Stockholm syndrome

Лежать с закрытыми глазами в похмелье было невыносимо – комната, какой бы она не была, вращалась перед глазами безумной каруселью, а во рту скапливалась кислая слюна. Но если не просыпаться, можно захлебнуться в собственной желчи, в яде, что пропитывал организм все это время, и в ином случае это было бы даже хорошо – сдохнуть до того, как в голову придут воспоминания о прошлой ночи. Черт подери, ведь надираться в дешевеньком баре недостаточно для полного счастья, нужно совершить что-то более безбашенное, и если ты пил с друзьями, то жди сотни сообщений с кривыми фото, где ты, лёжа на столе, позволяешь бармену лить в твой рот сразу из трёх бутылок. Отличное фото – чудесно подойдёт для рождественских пригласительных на следующий год. Но Тайлер не был с друзьями. Он был с тем, кто меньше недели назад наставил на него револьвер и повернул его жизнь в кардинально другое русло. И это меняло дело: теперь Джозеф не знал, стоит ли просыпаться вообще. Из-за прикрытых дверей захламлённой комнаты с разобранной постелью, шкафом с распахнутыми дверками, разбросанными по полу рубашками и журналами и с закрытыми жалюзи окнами доносилось тихое пение – задумчивое мурлыканье под нос. Тайлер узнал бы его из тысячи. Просто потому, что, находясь с Джошем сутки напролёт, он успел узнать его любого. А уж тем более безмятежно насвистывающего “505” от мартышек. – Проклятье, – пробормотал Джозеф, поднимаясь с постели. Его рубашка пропахла сигаретным дымом и виски, а штаны были заляпаны красным. И он тут же провёл пальцами по подбородку, ощущая на коже застывшую корочку – когда у него из носа шла кровь, Тайлер не помнил. – Ставлю десятку, – и тихий смешок за дверью. Очевидно, кто-то играл за кухонным столом. Джозеф поднялся на ноги, рукой придерживая виски́, словно одним этим движением мог прекратить бесконечное вращение перед глазами. – Поднимаю до полтинника, – услышал он голос Джоша. – Что у тебя? Пара двоек? – звук удара стаканом по столу, и Тайлер сделал ещё несколько шагов к двери. – Рискуешь. – Я это дело люблю, – сквозь улыбку произнёс Дан. – Уж не сомневаюсь. Вскрываемся. Джозеф взялся за ручку двери, облизывая пересохшие губы и борясь с подступающей к горлу рвотой. – Где ты такого сладкого выцепил? Да ещё и с ломкой? – Не поверишь, Ури. Повышаю до сотни, – Тайлер застыл у стены, не решаясь выйти, лишь поглядывая сквозь неплотно прикрытую дверь. – В банке. И Джозеф готов был поспорить, что Дан улыбался, с хитрым прищуром посматривая на Брендона сквозь неровные края стакана. – Украл, что ли? – рассмеялся Ури, выкладывая на стол карты. – Можно и так сказать, – пожал плечами Джош. – Ол ин*. – Неплохая нажива, – Брендон выложил на стол карты: два туза. – Сет**, братишка. Уже жалеешь, что связался со мной? Он провёл ладонью по короткому ёжику волос на затылке, потягиваясь на покосившемся кухонном стуле с облупившейся на ножках краской. А Дан мягко улыбался, поигрывая помятыми картами. – Ничуть, – он перевернул их рубашкой вниз. – Фулл хаус**. Я всегда побеждаю. И в этот же момент Тайлер толкнул дверь, распахивая ее полностью. Старенькая жёлтая кухня с круглым столом казалась покрытой пылью – не настоящей, а лишь времени. Шагнувшая прямиком из пятидесятых, она замерла, помахивая лопастями ленивого вентилятора-люстры над их головами. И даже застывшие на немытых окнах мухи не желали выползти дальше перекошенных жалюзи, сквозь которые струилось полуденное солнце. – Малыш Тай-Тай проснулся, – насмешливо протянул Джош, отпивая из стакана. – Как спалось, принцесса? Ури обернулся на вошедшего Джозефа, и его улыбка на лице сменилась на смешанное с отвращением удивление. – Охренеть, что с твоим носом, парень? – он притронулся к своему картами в руках и поджал губы, внимательно рассматривая лицо Тайлера. – Где ты успел? Не отводя глаз от улыбающегося Джоша, Джозеф махнул головой, пальцами на автомате прикоснувшись к корочке под носом. А Дан провожал все его движения взглядом – насмешливо, словно не было ничего забавнее, чем смотреть на страдающего от похмелья приятеля. Приятеля ли? Соучастника? Балласт на шее? На удивление, эти мысли оказались куда неприятнее, чем Тайлер мог предположить. И он сам не понимал, почему так происходит. Чего он ждал на этой душной кухне с немытой посудой, засиженными мухами подоконниками и янтарно поблескивающим виски в бутылке на столе – от одного взгляда на алкоголь становилось ещё хуже, и из желудка поднималась волна. – Скорее всего, от кокса, – ответил наконец Джош, поворачиваясь к Ури. – Хорошо, что кровью не сошёл. И рассмеялся собственной шутке. – Вот дерьмо, – недовольно процедил Брендон, скидывая карты в колоду. – Опять этот ублюдок толкает дурь в моем толчке. Сколько раз я говорил ему, чтобы в жопу запихнул свою паленку. Ури залпом допил виски на дне стакана и поморщился, недовольно качая головой. Собственно, Тайлер был рад тому, что он забыл про его нос и вид в общем, поэтому украдкой оглянулся в поисках туалета. Небольшое пространство объединяло в себе гостиную и кухню, из которой, сделав шаг в сторону, можно было попасть на узкую тёмную лестницу, ведущую на второй этаж. Дверь на улицу была распахнута, и только москитная сетка отделяла дворик с высохшей травой от маленькой прихожей с тусклым, заляпанным зеркалом. И весь этот дом – неухоженный, унылый – прекрасно обрамлял это утро. Утро, которое сияло жестоким, палящим солнцем, обещающим в своей слепой ярости хотя бы попытаться сжечь дотла весь штат. И Тайлер вполне мог в это поверить. – Дальше по коридору, вторая дверь от чулана, – произнёс Джош, все так же внимательно глядя на неуверенно переминающегося с ноги на ногу Джозефа. – Постарайся хоть там не купить кокса. Сказал это и тут же ободрительно улыбнулся, маскируя за шуткой явное неодобрение. Правда, Тайлер бы не солгал, если бы сказал, что ему глубоко плевать, одобряет ли тот его – осознание этого заставило его споткнуться о стопку журналов у комода. Получается, больше двадцати лет, с его сознательного возраста, он только и делал, что заслуживал одобрение всех подряд, начиная от школьных учителей и заканчивая начальником в дурацких галстуках на каждый день недели, а сегодня, в это мерзкое утро, ему стало наплевать. Наплевать на Ури – совершенно постороннего человека, перед которым пару недель назад он бы из кожи вон лез, лишь бы не показаться идиотом. Мнение большинства – то, что волновало его в первую очередь, ведь так? Джозеф провёл по стене пальцами, пытаясь нащупать в полумраке выключатель, а потом тяжело выдохнул: с каких пор он менялся настолько быстро, что и сам не в состоянии был поспеть и привыкнуть? Хотя тут вина далеко не его – лишь Дана, его машины, бесконечных дорог, ведущих из одного штата в другой, и пистолетов. А ещё того стыдного прикосновения накануне — он помнил. Помнил, как смотрел на него Джош, заглядывая в глаза и подмечая все изменения в лице. Что он увидел? Джозеф включил воду в кране и принялся лихорадочно умывать лицо, пытаясь смыть не только запекшуюся кровь, но и воспоминания. Кислый привкус во рту сменился на вяжущий, и Тайлер почувствовал, как сердце опять заходится в неровном ритме, рискуя выпрыгнуть. И на глаза наворачивались слезы, и страх снова опутывал его сетями, и тот его показушный поступок – выбросить таблетки – показался теперь верхом идиотизма. Выравнивая дыхание (дыши, Джозеф, мать твою, дыши), он дёрнул дверцу душевой в сторону и дрожащими руками выкрутил краны на полную. Нужно было занимать себя, делать вид, что все происходящее с ним – ерунда. Убедить себя в том, что он в порядке. Обмануть. Холодная вода остужала, замораживала все внутренности, и сердце едва не вставало, отпуская страх, вцепившийся клешнями. Это были призраки прошлого, утягивающие его в бездну отчаяния, но безуспешно – попросту терять больше было нечего. И эта мысль была якорем, позволяющим держаться в прямом смысле на плаву. Вода стекала по стенам, выплескивалась на пол, пока Джозеф, сжавшись, сидел в душевой и ногтями отдирал багровую корочку с подбородка. Кровь растворялась, бежала к стоку, и ему было противно от самого себя. – Джош, – негромко позвал он, а потом повторил: – Джош! Признавать свои слабости сложно, но сильнее можно стать, только сказав о них. – Тебе плохо? – Дан возник в дверях ванной через несколько секунд, и на лице его не было беспокойства, только сосредоточенность. Джозеф кивнул. – Я принёс ингалятор, – Джош подошёл ближе, наступая кедами на исчезающие в стоке лужи, а потом присел на корточки, заглядывая в спрятанное в ладонях лицо. – Давай, парень, просто взбодрись. Его пальцы без особой нежности прошлись по щеке Тайлера, заставляя того обернуться, и остановились на шее – тонкой и ломкой, собственно, как и все в теле Джозефа. – Мне плохо, – сказал Тайлер, поднимая на него глаза. – Так бывает, когда торчишь от всякого дерьма, которое тебе подсовывают в клубах, – улыбнулся Дан, поднося к его губам ингалятор. – Вдохни. Тот послушно сделал вдох, не думая о том, что вместе с появлением Джоша в ванной исчезло его волнение, а дыхание выровнялось само по себе. Осталось только смущение – даже страх затерялся в стоках вместе с лентами крови. – Раньше со мной всего этого не происходило, – признался Джозеф, ухватившись за ладонь Дана. – Все было… Он замолчал, не зная, как продолжить, и с его носа капала вода, разбиваясь об острые колени. – Под контролем? – подсказал Дан мягко. – Да, – кивнул Тайлер. – И мне страшно. Я боюсь тебя, Джош, боюсь, что ты сделаешь со мной. Дан пожал плечами, распрямляясь, а потом сделал шаг к стоящей у выхода стиралке и, подобрав вещи Джозефа, закинул их в ее распахнутый зев. Его движения, плавные и привычные, такие домашние, казались насмешкой, но Тайлера это скорее успокаивало, чем раздражало. Ему не хватало таких обыкновенных вещей, как стирка и завтраки, душевые с забытыми на змеевике полотенцами и бельём, разбросанные носки и разобранная постель – ему казалось, что он подглядывает за чужой жизнью, и, распахни он шкафчик в ванной, найдёт там пузырёк с ядом. – Все, что сейчас вижу я, – это то, что ты сам делаешь с собой, – немного подумав, проговорил Джош, отворачиваясь от стиралки. – Мне не нужно наставлять на тебя пистолет, чтобы ты меня слышал. Джозеф медленно кивнул. – Уже не нужно. – Почему ты здесь? – вдруг поднял на него глаза Тайлер. Джош улыбнулся. – Потому что ты меня позвал. А вода все так же текла под ноги, изворачивалась в спиралях, убегала в стоки, пропадала в трубах, наверняка попадая потом куда-нибудь в озеро в паре миль отсюда и там находя свой покой. Джозеф бы последовал за ней, но, кажется, у него уже был другой путь. Дан наклонился снова, ладонью сжимая плечо Тайлера, и придвинул его к себе ближе. – Я тебе нужен, Джозеф? Его дыхание чувствовалось на щеках Тайлера, на его коже, холодя ещё сильнее, проникая в мысли и гипнотизируя. Это было непросто – прикосновения и голос, это было сложно – чувства и ощущения. И Джозеф поддавался, ломаясь внутри, как сухое печенье. – Да, – прошептал он ледяными губами. – Тогда я буду рядом, – Дан, Тайлер был уверен, хотел придвинуться ближе, но сам себя остановил, криво ухмыльнувшись и чуть сильнее сжав напоследок пальцы на его плече. – Я принесу твой рюкзак с вещами. Он развернулся, собираясь выйти, но Тайлер его окликнул: – Мой ответ да, Джош. – О чем ты? – Дан стряхнул со лба чёлку и чуть приподнял брови. По щекам Джозефа, по его ключицам и груди, пока он распрямлялся, текла вода, извилистыми ручьями огибая его болезненно худое тело. Он облизал губы – неестественно посиневшие от холодной воды, а потом зажмурился. – Твой вчерашний вопрос. Да, я хочу тебя. И Дан криво ухмыльнулся. ________________ *Ол ин (ва-банк) – ставка в покере на все фишки. **Комбинации в покере: Сет (тройка) – комбинация из трех одинаковых карт разных мастей; Фул хаус – комбинация из пары и тройки разных мастей.