Чем милы холодные воды Долгого Озера...

В Эсгароте следовали разным традициям захоронения. Некоторые предпочитали, чтобы тела их родственников, или их собственные, после смерти укладывали в ритуально украшенную лодку, с избранными вещами, которые следовало бы взять с собой в последний путь. Эти лодки, следуя древнейшему языческому ритуалу, обкладывались изнутри как следует просушенным хворостом и соломой, пропитывались ароматизированными, горючими маслами, поджигались и пускались вниз по течению, в вольное плаванье к «дальним, мирным берегам»… С гораздо меньшим пафосом, но по аналогичной схеме, хоронили бедняков. А жители побогаче могли позволить себе организовать похороны за городом, то бишь на берегу. Там, где в некотором отдалении от Эсгарота располагались курганы, каменные насыпи и даже небольшие усыпальницы… Но сегодня никто не задумывался о традициях. Погибших в эту ночь было слишком много, и хоронить их пришлось без каких-либо почестей. Смерть уравняла всех – богачей и бедняков, молодых и стариков, мужчин и женщин… Тела просто сложили на плоты, заливая смолой и перемежая отсыревшими дровами, отбуксировали к дальнему, восточному берегу озера, и там вбросили к ним несколько зажженных факелов. Это было грубо, дико, почти что по-варварски… Но возводить молитвы и петь погребальные песни можно было и позже, а сейчас нужно было как можно скорее избавиться от мертвецов, чтобы на город за одним несчастьем не обрушилась новое, начиная от нашествия голодных падальщиц-ворон, и заканчивая эпидемией болезни, вызванной трупными ядами и тлетворными испарениями. Ветла сидела на краю моста, уходящего в никуда… Это стало бы весьма поэтическим эпитетом на тот случай, если бы она была при смерти. Но она, к счастью, не была. Просто пристроилась на сломанном мосту, утратившем свое прямое назначение и не соединявшем уже две улицы – одну целую, а другую – полностью разрушенную и погруженную под воду. Девушка апатично вглядывалась вдаль, слабо фокусируя рассеянный взгляд на столбе черного дыма, уходящего в небо под углом, указывающим на северное направление ветра. Погребальный костер горел уже не первый час, но чадить не прекращал, и девице казалось, что даже отсюда чувствуется запах паленой плоти, хотя он просто физически не мог распространиться сейчас так далеко… Дышать приходилось ртом, отчасти потому, что Виллоу простыла полураздетой-то на холоде и нос у нее теперь был частично заложен. Но, в основном, для того, чтобы, по возможности, избавить себя от вездесущего запаха гари, драконьего духа, которым так и несло у Смауга из пасти… До сих пор, закрывая глаза, девушка видела перед собой в темноте два горящих золотом змеевых глаза. И даже озерная вода отдавала ей серой… что было вполне закономерно и неудивительно, потому как Долгое Озеро поглотило убитого огнедышащего ящера. Слезы все еще стекали по ее выпачканным копотью щекам, оставляя за собой белые дорожки и раздражая мельчайшие царапинки на коже, но истерика уже прошла. Ветла просто спокойно сидела, углубившись в свои мысли. А со стороны ее вид так вообще мог показаться совершенно безучастным… На самом деле практически никого не интересовали такие подробности, но Ветла и Гальвард были не полностью родными, а единоутробными братом и сестрой. Их мать никогда не была замужем, и предпочитала сама об этом не распространяться, так что отцов своих они ни разу в глаза не видели… Тем не менее, матушку в городе никто не упрекал, несмотря на свою странную, не по принятым законам устроенную семью, она была женщиной уважаемой и известной благодаря своей доброте, житейской мудрости и знахарским талантам. Как оно часто бывает, несмотря на все свои способности, ушла она из жизни достаточно рано, женщиной еще не старой и не немощной… А Ветла с тех пор негласно стала матерью для старшего брата, который всегда заменял ей отца. В тот день, когда похоронили мать, они поклялись заботиться друг о друге, защищать от напастей, все беды переживать вместе и никогда не расставаться… Только кто же знал, что это у этого «никогда» так быстро истекает срок. Гальвард обнял ее на прощанье и пообещал, что они снова обязательно встретятся, когда дракон будет повержен. В последнее утверждение Ветле тогда не очень-то верилось, а вот первое она приняла, как беспрекословную истину. Но все оказалось наоборот… Зачем он обещал то, что не смог исполнить? Он обманул ее. Ветла чувствовала себя преданной, брошенной, обиженной судьбой, обманутой всеми. Внутри нее закипала беспочвенная, бессильная обида, злость слабых и поверженных. Она находила выход в горючих слезах, которые градом катились по лицу, стекали с подбородка и капали прямо в озеро… - Верно люди говорят, что истории свойственно повторяться, - вела она беседу сама с собой. - Не это ли – иллюстрация к преданию про Ветлу Дэйльскую?.. Не так ли точно сидела моя пра-пра-пра… потеряв возлюбленного супруга? Это все имя несчастливое, оно, окаянное, еще при рождении предопределило мою судьбу… Я так в этом уверена, что косу готова дать на отсечение. Молодые, зеленые, дышащие жизнью ивы не ломаются, их ветви да стволы гибки и упруги. Но даже такое дерево сильный ураган может выкорчевать с корнем, бросив на берегу засыхать, превращаться в мертвую, закоченевшую корягу. Ветла не хотела для себя такой участи, она не желала повторять чью-либо судьбу и разыгрывать из собственной жизни трагедию по написанному кем-то очень жестоким сценарию, который ей самой совсем не угоден. Но ее, кажется, уже сломали… Она не могла ничего сделать, руки опустились, она лишилась своих корней и родной почвы. Брат погиб, бросив сестру на произвол судьбы, хоть и обещал выжить. Любимый оставил, в поисках драконьих сокровищ найдя свою погибель, хоть и обещал вернуться… И теперь бедной сироте оставалось только мочить длинные косы в озере и пополнять его воды своими слезами. Тут уж и утопиться впору – никто и не заметит, и обернуться не успеет, как какая-то девчонка ухнет в воду. Один всплеск, круги по воде, последнее усилие над цепляющимся за жизнь телом… Глубокий вдох – ледяная вода заполняет легкие, разрывая их жгучей болью… А потом – полный покой, темнота, тишина и умиротворяющий холод, который потушит любые страсти в сердце, раз ему под силу было справиться даже с драконьим огнем… И только вода будет колыхаться над утопленницей, убаюкивая ее до тех пор, пока Долгое Озеро не превратится в пустыню. Ветла внимательно посмотрела в озерную гладь, но ее отражение едва заметно покачало головой… Или это ветер подгонял рябь по воде?.. Нет, эта девушка на воде явно отрицает подобные мысли. Зато она держит в руках и мягко поглаживает грязными пальцами лезвие меча… Нет, это не галлюцинация, Виллоу действительно оставила себе меч в качестве наследства. Может быть, нужно перерезать вены?.. Но отражение молчало. Зеркальный двойник не хотела и этого. Она была очень красивой девушкой… Только сейчас до нее это дошло в полной мере и, как всегда, уже слишком поздно. Именно что «была»… А теперь из водной глади на нее смотрело лишь какое-то бледное подобие самой себя. Лицо осунулось и посерело, как после продолжительного недуга, под заплаканными глазами пролегли глубокие тени, нос покраснел и распух, а на щеке красуется свежая, но уже подсохшая ссадина… И даже волосы, ее прекрасные светлые волосы растрепались и пропитались дымом, сменив свою золотистую желтизну на неопределенную серость. - Косу на отсечение даю… - бормотала она себе под нос. - Ну, что ж… Раз так, то давай уже!.. Время пришло… Если кто-то скажет вам, что волосы легко обрезать клинком, да еще и тупым – не верьте ему. Ветла сперва попыталась одним движением ловко отсечь свою косу, прихватив ее в кулак у самого затылка, но эта попытка не дала ожидаемого результата. Волосы пришлось расплести, а затем долго и нудно, отделяя по пряди, целенаправленно пилить их затупившимся мечом, кромсать, как придется… Закончив, девушка, стряхнула длинные ошметки, осыпавшиеся ей на плечи, на колени и на доски моста, и они, как пожелтевшие палые листья, полетели в воду. Немного поколыхавшись на поверхности, они насквозь пропитались и стали медленно погружаться, идти ко дну… И прежняя Ветла Озерная утонула вместе с ними. Ей уже давно пора было покинуть этот мир, ведь единожды Ветла уже умерла – ее сердце остановилось, облившись кровью, как маки из вещего сна, когда она увидела Одинокую Гору в огне. Во второй раз она погибла, замертво свалившись подле убитого брата… А третий раз нужен был ей для счастливого числа. Теперь из воды на нее смотрел кто-то новый, совершенно незнакомый… Виллоу еще не знала этого человека, но, пожалуй, охотно бы с ним познакомилась. Ведь он должен был быть менее несчастным, чем бедная Ветла… Кто угодно был бы менее несчастлив. - …Он еще жив!.. – послышался голос в ее ушах. - Нет, не забирайте его, он не погиб!.. Девушка встряхнула головой. Кажется, она окончательно и бесповоротно сошла с ума, раз подобные наваждения уже не боятся преследовать ее наяву. Но услышанный голос звучал не в ее голове, а на улице. - Помогите! – громко причитал женский голос. - Мой сын ранен, помогите кто-нибудь, пока не поздно… - Поздно… - пробормотала девушка, решив, что не сдвинется с места. - Добрая Ветла всем помогала, бросалась по первому зову… Ее никто не благодарил, потому что она не требовала благодарности, а закончила она на озерном дне. Но судьба распорядилась иначе. Встревоженная женщина заметила ссутулившуюся над водой тонкую фигурку и устремилась прямо к ней. Девица упорно делала вид, что ничего не слышит и не видит, даже глаза зажмурила, но когда ее ухватили за плечо, пришлось отреагировать. - Я могу чем-то помочь? – скорее из вежливости, чем из искреннего желания, тяжело вздохнула Виллоу. - Да! О, пожалуйста, добрая мисс… Какая удача… Это ведь вас я видела у «Дырявой лодки» помогающей раненым?.. - Меня, - сухо кивнула она, не в силах соврать. - Мой сын, мой мальчик… - залопотала она, заставляя горе-целительницу подняться на ноги и следовать за ней. - Он тяжело ранен, его уж было приняли за мертвого и собирались унести вместе с трупами… Но я вижу, что он жив, и его еще можно спасти!.. Девушка вполуха слушала эту сбивчивую речь и думала о том, как досадно выйдет, если глупая женщина ошибается в своих выводах и оптимистичных прогнозах… Там, куда ее привели, на настиле из досок лежал неподвижно юный паренек, совсем еще мальчишка, лет четырнадцати-пятнадцати на вид. - Он еще жив, - возбужденно закивала его мать. - Он тихо, но дышит. И он теплый. Виллоу флегматично, будто и не к человеку прикасалась, а к неодушевленному предмету, первым делом проверила пульс на шее мальчика. Сердце билось достаточно сильно. И он, действительно, был теплым… Слишком теплым, даже горячим. Девушка осмотрела паренька, который этому не препятствовал, потому что находился практически без сознания и обнаружила на его левой руке огромную рваную рану. Тот потерял очень много крови… Но не в этом была основная проблема. А в запахе… Рана пахла не так, как должна пахнуть чистая плоть, туда уже закрались приторно-мерзкие нотки гнильцы. - Ваш сын действительно жив. Но рана загноилась, - констатировала она. - Это очень плохо… - Помогите, пожалуйста. - Я уже не смогу ничего… исправить, - бороться с гангреной было не под силу. Возможно, опытный лекарь спас бы мальчишку, быть может, даже ценой потерянной руки, но спас бы… Но не Виллоу. - У меня получится разве что лишь облегчить его страдания… - Помогите… Сделайте все, что в ваших силах. Женщина будто не понимала, что любые старания здесь уже бесполезны, и жизнь ее сына ничего не спасет. А Виллоу же сделала, как ее просили… Обработала рану, наложила повязку из куска самой чистой ткани, оторванной от подола собственной сорочки, поставила холодные компрессы, чтоб сбить нарастающий жар… И как же ей было паршиво на душе от того, что сейчас ее случайный подопечный был еще жив, но она уже чувствовала, что возится с мертвецом. Пока он еще дышит, его сердце бьется, но это – лишь дело времени. Час, два… может быть, целые сутки. Но потом смерть возьмет свое. - Готово… - хрипло прошептала она и откашлялась. - Так будет лучше. Но ненадолго… - Спасибо, спасибо вам, добрая мисс! – полоумная мамаша бросилась ее обнимать. Этого еще не хватало. - Чем я могу вас отблагодарить?.. - Не стоит… Девушке хотелось крикнуть «Дура! Кого ты благодаришь?! Твой отпрыск как умирал, так и умирает, я лишь выиграла для него несколько мучительных часов! Когда его не станет, ты еще будешь клясть меня последними словами!..», но она смолчала, проглотила этот гневный порыв. - Хотя… - она только сейчас обратила внимание на то, что у женщины был при себе большой узел с вещами, с каким-то тряпьем, причем довольно качественным. - Что это у вас там, одежда?.. Я была бы очень признательна, если бы у вас там нашлось хоть что-нибудь для меня. Мне подойдет все что угодно. Мне бы рубаху да штаны – было бы просто отлично… Иначе я просто закоченею в своих домашних обносках. И спустя десять минут та, что некогда с гордостью несла свое имя Ветла Озерная, уходила с целой охапкой добротных, теплых, мальчишеских вещей. - Ему они уже не понадобятся… - размышляла она вслух, попутно выискивая глазами укромное место, в котором можно было бы без помех переодеться. - Пусть мне эта одежда принесет больше пользы, чем прежнему хозяину. Бедный мальчик, следующего утра он уже не увидит… Косу на отсечение даю…