Чем милы холодные воды Долгого Озера...

На ночлег гномы устраивались на Вороньей Высоте – бывшем сторожевом посту. Сейчас она казалась самым безопасным местом, с учетом того, что они не знали, когда к Эребору снова прилетит Смауг и прилетит ли вообще, но возвращения его в страхе ожидали с часу на час. Потушив костер и выставив одного часового, который зорко следил за горизонтом в южном направлении, путники улеглись отдыхать. Этой ночью Бэггинс долго не мог уснуть, он ворочался, ерзал на своей подстилке, то и дело садился, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в каждый звук. Любое дуновение ветра казалось ему взмахом крыльев возвращающегося дракона. Еще и Торин, лежавший неподалеку, разговаривал во сне. Или не во сне… что делало его невнятную беседу с самим собой еще более жуткой… Поднявшись после очередной провальной попытки заснуть, Бильбо бросил взгляд на вход в гору, и ему показалось, что этот прежде темный провал теперь будто осветился изнутри золотистым заревом. Теплым, пульсирующим светом, словно коридоры Эребора осияли даже не факелами, а множеством свечей… Взломщик уже и вспомнить не мог, как принесли его туда ноги, но факт оставался фактом – каким-то образом полурослик оказался уже на входе в сокровищницу, опустевшее драконье логово, которое и являлось источником этого загадочного света. Бильбо никогда бы не подумал, что сможет так сказать… Но без Смауга здесь было как-то пусто. По крайней мере, казалось, что чего-то не хватает. Будто свет остался, а его источник куда-то пропал. Ведь, каким бы горячим и огненно-ярким на вид не казалось золото, оно не источает ни света, ни тепла, а способно лишь отражать чужое сияние. Вдруг один из пиков многочисленных золотых гор в этой сокровищнице вздрогнул и завибрировал, будто там собирался извергнуться маленький вулкан. Сперва с ее склона к подножью покатились отдельные монетки, но через мгновение этот шелестящий поток превратился в настоящую лавину. Бэггинс хотел было сунуть руку в карман и надеть Кольцо… но не успел. Из осыпавшейся горы золота во весь рост поднялась… девушка. Миниатюрная, но и отдаленно не походившая на гномку. И совершенно обнаженная… На ее голую кожу лишь местами налипли золотые монеты, золотые же волосы струились по плечам и спине, опускаясь ниже поясницы, как роскошный парчовый плащ. А голову ее венчала великолепная корона, богато украшенная сверкающими даже в слабых отблесках света бриллиантами и изумрудами, под цвет изумрудно-зеленых глаз девы. Такой венец был достоин лишь настоящих цариц и, вполне возможно, что его искусные гномьи мастера-ювелиры изготовили когда-то специально для королевы Дэйла. Но судьба распорядилась так, что бесценный дар так и не дошел до супруги Гириона… А, возможно даже, что корону эту когда-то гордо носила супруга самого Трора, и она была предназначена для того, чтобы когда-нибудь лечь на голову подгорной принцессы Дис в день ее пышной свадьбы… В любом случае, ни одного ни другого не осуществилось, а венец заведомо не принес счастья ни одной из своих предполагаемых хозяек. А золотоволосая девушка резким движением подхватила его и сорвала со своего чела, мельком осмотрела, поморщив свой носик так, будто выловила муху из супа, разжала пальцы и, с выражением брезгливого безразличия, обронила драгоценность себе под ноги. Во всех ее чертах, в каждом движении, в манере держать златовласую головку и забавно подергивать худым плечиком, во всем сквозило что-то слишком хорошо знакомое… Бэггинс боялся произнести ее имя вслух, боялся даже подумать о нем. - Ну что же ты застыл в дверях, как неродной? – довольно-таки непринужденно, даже приветливо вопрошала она. - Заходи, Взломщик… Осматривайся на здоровье, тебе никто не помешает. Выбирай, что тебе по душе, и бери, что хочешь… - Ветла… - выдохнул он, прошептал одними губами, но имя разнеслось гулким эхом под каменными сводами. - Ну конечно же! А ты не ожидал меня здесь увидеть? - Ты ли это?.. – не веря своим глазам, переспросил Бильбо, не решаясь подойти ни на шаг ближе. - Я. Кто же еще, разве я похожа на кого-то другого? Иди ко мне… Ты ведь, наверняка, соскучился. Подойди же ко мне… Но полурослику почему-то совершенно не хотелось приближаться. Наоборот, у него не пропало непреодолимое желание исчезнуть, стать невидимкой и улизнуть, сбежать, пока не случилось чего-то, чего действительно стоило бы бояться… - Знаешь… - деликатно произнес он, как можно осторожнее подбирая слова. - Честно говоря, не прими это, как оскорбление, но я не совсем уверен в том, что ты это Ты… А не вовсе даже наоборот. - Неужели такой отважный Взломщик боится меня? Беззащитную, безоружную… да что уж там, совершенно обнаженную девушку… Или в этом-то и заключается твой страх? - Нет. Не заговаривай мне, пожалуйста, зубы. Но Балин сказал мне, что ты, должно быть, уже мертва… - Ах, вот оно что? – всплеснула она руками. - Так Балин у нас, значит, теперь истина в последней инстанции. Своим друзьям ты веришь больше, чем своим глазам? - Для того, чтобы я мог тебе поверить… Чтобы доказать, что имя «Ветла Эсгаротская» принадлежит именно тебе, скажи-ка мне лучше что-нибудь, что можем знать только мы вдвоем. На лице девушки заиграла хитрая улыбка, легкой походкой, бесшумно наступая босыми ступнями на монеты, как на речную гальку, она подошла поближе к хоббиту. - Ты ведь у нас любишь играть в загадочки… Хорошо, давай попробуем. На днях ты украл золотую чашу из этой сокровищницы. И Смауг был этим очень, очень недоволен… Будто в подтверждение своим словам, девушка подняла с одного из ближайших постаментов большую златую чашу с двумя ручками. Ту самую, которую Взломщик утащил в первый свой визит… Девица торжественным жестом подняла ее у себя над головой и перевернула вверх дном, а из опрокинутого сосуда хлынула вода. Когда тонкие струйки пробежали по золотым волосам, Ветла легким движением обтерла ставшую влажной кожу, убирая прилипшие монеты, которые, видимо, доставляли ей дискомфорт. - Нет… То есть да, ты, конечно, права. Но… Ты не могла этого знать! Это было известно только мне и гномам… и еще дракону. - Так ты считаешь, что я – дракон? – резко задала она провокационный вопрос. - Н-нет, - Бильбо замотал головой и попятился. Сейчас он судорожно соображал о двух вещах – о Жале и Кольце. - И не думай, прошу тебя, о мече. Ты ведь все равно не смог бы использовать его против меня… даже если бы тебе пришлось… А тебе не придется, поверь мне, мой маленький, глупенький полурослик… Она нежно протянула к нему руку, будто хотела привычным жестом взъерошить его кудри, но он отпрянул. - Давай я попытаюсь рассказать тебе еще один твой секрет. Мне нравится эта игра. - Что ж, попытаемся еще… - Я знаю… - начала Ветла, на каждое мягко, но четко выговоренное слово делая шаг вперед. - Что у тебя… - она оттеснила беднягу Взломщика к стенке и потянулась к нему, распахивая на нем сюртук, и скользя пальцами по жилетке. - В кармане лежит… - он поежился, ожидая чего-то ужасного. - Аркенстон Трайна, королевский бриллиант, сердце Эребора, - безошибочным движением девушка выхватила из кармана завернутый в тряпицу драгоценный камень так, будто всегда знала, где он спрятан. Ветошь развернулась и опала наземь, а под ней оказался поистине королевский бриллиант. Такой большой, что вокруг него невозможно было сомкнуть кулак, такой безупречной огранки, что он ловил малейший лучик света, преломляя его тысячью граней, и сам будто наполнялся светом изнутри. Вокруг него тотчас заплясали звездочки радужных бликов. - Не может этого быть… Этого не знает никто, кроме меня… - И что ты теперь на это скажешь, Ездок-на-Бочке? - Это какая-то магия, - он потянулся за алмазом, ожидая, что его ему вернут по-хорошему. Но девица хитро захихикала и подняла руку с драгоценностью высоко над головой, рассчитывая, наверное, что полурослик за ней попрыгает. - Отдай, пожалуйста… Ветла. Ты не понимаешь… Это ведь самое ценное сокровище Эребора… Да что там Эребора… всего Средиземья. - Самое дорогое сокровище Средиземья? Кто сказал? Это сам ты так считаешь, или Торин Дубощит вложил эту мысль в твою голову? - Да за этот камень можно купить весь твой город. А на сдачу, что останется, можно еще и мой Шир вдобавок прихватить, и много чего еще… - Только не говори об Озерном Городе. Ты не знаешь ничего об Эсгароте. Думаешь, нам так хочется, чтобы нас кто-то покупал и продавал? - Нет… Ты неправильно меня поняла… - Нет, это ты ничего не понял, мистер Бэггинс, - Ветла широко замахнулась и Бильбо попытался ее остановить, но не успел ничего сделать. Она зашвырнула бриллиантом в ближайшую стену, и тот с высоким, дребезжащим звоном разлетелся на тысячи тысяч сверкающих осколков, превратился в искристую звездную пыль. Взломщик так и замер на месте, ошарашенно тараща глаза, лишившись на время дара речи. Он не подумал о том, что алмазы так не разбиваются, он ни о чем не мог думать… - Торин меня убьет… - обреченно пролепетал он. - Не бойся, - его златовласка неожиданно мягко улыбнулась и приобняла хоббита за плечи, ровно тогда, когда он так опешил, что не стал сопротивляться. - Он тебе еще спасибо скажет… Без Аркенстона ему было бы намного легче дышать… Может быть, хоть так он излечится от своей драконовой болезни. - Драконова болезнь?.. Что ты хочешь этим сказать? Смауг что, был заразным?.. - Нет… Этот недуг страшнее холеры, от него никто не застрахован. Для того, чтобы им заразиться, достаточно не делать ровным счетом ничего, лишь иметь малейшую предрасположенность в душе и нежелание с ней бороться. Крохотную искорку, которая, при определенных условиях, может быть раздутой до настоящего пожара, который сжигает алчущую душу изнутри… Тот, кто убивает дракона ради сокровищ, сам становится драконом, - очень серьезно проговорила она. - Я не совсем тебя понимаю… Торин не убивал дракона. И он пришел сюда в первую очередь для того, чтобы вернуть свой дом. Ну, а сокровища, конечно, тоже имеют значение, но уже во вторую очередь… - Я сейчас объясню тебе наглядно. Девица нагнулась и подняла из кучи драгоценностей, сваленных, как какой-то ничего не стоящий хлам, увесистый золотой слиток. Он был большим и плоским, шестигранным в сечении и очень гладким, блестящим, ничуть не запыленным и не потускневшим от времени. - Ты же так любишь загадки… Так вот тебе еще одна, – она задумчиво взвесила слиток на ладони и вопросительно посмотрела на хоббита. - Скажи, Бильбо Бэггинс, что весит больше, фунт золота или фунт хлеба? - Одинаково!.. – уж было ответил он, но осекся. Ответ, вроде бы, был ему хорошо известен, но тут нужно было призадуматься, а нет ли здесь какого подвоха?.. – Хотя, нет… Если подумать, то, наверное, золота. Если их положить на обычные весы, как в лавке бакалейщика, то чаши, конечно, уравняются. Но за фунт золота можно купить несколько мешков хлеба… И еще много всего можно купить… Значит, он получается «весомее». - Ну, а если хлеба нету в принципе? Если нечего покупать. Золото нельзя есть, его нельзя пить, им нельзя дышать, а его блеском не получится согреться в морозную ночь… - Твоя правда… Но таких категоричных ситуаций в жизни не бывает. Если бы все было, как ты говоришь, то легендарные персонажи не совершали бы свои героически подвиги ради богатств. А все рыцари сидели бы по домам и ковырялись в огородах… - Что ты такое говоришь?.. Да разве у вас в Шире не считался самым удачным не тот день, о котором можно сложить героическую балладу, а тот, который был весело проведен в компании добрых друзей? Или что-то изменилось, Бильбо?.. Сэр Бильбо, рыцарь гондолинского клинка и хоббитанского табака… Хоббит был совсем пристыжен странными девичьими речами. Он уже понял, что начал делать что-то не так… - Зачем ты пришел сюда? Хочешь, чтобы все это стало твоим? – Ветла окинула рукой зал сокровищницы. - Или хотя бы четырнадцатая часть? Бильбо не ответил. Он, кажется, просто покраснел, потому что понимал – какой бы ответ он сейчас не назвал, все равно окажется неправ. Тогда девушка протянула руку, прижала леденяще-холодный кусок золота к лицу Бэггинса и провела им по его щеке. - Тебе нравится? Полурослик нервно сжался и закусил губу, ему показалось, что сейчас ему этим самым слитком и залепят по физиономии… но ничего подобного не последовало. Тогда он лишь молча замотал головой из стороны в сторону. - А так?.. – она придвинулась к нему вплотную, прижалась так, что он ощутил ее теплое дыхание на своей коже, томно вздохнула и лизнула его в щеку горячим, влажным языком… Бильбо не выдержал накала страстей и… проснулся, тяжело дыша и с учащенным сердцебиением. Солнце уже встало, а на Вороньей Высоте уже почти никого не было. Лагерь остался в прежнем состоянии, значит, за ночь не случилось ничего непредвиденного. Пожелав доброго утра Оину и Глоину, которые оставались на вахте, мистер Бэггинс на нетвердых ногах спустился со сторожевого укрепления туда, где среди камней журчал ручей. Он умылся и напился воды, такой холодной, что от нее аж зубы ныли, и слегка пришел в себя. Немного погуляв по окрестностям и посозерцав пейзаж, который казался ему крайне унылым, Бильбо вернулся в лагерь. На месте он застал еще нескольких гномов, а во главе их – Балина и Торина, при чем на плече Дубощита сидел огромный черный ворон, такой дряхлый, что на его макушке виднелась залысина, а в смоляных перьях пробивалась седина. Еще никогда хоббит не видал таких старых птиц… Он так засмотрелся, что сразу и не заметил еще одного птаха – дрозда, который сидел тут же, на камне, и с деловитым видом разбивал клювом что-то, напоминающее орех. - Что-то случилось?.. – осмелился спросить Бильбо. - Так ты еще не слышал? – удивился Торин, и его глаза торжественно блеснули. - Дракон мертв!