Это весело

Наутро обнаруживается, что Челл ушла. На тумбочке возле кровати - записка. Телефонный номер. Для чего телефон немой? Ах да, текстовые сообщения. ГЛэДОС усмехается. Гладит пальцами лист бумаги, представляя, как Челл быстро пишет на нем авторучкой, а потом тихо уходит. Вот же черт. Так хотелось бы отыметь ее и утром. Дело, конечно, не только и не столько в сексе, но проще уж думать так. - Совсем охренела: зачем ты впускаешь ее в свою жизнь, дура, - шепчет ГЛэДОС своему отражению, беловолосому и встревоженному. - С людьми невозможно жить, их грязь и сумасшествие легко передаются. Зачем такие проблемы? Наверное, зачем‐то все же нужны. Потому что она снова идет в клуб, снова встречает Челл, приводит ее к себе - и после пары крышесносных часов, когда у обеих уже не остается сил на эротические подвиги, ощущает дикую жажду общения. Контакт телесный и контакт эмоциональный должны быть закреплены контактом вербальным... насколько это возможно. Челл недовольно морщится, получив ноутбук с открытым пустым текстовым файлом. Наверное, ей совсем не хочется совершать лишние телодвижения. Но для ГЛэДОС они не лишние. - Так почему тебе вздумалось знакомиться? Челл, помедлив, тянется к клавишам. ГЛэДОС отводит взгляд, чтобы не читать незаконченные слова. Когда клацанье по кнопкам прекращается, она смотрит на экран. "Не только ты можешь ставить эксперименты." - Масштаб не тот, - фыркает ГЛэДОС и смеется. Ей легко, и она не видит причин сохранять серьезность. - С чем был связан выбор, если ты на тот момент еще не знала, что я? "Ты была пьяная и наглая. И выделялась". - Там девяноста процентов были пьяные и наглые. "Ты сидела одна, и у тебя было усталое лицо". - Гениально. "Случайность или судьба, выбирай что хочешь". М-да, в двадцать лет позволительно делать глупости, и счастье, что так. - Я правда устала, - говорит ГЛэДОС невпопад то, что мучает ее последние N лет. Челл пожимает плечами с видом "ну вот я и говорю". ГЛэДОС захлопывает крышку ноутбука и кладет его на пол. И обнимает Челл. Пусть даже случайность-судьба разведет их по разным дорожкам через неделю-другую (хотя отчего-то в этом есть сомнения, граничащие с подсказками интуиции), пока можно просто насладиться моментом. На этот раз Челл не сбегает утром. Наконец-то удается рассмотреть ее при свете дня, а не в хаотичном мерцании клубных огней, или под безжалостно-белыми лампами лазарета, или в интимной приглушенности бра в квартире. Господи, ну ничего же особенного. Молодая, да, симпатичная. Но подопытная! Не человек - расходный материал, такие ежедневно умирают на алтаре науки, которой верно служит ГЛэДОС. Так почему же хочется украсть эту жертву себе? Это не объяснить физиологией. Разве что психологией: захотелось в кои-то веки заиметь что‐то свое, личное. Многие незамужние дамочки за тридцать задумываются о создании семьи... Неужели это происходит и с ней? Но почему девчонка? Почему не тот же Уитли? Может, отчасти вот поэтому: "Тебя в детстве любили родители?" - Я выросла в детдоме. Отсутствие традиционных семейных ценностей. За две недели ГЛэДОС приходит к пониманию, что ценности у нее вообще резко переоценились. И что это охрененно здорово, когда тебя, усталую и вымотанную после работы, кормят и заботливым пинком загоняют в душ, чтобы потом, смыв пыль дальних странствий, можно было предаться нездоровой страсти, не ломая кровать исключительно чудом. *** Она осматривает виртуальные 3D-макеты тестовых камер с нарастающим недоумением: человек не может их пройти. Это испытания для роботов в первозданном виде, даже близко не адаптированные под человека. Тем не менее, под макетами сияет подпись Джонсона: он счел их приемлемыми. Вероятно, даже не приглядывался, положившись на сотрудника, ответственного за все это. Кстати, кто этот придурок? ГЛэДОС не удивлена, увидев имя Уитли. Она вполне может вообразить обстоятельства, в которых он работал. Как обычно: шел последний день перед сдачей проекта, степень готовности которого равнялась нулю, и находчивое там, где не надо, светило науки скопировало планы комнат из смежной программы. То, что умрет подопытный, его не волновало. Это не взволновало бы и ГЛэДОС, если бы подопытной не была Челл. А теперь самый очевидный выход из ситуации - сдать нерадивого Уитли Джонсону, что не решит всех проблем. Челл необходимо вообще отстранить от экспериментов. Однако просто так ее не отпустят... До испытаний в новых камерах остается несколько дней. Но после обеда ГЛэДОС узнает, что дату перенесли на завтра. Что ж, быть может, ребята, работающие с законом Мерфи, не зря едят хлеб. Потому как мистическая вселенская подлость явно заложена в основы мироздания. ГЛэДОС перебирает варианты, что делать. Сломать аппаратуру в тестовой зоне, пойти к Джонсону, попробовать переговорить с Уитли... Это кратковременные меры. Нужно нечто надежное. И ее осеняет. Надо убедить Джонсона перевести Челл в лаборантки. Если действовать с напором, придумать аргументацию, давить авторитетом (в разумных пределах), то вполне может получиться. Плюс еще можно фальсифицировать данные медицинской карты и выставить Челл неспособной проходить испытания с прежним успехом... Вечером ГЛэДОС, подготовленная и уверенная в своих силах, идет к начальству, предупредив его о визите - а то Джонсон, если не назначить время аудиенции заранее, вполне может оказаться в нужное время, скажем, на Луне. Он явно заинтригован тем, что к нему по своей инициативе явилась никогда ничего не просившая ГЛэДОС. Он снимает очки, зачем‐то отодвигает стоящий на столе кактус поближе к краю и, завершив сии исполненные тайного смысла ритуалы, кивает ГЛэДОС на стул. Это, безусловно, проявление благосклонности - уж сколько раз она слышала, что "чокнутый старик" заставляет подчиненных докладывать об успехах-провалах стоя, дабы продемонстрировать высшую власть даже в мелочах. - Итак, по какому поводу ты явилась? - Джонсон щурится, изображая, что ему некомфортно без очков. А ГЛэДОС и не пытается угадать, каким образом он ее сканирует. Глаза Кейва точно устроены более замысловато, нежели ее собственные, тоже весьма модифицированные. Сухим тоном она произносит: - Я бы хотела порекомендовать сотрудника. Насколько мне известно, авария с Преобразующим гелем сделала вакантными девять лаборантских мест. - И кто же заслужил высокой протекции? ГЛэДОС называет имя и фамилию. И номер в списке испытуемых. Джонсон задумывается, глядя на кактус. - Объект, случаем, не из тех, которые попали в распоряжение Уитли? - резко и внезапно интересуется он. - Я думал, ты пришла доложить о его халатности. Я весь день ждал, что хоть кто‐то мне о ней доложит! - Я собиралась, - не моргнув глазом, врет ГЛэДОС. - Сразу после моей... просьбы. - Вот как. Замечательно. Как ведут себя твои руки и ноги после вживления шестой железки? Эксперимент был беспрецедентен, и, хоть я и смотрю иногда сводки, меня интересует субъективное мнение. - Идеально. Джонсон кивает. - Прекрасно. Но по поводу объекта у меня есть сомнения. Она не имеет должного образования. - Как и треть других лаборантов. К тому же, разве не вы утверждаете, что эмпирический путь познания наиболее эффективен? Тогда для чего ей изучать устаревшую теорию? - Да-да. Однако 1498 продвинулась очень далеко в испытаниях с порталами. Стоит продолжить их, чтобы узнать ее предел. ГЛэДОС начинает всерьез волноваться, хоть и всеми силами пытается остаться спокойной. - По моему мнению, она уже достигла своего предела. В последний раз она восстанавливалась достаточно долго и вряд ли после полученных повреждений сможет так же легко проходить тесты. Джонсон снова замолкает. ГЛэДОС кажется, что он смотрит досье Челл. Заметит ли подделку? Пульс учащается сам собой, и это совсем нехорошо. Это выдает ее. Но даже если Джонсон замечает неладное, то не говорит по этому поводу ни слова. - В таком случае я могу удовлетворить твою просьбу. Перевожу эту девчонку в лаборантки! Перед таким мощным заступничеством я вынужден спасовать, - он разводит руками. - Это будет потрясающе: следить, как бывшая подопытная становится одной из нас. ГЛэДОС обескуражена. Она уже настроилась на менее приятный финал. Но... повезло. Вероятно, Джонсона забавляет ситуация: руководитель, влюбившийся в подопытную. Вряд ли он мог не знать об этих странных взаимоотношениях, иначе задал бы куда больше вопросов. Интересно, с какого момента он наблюдал за ней и Челл? - Она будет работать у Уитли. Поможет ему с завтрашними тестами, - с энтузиазмом заявляет Джонсон. Шутник. - Вы их замените? - Нет, к чему? Очень любопытно, сможет ли кто‐нибудь пройти хотя бы первые несколько камер. ГЛэДОС не собиралась улыбаться, но все же улыбается. Наверное, это больше похоже на оскал. - Спасибо вам. Я могу идти? - Да, иди... - Джонсон, потеряв к ней интерес, вновь придвигает к себе кактус. - До свидания. *** Услышав о своей новой должности, Челл застывает с занесенным над зеленью кухонным ножом в руке, словно засомневавшийся палач над жертвой. - Даже не пытайся сказать, что это противоречит твоим принципам! - шипит ГЛэДОС. Челл вскидывает бровь, упрямо глядя вперед, собираясь отстаивать свою позицию. - Сделай лицо попроще. Для чего я, спрашивается, договаривалась насчет тебя? Хочешь подохнуть, как твои... коллеги? Кажется, Челл вот-вот кинется на нее. С ножом. ГЛэДОС стискивает зубы и мысленно считает до десяти, вперившись взглядом в столешницу из зеленоватого искусственного мрамора. Но это не помогает. - Какого хрена я должна еще тебя в чем-то убеждать? - слова выплескиваются сами, как вода. - Прекрати мотать мне нервы. Просто послушайся! Челл мотает головой, на глаза падает челка. Челл с раздражением убирает ее набок. - Ты будешь там работать. Я не хочу тебя потерять! - ГЛэДОС замолкает, поняв, что сказала слишком много. Впрочем, что бы она ни говорила - с Челл всегда оказывается слишком много. Кухню заполняет тишина. Они стоят друг напротив друга, отведя глаза. ГЛэДОС, вздохнув, устало плюхается на табуретку и смотрит, как в лице Челл что‐то меняется - с решительности на сомнение и как она, отложив нож, вытирает о фартук руки. ГЛэДОС наконец понимает, что не только ей приходится переступать через себя. Становится стыдно. Устроила сцену, как истеричная мамаша, напрочь забыв, что для Челл стать одной из бывших мучителей не может быть приятно. Челл стоит, скрестив руки на груди, уже больше задумчивая, чем злая. - Потерпи, - ГЛэДОС встает и в приступе раскаяния обнимает ее, гладя по волосам, по спине. - Я не знаю, сколько. Я попробую перевести тебя в другой отдел... но сразу не получится. И будь осторожна. Джонсон ничего не делает без умысла. Уитли - дурак и потому опасен вдвойне. Выживать будет не намного легче, чем на испытаниях. Больше всего ГЛэДОС опасается, что Уитли начнет ревновать. Он влюблен в нее лет пять и до сих пор не оставляет попыток завоевать ее расположение. КПД всех его попыток к сближению стабильно равен нулю, и это не было бы проблемой, если бы не ситуация с Челл. Скорее всего, Джонсон заботливо намекнул Уитли об отношениях между девочками. Скорее всего, Уитли уже придумал, как уничтожить соперницу. И, хоть он и феерический идиот, на это ему ума хватит. Что теперь делать ГЛэДОС? Она не сможет присматривать за ними все время. Браво, Джонсон. Потрясающий психологический эксперимент, чтоб ты в кислоту свалился.