Не вовремя

      Сразу после того, как стало известно, что Зака выписывают, в больницу примчался довольный Джек.       — Я так рад, дружище! — счастливо воскликнул он, одной рукой хватая сумку с вещами друга, а второй обнимая того за плечи. — Куда едем?       Эдди за время пребывания в больнице устал больше, чем если бы целый месяц работал без выходных и перерывов. Постоянные посещения и трещания друзей не то чтобы надоели ему, но побыть одному всё же лишним ему не казалось.       — Я бы хотел отправиться домой, принять душ и поесть чего-нибудь… вкусного, — наконец ответил Зак, мельком глядя на друга и немного опасаясь, что может обидеть его. Вдруг Ходжинс на радостях хотел отвезти его в институт и отпраздновать выписку, а тут такой облом?       — Домой так домой, — с готовностью отрапортовал Джек, не выказывая ни малейшего неудовольствия, и потащил Зака к выходу.       Дома было тихо, уютно и спокойно. Ходжинс не стал утомлять Зака своим присутствием, лишь спросил, нужно ли тому что-нибудь. И сразу, как доставил друга прямиком в квартиру и получил отказ от помощи, уехал в институт — всё же работу по случаю выписки одного из сотрудников никто не отменял. Парень проследовал в ванную комнату и стал очень медленно раздеваться. Поскольку процедура требовала вмешательства рук, то действовать молодой человек предпочел осторожно, боясь интенсивного движения ранеными конечностями. Избавившись от всей одежды, кроме оставшихся на руках бинтов, он включил воду, осторожно прикасаясь пальцами к хромированному металлу переключателя. Когда из душа, наконец, потекла вода оптимальной температуры, Зак встал под тёплые струи, подставляя влаге лицо и плечи. Постояв так какое-то время он опустил глаза на свои многострадальные руки и, глубоко вздохнув, подцепил пальцами край бинта, стал разматывать. Когда его взгляду стала открываться не зажившая ещё рана, молодой человек снова вздохнул, понимая, что ему очень повезло — ещё бы немного и процесс отмирания тканей был бы необратим. Но то, что он видел, всё же было малоприятным. Когда второй бинт упал у его ног, Эдди подставил оба предплечья и кисти под струи воды. Боль была, но она была терпимой. Промыв всё ещё открытые раны, он обильно намазал заживляющей мазью сначала одну руку, и после того, как перебинтовал её, принялся за вторую. Когда процесс был окончен, Зак почувствовал опустошение. Не от того, что сделал всё, что смог, а от того, что дальнейшая его карьера из-за этого взрыва могла оказаться под угрозой. Но ведь у него оставалась голова, как выразился когда-то Бут. Руками можно пользоваться чужими под предводительством собственной головы.       Хозяин квартиры проследовал на кухню и открыл холодильник. Тот был почти пустым, не считая заплесневевшего куска сыра и скисшего пакета молока. Для полноты картины не хватало исхудалого трупа мыши. А на что надеяться? Что кто-то в его отсутствие сердобольно приготовит пышный ужин и предусмотрительно поместит его в холодильник для сохранности? Этого Зак не учёл, нужно было заскочить в супермаркет по дороге, пока Ходжинс был с ним и предлагал свою помощь. Что ж, придётся снова переодеваться и тащиться в магазин самостоятельно. Не будут же ему вечно помогать как какому-то… инвалиду? О таком развитии событий он предпочитал не думать, но мысли всё равно настойчиво лезли в голову.       Натянув джинсы, молодой человек столкнулся с очередной проблемой — плохо двигающиеся болевшие пальцы почти не подчинялись ему. Если с молнией худо-бедно он справился, то пуговица наотрез отказалась застегиваться. Вечер отчаянных и печальных вздохов продолжился. Тогда Зак, уже не заморачиваясь на остальном гардеробе, натянул поверх голого торса куртку, кое-как застегнул замок (по счастью, она оказалась не на пуговицах) и взялся за ключи. Поднеся их к замочной скважине, он с трудом воткнул в неё ключ и попытался повернуть. Когда ему это не удалось с первого раза, он с тяжёлым вздохом прислонился к холодному металлу лбом. Через какое-то время ключ ему поддался, и когда он распахнул дверь, то обнаружил по ту сторону улыбающегося Свитса с двумя кружками кофе на подносе в одной руке и картонной упаковкой с чем-то неизвестным в другой.       — Привет, доктор Эдди, — ухмыляясь, сказал Лэнс. — Мне стало интересно, сколько у тебя займёт времени этот аттракцион.       Зак продолжал стоять, глупо моргая. Психолог, на удивление, не был одет официально, как обычно в свой костюм. На нём была белая футболка поло и простые брюки. Сейчас он был похож почти на подростка.       — Кофе? — спросил гость, не дожидаясь, пока Зак придёт в себя.       — Я не пью кофе, — довольно быстро отозвался хозяин квартиры, даже учитывая растерянность от неожиданной встречи. — Я собирался в магазин.       — Позже, — шагнул Лэнс на порог внутрь квартиры, осторожно плечом оттесняя Эдди. — Кексы или пончики.       — Я предпочитаю… — и в этот момент антрополог почувствовал, как это некоторые называют, дежавю. Несколько дней назад, ещё до инцидента, почти такой же диалог он вёл здесь — на пороге своей квартиры — с девушкой человека, который в эту секунду стоял напротив него. — Пончики.       — Кто ж знал?! У меня ведь только кексы, — улыбка стала ещё шире, и Лэнс, не спрашивая позволения, двинулся на кухню. — В любом случае, кексы — лучше, чем ничего, я угадал?       Заку ничего не оставалось, как проследовать за ним.       — Кексы или пончики? — переспросил Эдди в спину гостя. — Иллюзия выбора. Зачем спрашивать, если…       — Кофе? — перебил, не дослушав, ещё раз гость, предлагая стакан хозяину квартиры.       Антрополог неуверенно протянул руки, а Свитс, поняв, что совершил ошибку, быстро поставил стакан на стол.       — Прости, — сказал он, — сложно привыкнуть.       — Ничего.       — Так почему ты не пьёшь кофе? — решил сменить тему психолог.       Если бы Лэнс знал, что последует за его вопросом, он бы его не задавал. Хотя нет, он бы его всё равно озвучил, не заботясь о том, какой последует ответ.       — Кофе в своём роде наркотик, — начал Зак тоном, которым обычно описывал отметины, оставленные на костях каким-либо оружием, либо же само оружие. — Помимо своих очевидных плюсов, кофе имеет ряд минусов, которые, я считаю, затмевают его достоинства, а есть такие, которые и вовсе их обнуляют. Например, зависимость, его вред для физического и психического здо…       — Стоп, стоп, — делавший в этот момент глоток Свитс едва не подавился. Часть кофе пролилась на его белоснежную футболку, отчего гость развёл в негодовании руками, глядя на себя. — Сегодня только надел.       Эдди завороженно смотрел, как тёмные пятна напитка расползаются по белоснежной ткани. Он, не глядя, взял несколько салфеток, всегда лежащих на столе и прижал к футболке Лэнса, промакивая мокрое место.       — Нужно замочить, — как-то между прочим сказал Зак, прижимая очередную сухую салфетку к месту поражения. — Иначе не отстирается.       Только сейчас он обратил внимание, что доктор Свитс сидит почти неподвижно, так и оставшись с немного разведенными в сторону руками и растерянно за ним наблюдает.       — Дай-ка я сам, — наконец выдохнул психотерапевт и, встав со стула, взял несколько салфеток, вытирая капли, попавшие на руки. Зак остался на своём месте, с любопытством наблюдая за гостем.       — Куртку ведь хотел надеть, — причитал Лэнс.       — Я могу дать свою, — расслышав его слова, сказал Зак и как-то слишком просто расстегнул надетую на нём. Стянув её с себя, протянул немного обалдевшему Свитсу.       Взгляд психолога упал на обнажившийся торс собеседника, и от цепкого взгляда не укрылось, что джинсы на нём не застегнуты полностью. Лэнс сглотнул, инстинктивно, он совершенно не хотел, но почему-то сделал это. Тело Зака, которое обычно было скрыто под кучей не совсем подходящей возрасту и положению одежды и рабочим халатом, оказалось на удивление прекрасно сложенным. Худоба присутствовала, но под кожей угадывались мышцы, которые периодически подвергались физическим упражнениям.       Губы Лэнса приоткрылись, и он, опять непроизвольно, облизал их языком. Мозг его лихорадочно подбирал сценарии развития ситуации. И сценарии эти граничили с чем-то неправильным.       — Возьми, — сказал Зак, и Лэнс понял, что хозяин квартиры уже некоторое время стоит с протянутой в руке курткой и, спохватившись, быстро шагнул навстречу и принял одежду.       — Я переоденусь… В ванне.       Как будто надеть куртку он не мог прямо тут, но… ему срочно потребовалось уединение.       — Конечно, — пожал плечами Эдди и, не долго думая, принялся распаковывать принесённые кексы.       Лэнс же, удивляясь своим внезапным мыслям, тихонько удалился в ванну.       Зак сел на стул, который совсем недавно занимал гость и протянул руку к стакану, так и не взятому напрямую у психолога. Стаканчик был горячим, но не обжигающим. Он никогда в своей жизни не пробовал кофе, предпочитая этому напитку обычный чай. Но сейчас в Заке проснулось любопытство, да и случай представился. Медленно поднёс он напиток к губам и сделал глоток из маленького отверстия в крышечке, которая была надета на стакан для того, чтобы наполнение дольше оставалось тёплым и не имело возможности пролиться. Кофе оказался, тем не менее, обжигающим, но Зак сделал несколько глотков, перекатывая жидкость во рту, чтобы вкус напитка раскрылся ярче. Кофе оказался с молоком, и этот факт портил, по мнению Эдди, всё впечатление. А отделить в уме или как-то иначе один ингредиент от другого, чтобы узнать чистый вкус напитка, не представлялось возможным. Учёный разочарованно отставил стакан на гладкую, немного пыльную поверхность стола. Внутри стало тепло от выпитого, а кожей он ощутил прохладу, отчего сразу захотелось накинуть на себя какую-нибудь одежду.       Зак проследовал в комнату, и путь его лежал мимо ванной комнаты.       — …да, буду скоро, милая, — донесся до Эдди отрывок фразы, и внутри в очередной раз вскипело раздражение.       Но он себе не смог объяснить его причину.       Зак достиг шкафа с одеждой и, не чувствуя боли, стал как-то слишком остервенело перебирать одежду, не понимая, что ищет. Когда он, наконец, осознал, что творит, несколько рубашек лежало у ног, и он, подняв первую попавшуюся, надел, запахиваясь, даже не пытаясь застегнуть.       Свитс всё ещё был в ванной комнате, когда Зак вернулся на кухню и допил свой кофе.       — Когда мы начнём? — поинтересовался Эдди, всё время ожидая начала психотерапевтической атаки.       Лэнс едва переступил порог кухни, как был огорошен этим внезапным вопросом.       — Начнем что?       — Твою работу со мной. Ты ведь за этим здесь?       — Знаешь, я не всегда думаю о работе, — как-то даже немного обиженно ответил Лэнс. — Я и отдыхать умею! А к тебе пришёл, может быть, по-дружески, проведать.       — Не вижу ничего плохо в том, чтобы думать о работе, — пожал плечами Зак. — В процессе размышлений в голову может прийти очень полезная мысль, которая наведёт на отгадку, например.       — Эм… — Свитс сделал неудачную попытку ответить, но, на удивление не нашёл, что.       Повисло молчание, которое, впрочем, психотерапевта, в отличии от его собеседника, совершенно не смущало, или он его просто не замечал, поскольку предпочитал тишине конструктивную беседу.       — Какие планы на больничный отпуск? — как ни в чём не бывало, занял свободный стул гость и придвинул к себе недопитый кофе.       — Так как основная часть моего организма — я имею ввиду мой ум — не пострадала, я намерен ходить на работу и…       — Постой-ка, — недоуменно воскликнул Лэнс, вскидывая ладонь. — Ты не можешь этого сделать.       — Почему? — искренне удивился Эдди.       — Потому что за твоё психическое здоровье отвечаю я. И пока… пока я не готов дать позволение тебе выйти на работу, — сказал Лэнс со своей обычной довольной улыбкой и откусил кусок кекса.       Зака сильнее, чем того хотелось, кольнула мысль, что препятствием к его любимой деятельности служит человек, сидящий сейчас напротив него, в его же куртке, кстати говоря, которая ему очень шла. Не до конца застегнутая молния, открывала вид на бледную кожу, очертания ключиц притягивали взгляд, а при каждом глотке…       «Стоп», — мысленно осадил себя Зак, понимая, что то, о чём о он сейчас думал, являлось совсем не тем, о чём ему бы думать хотелось. Это неправильно.       Внешне же доктор Эдди выглядел словно глыба, с непроницаемым выражением на лице, но дикой пляской чувств в душе. Лэнс что-то болтал о том, что он бы с удовольствием задержался, но его ждут, и терапия начнётся ровно со следующей встречи, если обстоятельства вновь не оттянут этот момент.       Одним из таких обстоятельств была Элли.       Доктор Эдди не долго наслаждался обществом психолога, поскольку второй вскоре, сославшись на неотложные дела, ретировался, оставив Зака наедине с собой.