Солнце

Соизволил проснутся только к часу дня с легкой эйфорией в голове. Быстро нахожу в кресле Рому, пьющего что-то из кружки. Он услышал шорох в кровати и обернулся, не сдержав улыбку до ушей. — Ну, чего лыбишься? — Тс, сам лыбишься, а мне нельзя? — делает ещё глоток из кружки. Смотрю на него, до одного места счастливого и не могу определиться: мы теперь встречаемся или все же останемся друзьями? Не хотелось бы испортить неудачными отношениями дружбу. — Женя, о чем задумался? — Мы теперь встречаемся? — Нет, мы просто два лучших друга, которые переспали по пьяне, — Рома делает серьезное лицо, но не выдерживает и снова усмехается. — Я бы хотел, чтобы мы встречались. А ты? — Наверное, да, — неуверенно тереблю одеяло. — Наверное? Здесь либо уверенное да, либо уверенное нет, Женя, — Рома пересел из кресла на кровать. — Тогда уверенное да, — глупо улыбаюсь, не показывая зубы. — Люблю тебя, — чмокнул в нос. — Как теперь изменятся наши отношения? — Никак не изменятся. Просто теперь я буду тебя иногда целовать… — он опустил взгляд вниз. — Ты не собираешься уезжать, верно? — До моего дня рождения осталось меньше шести месяцев, тогда я могу официально уехать куда-нибудь. — А до дня рождения будешь отсиживаться? — Да. — Менты прибегут сюда сразу, как только волонтеры обыщут всю Москву и не найдут тебя. — Не обвиняй меня во всех смертных грехах, — я сложил руки на груди. — Я не обвиняю, просто нам нужно что-нибудь придумать, чтобы тебя не увезли обратно. — Секретное слово, которое будет означать «прячься быстрее, полиция пришла»? — Куда ты спрячешься в однушке? — На балконе или под кроватью. — Нет, тебя все равно здесь найдут, — он поправил складку одеяла и поджал губы. — Ты должен уехать домой. — Я не хочу туда возвращаться! Мне давит на мозг постоянный ор, — в глазах ощутилось жжение и немного проступили слезы. — Ты можешь вернуться потом ещё раз, после дня рождения, останется потерпеть всего-то несколько месяцев. Хочешь, я приеду к тебе летом? — Ты же поступаешь этим летом. — Я могу отдать все документы раньше и потом просто следить за рейтингом… И не работать. — Ты мое солнце, — бросился Роме на шею. — Ты всё ещё пишешь какие-то заметки про солнце? — Да. И про тебя напишу. — Что напишешь? — Своими лучами он разогнал темноту в моей жизни. Наверное, так, — шептал в горячую шею. — Мне нравится. — Я уеду завтра, или когда там будет автобус. Но ты пообещай, что приедешь летом и, что никому не скажешь, что я здесь был. — Обещаю. Сидели, обедали, теми же безвкусными слипшимися макаронами и сосисками. Мне почему-то очень хотелось рассказать Роме все те события из моей жизни, которые остались от него в секрете, чтобы он не думал, что я приехал сюда без видимой на то причины, но в голову не лезли какие-то интересные истории. — Ощущение какое-то нехорошее. — В смысле? — только и успевает спросить, как в домофон раздается звонок. Оба замираем и оглядываемся друг на друга. — Открывать? — Нет, — быстро захожу в Интернет и ищу расписание автобусов. — Завтра уже автобус, я уеду. — Мне страшно, — хватается за голову и тихо шепчет. — И мне. На несколько минут домофон затихает, и с каждой новой секундой эта тишина все больше напрягает. Мы тупо смотрим друг на друга и пытаемся даже не дышать. Резкий звон, разрушивший идеальную тишину, раздался из коридора, оба синхронно вздрогнули. — Он знает, что мы здесь, — Рома сглатывает слюну. — С другой стороны, может лучше открыть? — Хочешь на автобусе сэкономить? — Нет, просто так, наверное, безопаснее. Сказать, что меня никто не похищал, а сбежал потому что родители бьют. — Откроешь сам тогда. — Ладно, — встаю со стула и тихо шагаю к двери. Но только пальцы касаются щеколды, тело бросает в дрожь. Стараюсь успокоится, даю себе время подумать. Нет, лучше я уеду сам, чем буду втягивать в это Рому, не известно ещё, что будет с ним, если этого человека сюда впустить. Руки трясутся, нужно успокоится. Так, Женя, выдохни и иди приляг. Ложусь на кровать, а звонки в дверь все никак не прекращаются. В комнату на цыпочках входит Рома и оседает рядышком. Темные глаза смотрят испуганно. — Не стал открывать? Я помотал головой. — Побоялся, — закрыл глаза и сам не заметил, как заснул. — Женя, просыпайся, скоро автобус. — Через сколько? — Через два часа. — Блин. — Вставай. Лениво оторвал тело от кровати и потер глаза — бодрости не прибавилось. Зато Рома бодрячком, кофе даже принес. Забираю свою кружку и вдыхаю ароматный горячий пар. — Я думал, что мои чувства так навсегда и останутся в секрете, — садится рядом. Я улыбаюсь и кладу голову ему на плечо, всё ещё не в силах полностью разлепить веки. — Но тут приехал я, — морщусь, хихикая, и заставляю озябшее тело двинуться к ванной. — Да, но тут приехал ты. В ванной я, наконец, проснулся. Оделся, собрал вещи, вызвал такси и встал в коридоре. Рома встал рядом, держа кружку не допитого мною кофе. — Ну… Обнимаю его крепко-крепко за шею. — Я буду скучать, — даже маленькая слезинка проступила на ресницы. — Я тоже буду скучать, малыш, — Рома нахмурился, обхватил меня за талию и осторожно чмокнул в лоб. А я потом дотянулся до его губ. Стояли так ещё минуты две или три, не разговаривая, не смотря друг на друга, а только лишь обнимаясь с закрытыми глазами и наслаждаясь этими последними минутами. Я выскочил из подъезда, переполненный какой-то дикой бушующей энергией, сел в такси и просто уехал из огромного мегаполиса, как можно скорее, чтобы не передумать.