиной сотрудники — продажной шлюхой Бачурина и Новаковского, который достиг всего через постель и хитрость. Пусть это и сложно для самого Тимура, но Костя считал, что Шорохов клюнет. Впрочем, предложение притвориться и сыграть роль продажного афериста высказал он сам, выслушав исповедь Дергачева. Костя сначала посомневался, потом согласился. Остальные мелочи и детали они собирались решить при встрече с Бачуриным после конференции.       Тимур наконец пришёл в себя и принялся сразу одеваться, ведь на анализы брали кровь из вены и есть ему нельзя было. На ходу он думал о своих проблемах. Надежду, что он долго продержится на месте финансового директора, приходилось задушить на корню. Не только Вадим, но и Стас, и Петя, да и, чего таить, он сам не позволят этому случиться. У Тимура остаются считанные недели, чтобы привести в порядок дела в банке, а потом уйти в декрет. Потому авантюра с Шороховым была так активно им воспринята — либо сейчас, либо они навсегда лишатся возможности изловить на горячем воров.       Раздался звонок, и Тимур прошёл открывать. На пороге стоял Петя, как всегда, идеально одетый: тёмные бриджи, ботинки под колено на низкой подошве с многочисленными шнурками, рубашка из плотной ткани и тёмная куртка. Тимур в своих старых джинсах и пуловере почувствовал себя "гадким утёнком".       — Привет! — поздоровался Петя, однако взгляд его был больше устремлён за спину Тимура. — Ты уже готов?       — Да, — кивнул он, подхватывая со столика связку ключей и мобильный, чтобы побыстрее скинуть все в карман своей куртки. — Стас, кажется, хотел тебя перехватить, но повёл Даню в садик. Может, вернёмся, ты с ним и поговоришь, — Тимур отвернулся в этот момент и не заметил выражение лица Пети при этих словах. Тот сглотнул, потом натянуто ответил:       — Знаешь, я после больницы ещё кое-куда должен заглянуть. Так что мы не сможем с ним увидеться.       — Ясно, ну жаль, — Тимур вышел и закрыл дверь, потом спустился и обернулся. Петя несколько секунд постоял, глядя на запертый вход, и пошёл вслед за другом.       — Что-то случилось? — нахмурился Левшин.       — Нет, нет, ничего, — пробормотал Петя и натянул вежливую улыбку. — Просто кое-что вспомнил. Поехали.       Сегодня они ехали на машине Новаковских. Тимур бегло оценил машину, отметив, что та ничем не уступала автомобилю Вадима, и вздохнул. Он все никак не привыкнет, что у него будет новый дом, новая семья...       Усевшись в салоне автомобиля, Петя сказал водителю куда ехать, а потом обернулся к Тимуру, неуютно чувствовавшему себя в такой обстановке.       — Послушай, я вчера узнал, что за тобой и вашим домом следят!       — Я уже знаю, — вздохнул Тимур, откинувшись на спинку сиденья. — И должен тебе сказать не только это...       Левшин стал рассказывать последние новости, которые он не мог ему раньше поведать, так как в доме у Новаковских никогда нельзя было рассчитывать, что находишься наедине. Поистине, поговорка "и у стен есть уши" подходила тут как нельзя лучше. К тому же не только беты и омеги отвлекали его внимание, но и сам Вадим постоянно находился рядом.       Петя принял сторону своего мужа, как и предполагал Тимур, считая, что тот зря влезает в новые приключения.       — Тебе ни в коем случае нельзя рисковать! — заявил омега, мгновенно позабыв о собственных проблемах. — Особенно, если ты носишь ребёнка! Ты с ума сошёл? Если убили человека, то и ты можешь пострадать! Лучше немедленно уволься! Я сам могу поговорить с отцом...       — Нет! — отрезал Тимур. — Я сделаю это! Петя, ну хоть ты!..       — Тимур, если ты полезешь в это дело, я расскажу Вадиму и отцу, что ты в курсе пари! — пригрозил Петя серьёзным голосом. Тот посмотрел на него как на предателя, не веря своим ушам. — Да, расскажу! Это уже касается не только тебя, но и ребёнка!..       — Ты не посмеешь! — возмутился Тимур.       — Посмею! — пообещал Петя. — Ты всё ещё считаешь себя альфой, которому всё позволено. Тимур, спустись с небес на землю! Эти игры закончились, ты не сможешь вернуть прошлое! Да и ведёшь себя как дурак!..       Тимур открыл рот, но не нашёлся, что ответить, потому, скрестив руки, отвернулся к окну.       — Послушай, я не хотел тебя обижать, — примирительно произнёс несколько минут спустя Петя.       — Ты просто сказал правду. Я всегда вёл и веду себя как дурак, — процедил Тимур. Его собеседник лишь тяжело вздохнул и потрепал пятернёй волосы.       — Послушай, ты реально сильный человек, омега, который смог добиться многого. Я уважаю тебя за это, как и отец, как и Вадим, иначе они бы не позволили тебе даже надеяться на возвращение в банк. Но тебе стоит всё-таки задуматься, что для тебя важнее — семья или работа? И кстати, мы приехали.       Оба омеги вышли из машины. Пока Петя разговаривал с водителем, Тимур уныло смотрел на снующий туда-сюда народ. В основном здесь были омеги. Ещё худенькие или, наоборот, уже с округлившимся животом, с детьми, с семьёй или поодиночке. Тимуру стало несколько неуютно: последние визиты в такие заведения были не самыми радужными. Это позже он понял, какое это чудо — Даня. А тогда Тимур был один, брошенный тем, кому доверял столько лет, в долгах и проблемах.       Он автоматически сложил руки на животе и оглянулся на Петю, уже подходившего к нему. Тот улыбнулся и пошёл к дверям, а Левшин, глубоко вздохнув пару раз для успокоения нервов, направился следом за ним.       Врач был пожилым омегой, строгий, но располагающий к себе. Звать себя попросил Пал Палычем и тут же приступил к допросу. Чуть позже Тимур узнал, что это семейный врач Новаковских. Петя извинился и вышел, заметив, как покраснел при первых же вопросах о том, когда была течка и сколько длился контакт с альфой. Жутко смущённый Тимур чувствовал себя пятнадцатилетним сорвиголовой, иногда отвечая невпопад или не то, что интересовало врача. В конце концов Пал Палыч повёл его в другой кабинет, где медбрат бета быстро и ловко сделал укол и набрал крови. Тимур старался из всех сил, чтобы ему не стало плохо и снова не затошнило. А ещё давал о себе знать голодный желудок, и врач, наконец смилостивившись, отпустил его, посоветовав покушать в больничной столовой.       В коридоре нашёлся Петя, хмуро почитывающий "жёлтую прессу". Заметив Тимура, он встал и отбросил журнал подальше, словно тот ему руки обжигал. Но едва Левшин открыл рот, чтобы спросить, как Петя повёл его к той самой столовой, отвлекая разговорами о том, что хочет покушать. Тимур согласился, что это было бы как раз кстати, ведь утренняя тошнота уже почти прошла, так что он изнывал от голода под урчащий звук в животе.       Оба омеги с удовольствием приступили к позднему завтраку или раннему обеду, смотря с какой стороны посмотреть. Тимур при этом думал о том, что все его планы закончить с анализами одним махом пошли коту под хвост: Пал Палыч требовал провести комплексное обследование, мотивируя возрастом омеги и длительным использованием сильных препаратов. Тимур не был уверен, кто был зачинщиком такой диверсии, но без Пети или Вадима тут явно не обошлось.       — Эм-м... Тимур, послушай... — вдруг робко прозвучал голос Пети, и Тимур поднял голову, вопросительно смотря на покрасневшего парня. — Ладно, не обращай внимания.       — Раз уж начал, то говори, — сказал Тимур. Тот отвёл взгляд в сторону и уставился в окно.       — Можешь передать Стасу, чтобы он держался от меня подальше?       — Что? — удивился Тимур, явно не ожидавший такой просьбы. Он забыл про еду, пристально наблюдая за профилем Пети. Тот сидел бледный и очень напряжённый, что было яснее ясного — эти слова дались ему нелегко. — Что-то произошло?       — Нет, ничего не произошло, — отрезал Петя, дёрнув головой, потом повернулся к нему, смягчив выражение лица улыбкой. Только сейчас Тимур заметил, насколько фальшивой была эта улыбка. — Извини, это кажется странным, но...       — Петя, ты совершенно не умеешь лгать, — заметил Тимур. — Либо говоришь ты, либо мне придётся узнавать все от Стаса. И поверь, он мне всё равно расскажет, чем тебя обидел!       — Он не обижал меня, — глухо поправил его омега. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Это моя ошибка, я не должен был...       — Что? — терпение Тимура висело на волоске. Последние слова Петя произнёс едва слышно, так что невозможно было разобрать.       — Не должен был целоваться с ним, — наконец чётко выговорил Петя с отчаянием в голосе.       Тимур ошарашенно уставился на него. Казалось, до него только сейчас дошло то, что происходило под самым его носом.       Стас и Петя?!       Конференция прошла одним сплошным мутным пятном.       Тимур автоматически отвечал на все вопросы, заранее натренированный менеджером. Вспышки фотоаппаратов иногда резали глаз, но ударить в грязь лицом не хотелось. Рядом стоял Бачурин вместе с несколькими акционерами и альфами из совета директоров. Ещё чуть дальше — Вадим с Марком и Сашей. Все должны были подтвердить слова Тимура и придуманную для него историю.       Сам омега уже изрядно устал: вцепившиеся в него репортёры и корреспонденты уже вытянули последние силы, и лишь упрямство заставляло его держать прямо спину. Когда вопросы к нему кончились, он успел взять передышку и отошёл к Вадиму и Бачурину в коридор, где его не могли достать приставучие журналисты.       Левшин изрядно завидовал Стасу. По задумке Бачурина, тот должен был оставаться в тени до поры до времени, подогревая интерес публики. А вот Тимур отдувался сразу за пятерых, потому что кроме того, что он теперь являлся финансовым директором одного из основных банков страны, так теперь ещё приплеталась личная жизнь, которой раньше у него вроде бы как и не было. Вопросы касались и его сына, и новой должности, и предстоящей свадьбы с Новаковским, и новых уникальных духов, и снова насчёт Новаковского и их отношений, снова о СКБ, об экономической системе в целом и в частности...       В конце концов, этот ад кончился, Марк и Саша обступили его со всех сторон, предлагая посидеть и выпить минеральной воды, при этом братья успели отругать мужа и отца за то, что те так запрягли "бедного Тимура". Сам Тимур лишь поморщился при этом эпитете, с удовольствием отпивая несколько глотков из стакана.       — Как прошло? — поинтересовался он у начальника.       Борис Николаевич ухмыльнулся, поглядывая в сторону конференц-зала, в котором постепенно редела толпа журналистов, не без помощи сотрудников СКБ.       — Молодец, Тимурка! — Бачурин с силой хлопнул по плечу своего бывшего секретаря, отчего его сыновья одновременно возмущённо ахнули. Тимур выдержал, но потёр место удара, поморщившись. — Ба, да они просто готовы перегрызть себе горло, чтобы первыми выложить сенсацию или узнать подробности, которые мы им не рассказываем! Духи ещё не выйдут на рынок, а за ними уже будут очереди выстраиваться!       — Никогда бы не подумал, что вы интересуетесь парфюмерной отраслью... — пробормотал Тимур.       — Я интересуюсь всем, что может принести прибыль, — расхохотался Бачурин, весьма довольный собой. Вадим посмотрел на часы, потом на тестя.       — Всё прошло просто превосходно, — спокойно подтвердил Новаковский, улыбаясь. — Но нам нужно ещё кое-что обсудить. Не так ли, Тимур?       Левшин недовольно покосился на альфу. Он не знал, говорил ли Костя с Вадимом по поводу его участия в поимке Шорохова, но то, что Новаковский был против, усиливало желание Тимура сделать все по-своему. Хотя в данный момент его больше волновало то, сказал ли Вилевский что-либо о Пете и Стасе — после разговора днём он сильно переживал за эту парочку. Вечером омега с большим удовольствием устроит допрос, посвящённый их отношениям и, в особенности, намерениям Алеева. Потому что Тимур был уверен, что благоразумный и слишком правильный Пётр Новаковский не мог просто так целоваться с кем-то за спиной Вадима, только если это не было чем-то серьёзным. И если бы Петя не рассказал ему сам, он бы никогда не поверил в такую откровенную чушь.       — Да, — наконец отвлекшись от своих мыслей, согласился Тимур, поднимаясь. — Нужно. Борис Николаевич, давайте пройдём к вам в кабинет?       Выражение ликования тут же поблекло на лице Бачурина. Он пристально взглянул на серьёзные лица Вадима и Тимура и кивнул в сторону своего кабинета. Марк и Саша благоразумно не стали влезать в чужие дела, быстренько со всеми попрощались и ушли: они договаривались ранее с Андреем встретиться в реабилитационном центре для омег.       — Только вы там Тимура не утомляйте, а то в его положе... — на прощание назидательно помахал пальцем Саша, но Марк не дал ему окончить речь, дёрнув за руку. Левшин чуть-чуть покраснел: ему не хотелось, чтобы за ним все ходили, как за маленьким ребёнком.       Несколько минут спустя Бачурин наконец услышал последние новости: о ещё нераскрытых махинациях Шорохова, о месте Дергачева в этой головоломке, а так же о версиях Тимура и Кости. Новаковский молчал, выслушивая доклад своего омеги, наслаждаясь его длинным монологом, изредка прерываемый вопросами Бачурина. Когда Тимур был поглощён своей работой, он сам не замечал, насколько становится взволнованным и живым; разрумянившийся, с блестящими от бушующих эмоций глазами, с выражением сосредоточенности и довольства собственными знаниями и трудом, и в то же время серьёзный и наблюдающий за реакцией начальника на свои слова — Бачурин сначала побледнел при новостях, потом стал стремительно багроветь. Новаковский предусмотрительно поставил ему на стол стакан с водой, который тот одним махом опрокинул в себя, потребовав ещё. Вадим мысленно себе отметил не забыть позвонить старшему мужу Бачурина, посоветовать проследить за давлением и сердцем тестя — один раз тот уже попал в больницу, очередного кризиса своему инвестору он не желал.       К тому же Новаковский уже успел обсудить детали с Вилевским. Он был всё ещё против участия Тимура, но, смотря сейчас на его взволнованное лицо, понимал, что вряд ли сможет его уговорить, не прибегая к шантажу или угрозам. Такие методы были нежелательны, в последнее время альфа чувствовал, что тот ещё сильнее отдалился от него. Не физически, а именно морально. В каждом слове Тимура слышался какой-то затаённый упрёк или обида, любое действие было направлено против него, Вадима. Отчего Левшин был так взвинчен, Новаковский не мог понять, а Костя лишь пожимал плечами, советуя поговорить и разобраться самому.       Бачурин был полностью согласен, что Шорохова нужно поймать, а всех, кто ему помогает, выловить, чтобы дотла выжечь гнездо гадов, которые пригрелись у него на груди. Кажется, Борис Николаевич слишком близко это принял к сердцу: все последние годы в работе банка не было особенных перебоев или кризисов, он оставался весьма доволен своей командой, а сейчас понимал, что совершил слишком много ошибок. Да, Шорохов, Печорин и компания виноваты во всех афёрах, но в первую очередь это он, Большой Босс, позволил им творить всё, что вздумается, в его детище.       — Пора бы мне в отпуск, — пробурчал Бачурин, когда Тимур наконец закончил и, обеспокоившись нездоровым цветом лица начальника, начал выискивать сердечные капли, прописанные врачом. — Как только разберусь — так сразу куда-нибудь смоюсь от вас! На море, хотя бы в Крым, в Сочи или на Кавказ! — патриот и истинный ребёнок ныне распавшегося Советского Союза, Бачурин предпочитал страны СНГ Кипру или Гавайям. В этом его невозможно было разубедить, хотя он с большим удовольствием ездил по делам в другие страны. — Давно хотел посмотреть на грузинских омежек, говорят, горячие штучки!       Тимур поймал неопределённый взгляд Вадима и закатил глаза к навесным потолкам кабинета. К выражениям да и пошловатым заскокам ББ за последние три года он привык. И честно говоря, сейчас Борис Николаевич выражался куда приличнее, чем в бытность его секретарём, рассказывая о своих похождениях или победах своего зятя. Кстати, последнее привело его тут же в боевой настрой — ещё нужно было убедить Вадима, что он справится и ему ничто не угрожает.       Тимур покосился на альфу. Вадим продолжал рассматривать его, определённо взвешивая все "за" и "против". Это омега уже успел запомнить: морщинка между бровей Новаковского появлялась в минуты задумчивости. Однако Новаковский ещё ни слова не сказал, чему он был благодарен и в то же время встревожен.       — Борис Николаевич, вы не против, если мы с Вадимом на минутку выйдем?       Тимур решил, что уж лучше он сразу выяснит настроение Новаковского, чем позволит ему собой манипулировать. Словно прочитав мысли Левшина, Вадим усмехнулся и, извинившись перед тестем, вывел омегу из кабинета. Секретарь уныло посмотрел на них из-за монитора, потом снова уткнулся в работу, поспешно вслепую стуча по клавиатуре. Вадим повёл Тимура по коридору, подальше от любопытных глаз.       — Я слушаю, — коротко возвестил Новаковский, пропуская омегу вперёд на лестничную площадку, используемую в основном как курилку для сотрудников. Тимур едва не зашипел, чувствуя себя как на "на ковре" у начальника, хотя по идее у них сейчас другой уровень отношений, а Левшин сейчас занимал должность не менее важную, чем Вадим.       — Ты говорил с Вилевским? — сразу начал Тимур, прислонившись спиной к стене. Новаковский, расставив ноги пошире, остановился напротив, сунув руки в карманы брюк. — Что ты решил?       — Ты не будешь в этом участвовать, — отрезал Вадим.       — Буду! — Тимур тут же потерял все хладнокровие, вызывающе смотря на альфу. — Разве тебе не объяснил Костя...       — Он мне все объяснил. И я считаю, что он сам вполне сможет разобраться с Шороховым без тебя, — перебил его Вадим. — А ещё мне не нравится то, что к тебе пристают и говорят всякий бред за спиной. Ты хочешь использовать то, что все считают тебя продажной... кхм...       — Ну говори же, — горько усмехнулся Тимур, приподнимая подбородок. — Все считают продажной шлюхой. Захомутал великолепного Новаковского, у которого и так мужей навалом. Облапошил Бачурина, получив так вовремя освободившееся место финансового директора. Чем я не похож на шлюху?       — Ещё раз так скажешь о себе, я тебя так оттрахаю, что ты в ближайшее время не только участвовать, но и стоять не сможешь, — предупредил Вадим, резко нависая над Тимуром. Тот не дрогнул, продолжая вызывающе сверлить взглядом альфу. Но вот сбившееся дыхание скрыть не смог.       — Хватит мне угрожать! — взъярился Тимур.       — Хватит испытывать моё терпение! — прорычал Вадим. — Ты думаешь, что я позволю творить тебе всё, что вздумается?! Не на того напал. Я не твой дружок Алеев, чтобы потакать всем твоим капризам. Ты хочешь подвергнуть себя опасности! И между прочим, и нашего ребёнка! Может, стоит о нём подумать?       Тимур недоверчиво посмотрел на Вадима. С каких это пор Новаковский волнуется о своих детях? Или это просто новый способ давить на него?       — Я повторяю, пока неясно, что я не...       — Я знаю, что Петя тебя сегодня водил на анализы, — в очередной раз перебил Вадим. — Когда будут готовы результаты?       — До конца недели, — неохотно ответил Тимур. — Но это ничего не значит...       — Ты ведь понимаешь, что ты всё равно долго не продержишься в СКБ? — заметил Новаковский. — Ты уйдёшь в декрет. И не только я, ты и сам это знаешь. И даже если ты сейчас ещё не носишь ребёнка, ты уже пообещал, что родишь мне. А потом пройдёт несколько лет, прежде чем ты снова сможешь вернуться. Но к тому времени я позабочусь, чтобы у тебя снова были дела поважнее.       — Ты знаешь, что ты — сволочь? — ледяным тоном поинтересовался Тимур, прищурившись. — Ты с самого начала знал, что я здесь на считанные месяцы. Это несправедливо!       — Да, я знал. И ты тоже, но предпочитал закрывать глаза, ухватившись за последний шанс сохранить видимость независимости. Ты мне не доверяешь и ищешь любую лазейку, чтобы подчеркнуть, что можешь продолжать жить так, как если бы не было меня, правильно?       — Совершенно верно! — Тимур мрачно поднял глаза на Вадима. — А насчёт доверия... Как ты можешь о нём говорить, если сам мне не доверяешь? Ты считаешь, что я с головой брошусь в любую авантюру, чтобы хоть немного потешить остатки своей гордости? Мне не пятнадцать лет, я давно не ребёнок, я прекрасно все понимаю! Скажи, Вадим, ты сможешь мне поверить?!       Несколько секунд Новаковский просто рассматривал Тимура, а тот, задержав дыхание, мысленно молился всем известным богам.       — Я не позволю тебе рисковать, — Левшин не смог сдержать разочарованный вздох. — И это не касается доверия. Если убили Печорина, то ты вполне можешь оказаться в смертельной опасности. Так что это всё ради тебя. Я предупрежу Вилевского, чтобы он сам разбирался, даже не думай к нему лезть.       — То есть за мной все ещё будут следить?!       — Совершенно верно, — Вадим поцеловал Тимура в лоб, словно тот не был на грани взрыва, потом спустился к щекам и накрыл губы, перехватывая возмущённые речи. Левшин в долгу не остался, с силой укусив его, но Новаковский не остановился из-за такой мелочи. — И даже не пробуй что-либо устроить...       Вадим нашёл хороший способ отвлечь его. От близости альфы у Тимура все внутренности скручивало в тягучий узел, внизу потяжелело, и он ощутил, как твёрдая плоть Новаковского прижимается к его. Но едва он всё-таки начал отвечать на ласки и поцелуи, как на лестничную площадку вылетело несколько сотрудников, с весёлыми смешками выворачивая карманы в поисках зажигалок и сигарет. Вадим и Тимур тут же отпрянули друг от друга, а пять альф из отдела финансов в немом изумлении уставились на смутившегося начальника и его знаменитого жениха.       — Прошу прощения, — кивнул невозмутимо Вадим и быстро подхватил Тимура под локоть, выталкивая в коридор. Позади послышался шум и даже пара смешков.       Никогда ещё в жизни Тимуру так не хотелось убить Новаковского.       Последующие два дня Тимур в вынужденном молчании наблюдал, как Вилевский, Новаковский и Бачурин в обход него разрабатывают планы по поимке Шорохова и его сообщников. Костя пусть и сказал, что с Тимуром вышло бы все куда быстрее, но тут же объяснил, что против своего непосредственного начальника не пойдёт, да и в принципе, по его мнению, тот как будущий муж имел полное право запретить Левшину влезать в такие дела. Тимуру оставалось лишь молча загрузить себя работой. Против него были все, даже скромный и всегда спокойный Петя. Кстати, о нём.       Вечером того же дня Левшин попробовал завести разговор со Стасом. Он рассказал, что Петя не желает его больше видеть и их заметил друг Новаковского. Реакция Алеева была неожиданной. Стас молча ушёл в лабораторию, но делиться своими чувствами не захотел. У Тимура чесались руки вбить кому-нибудь из них, Пете или Стасу, хоть немного здравого смысла — ни один не желал делиться, предпочитая в себе держать. Хотя больше, конечно же, Левшин хотел ударить Вадима за его отношение к себе, тогда как часть его, именуемая тем самым здравым смыслом, напоминала, что все это и правда для его же блага.       На следующий день после конференции у Тимура было интервью в "Бизнес-Вестнике". Через день — в модном журнале для омег "LifeStyle". Кроме того, ему пришлось поучаствовать в фотосессии, а Петя заметил, что ему стоит обновить гардероб. Многозначительный взгляд Тимура он проигнорировал, заявив, что в ближайшее время Левшину предстоит пройтись в компании Анри и ещё парочки Новаковских по магазинам, так как стыдно будет появляться везде в строгих деловых костюмах, которые носят альфы, а отнюдь не омеги.       С Вадимом они могли видеться все реже, лишь когда тот заезжал по утрам за ним, иногда по дороге заскакивая быстро перекусить в ресторан, да вечером после работы в том же режиме. Тимур все ещё злился, так что разговаривал неохотно. Все попытки Новаковского настроить его на мирный лад терпели крах.       Сегодня Тимур наконец обнаружил, каким образом Печорин с Шороховым умудрялись пополнять свои карманы лишними деньгами. Они перепродавали высокодоходные акции подставным лицам за бесценок, а потом, вероятно, перепродавали на рынке по реальной. Сейчас, когда Тимур пришёл вместо Печорина, он мог спокойно перекрыть эту лазейку, но, скорее всего, подставная фирма-скупщик тут же исчезнет, если ещё не исчезла с лица необъятной Родины в какую-нибудь более благожелательную и тёплую страну.       Тимур задумчиво посмотрел на монитор, просматривая колонки цифр. Он примерно высчитывал убытки банка и выручку Шорохова. Набегала вполне приличная сумма. Но это только верхушка айсберга, ему понадобится поднять много документов и проследить все финансовые операции, чтобы узнать полный объем махинаций в СКБ.       Если бы план Вилевского оставался в силе, то он сам бы устроил подставную фирму и продолжил дело Шорохова. Тот бы обязательно узнал и заинтересовался, скорее всего, предложив сотрудничество. В любом случае, он вряд ли бы оставил все как есть, и это был реальный способ выкурить лису из норы.       Мобильный возвестил Левшина громкой мелодией, что пора бы пообедать. Тимур подумал, что не отказался бы ещё минут десять поработать, но всё-таки встал и начал собираться. Не хотелось потом оправдываться перед столь многочисленными любителями позаботиться о его здоровом образе жизни. Так что лучше быстро перекусить, зато вернуться на несколько минут раньше в офис.       Тимур вышел из кабинета, запер и попрощался со своим секретарём. Тот молча кивнул: его уже поджидал какой-то сотрудник, чтобы составить компанию. Тимуру не с кем было пообедать, Вадим был занят, у него какое-то совещание с новым заказчиком на достаточно крупную сумму. Да и омега все ещё не мог простить Новаковскому вмешательство в его дела, хотя страдали от этого оба. И все из-за недоверия и упрямства.       Двери лифта разошлись, и Тимур поспешно заскочил в кабинку, радуясь, что тут никого нет. В последнее время его мучила повышенная утомляемость — и он точно знал, отчего. Он носил ребёнка Вадима. Тимур скользнул рукой поверх пиджака — по его животу ещё ничего неясно, хотя он мог бы поклясться, что чувствует какие-то изменения.       Послышался шум, и в лифт успели заскочить ещё двое, кивнуть Тимуру и нажать на кнопку первого этажа. Тимур поспешно убрал руку — не хватало ещё демонстрировать всем, что он беременный ещё до замужества. И без того полно сплетен на его счёт.       — Тимур Владимирович, не хотите ли составить нам компанию?       Тимур поднял голову. Его окружали те двое, которые предлагали пообедать ещё несколько дней назад. Николай, тёмный, с кучерявыми волосами и второй, посветлее, с короткой бородкой на подбородке. Иннокентий или Тимофей... Имя было длинным и довольно редким, и омега всё время его забывал.       В прошлый раз Левшина спасло появление Вадима, закончившееся... страстным сексом в собственном кабинете. Тимур постарался откинуть подальше вредные мысли: они с Вадимом слишком давно этим не занимались и оба болезненно переносили вынужденный отказ от секса, точнее невозможность его совместить с графиком работы. Хорошо хоть, видеться успевали. Целых два раза в день.       — Я бы предпочёл пообедать в одиночестве, — ответил Тимур. Эти двое ему не нравились, хотя вроде бы с виду и не казались заурядными сотрудниками, но это предложение... Что им от него надо?       — Но если мы настаиваем? — заметил второй, тот что посветлее. — Поверьте, вам будет очень интересно в нашей компании...       — Звучит двусмысленно, — произнёс Тимур, покосившись на светящиеся цифры этажей. Ещё немного, и они приедут. — Мой жених, как вы помните, против обедов и тесных контактов вне рабочего времени, как и я.       — Мы помним, — сказал Николай. — Однако мы уверены, что вам было бы интересно с нами. Один наш друг хотел бы с вами встретиться...       — Друг? — у Тимура появились некоторые подозрения. Но уж больно странное совпадение и ситуация. — Я с ним знаком?       — Вполне возможно, — заметил Николай, оба альфы пристально вглядывались в него. Тимур перевёл дыхание, кажется, он может ненароком испортить все одним неверным действием или словом.       — Какой мне смысл с ним встречаться? — приподнял брови он. Первый этаж, двери лифта разошлись, и он вышел в вестибюль банка, заметив, что альфы последовали за ним.       — У него есть для вас предложение. Возможно, оно станет для вас интересным, Тимур Владимирович.       Тимур медленно шёл, изображая обдумывание их предложения. Если он не пойдёт, то невозможно будет уличить их в соучастии с Шороховым. Спросить напрямую — они не ответят и больше не заведут этой темы, скорее всего. Насколько он слышал, эти двое вполне могут уволиться, чтобы скрыться со своей долей. Возможно, поэтому они и решили попробовать договориться с ним, чтобы продолжать свои тёмные делишки под его крылом.       Но если он так поступит — его убьют и Петя, и Вадим. Особенно будет рвать и метать Вадим, так как он предупреждал, чтобы Тимур даже не задумывался что-то натворить за его спиной. А Петя обещал рассказать, что Левшин в курсе пари... Куда ни глянь, везде получается тупик. Но если он не согласится, то они потеряют все возможные ниточки к Шорохову.       — Что ж, думаю, мне стала интересна ваша компания, — наконец выдавил Тимур, насторожённо смотря на альф. — Однако, надеюсь, что это будет конфиденциальная встреча?       — Конечно, Тимур Владимирович, следуйте за нами.