Не вовремя

      — Кости, — ворвавшись в общую лабораторию, в негодовании громко позвал агент Бут. На его свирепый зов откликнулась не только доктор Бреннан, но и, на несчастье, проходившая тут же мимо Камилла.       — Что случилось, Сили? — спросила начальница отдела и, взглянув на застывшего за спиной мужчины Лэнса, добавила, уже обращаясь к психологу: — Ты будто призрака увидел.       Знала бы, насколько она была близка к истине, несколько раз подумала бы над тем, как сформулировать фразу, либо вовсе промолчала, зная скрывающуюся под напускным спокойствием и уверенностью тонкую и ранимую натуру коллеги из ФБР. А так, при её замечании, Лэнс лишь вздрогнул и отвёл взгляд, Бут же только фыркнул.       — Представь себе! — съязвил он. — Если бы. Хотя… почти. Свитс, а ну приди в себя.       Лэнс рассеянно кивнул мужчине, но всё с тем же стеклянным взором уселся на ближайший стул, заставив этим агента раздраженно вздохнуть и упереть руки в бока.       — Что с ним? — рассматривая психолога, спросила Сарроян.       — Судя по виду, он растерян, расстроен, и, возможно, шокирован, — констатировала Темперанс, так же вглядываясь в Лэнса.       — Кто из вас опознавал жертву? Элли Майклз, — переходя к интересующей его теме, спросил Бут.       Женщины, поняв, что произошло что-то серьёзное, в один голос выкрикнули имя того, кто, на их взгляд, должен был сейчас отчитаться в сложившейся ситуации:       — Ходжинс!       Минеролог долго ждать себя не заставил, скоро послышались шаги, и перед ними предстал Джек, улыбаясь во весь рот.       — Меня хотели? — но, заметив по лицам собравшихся, что повод далеко безрадостный, уже осторожнее спросил:       — Кто-то умер? — едва заметная улыбка всё же приподняла уголки его губ.       — Ещё нет, но, видимо, это вот-вот случится, — сказала Камилла. — Ты подтвердил личность убитой девушки? Мисс Майклз.       — Конечно, я это сделал сразу же в тот момент, когда доктор Бреннан принесла мне дополнительную улику — волос с места преступления.       — И каковы результаты? — торопила начальница.       — Жертва — не Элли Майклз, и волос принадлежит другой девушке. Не жертве.       — Почему же ты не сказал сразу? — растерялась Бреннан. — Бут собирался встретиться с отцом мисс Майклз и что же… Бут?       Агент, кипя от негодования, поведал обо всём, что произошло, а когда закончил рассказ, зло воззрился на Ходжинса:       — А что я? — развёл руками голубоглазый биолог. — Я делал свою работу. Кто ж знал, что вы в пылу расследования кинетесь беседовать с отцами предполагаемых убитых дочерей, не дождавшись окончательных результатов, а строя своё поведение только исходя из предположения?!       — Ходжинс, не надо, — остановила его Бреннан.       — Я не закончил, — загадочно блеснув глазами, сказал Джек.       — Выкладывай давай, — раздражённо бросил агент, понимая, что сейчас бесполезно выяснять отношения, тем более, энтомолог был прав.       — Волос, который вы мне дали, не принадлежит жертве, но та, с чьей головы он упал, состоит с ней в родственной связи…       — Что? — к трём голосам подключился четвёртый — Лэнса, который до этого находился будто в трансе, но всё же вслушивался в разговор.       Ходжинс расплылся в довольной улыбке.       — И даже это не самое интересное…       — Не тяни уже! — нетерпеливо воскликнул Бут.       — Эти два анализа так же подтверждают наличие родственных связей с имеющимися в нашей базе анализами настоящей мисс Элли Майклз.

***

      Выяснить личности двух неизвестных девушек, приходящихся мисс Майклз кровными родственницами, пока так и не удалось, они будто бы нигде не числились и никогда не существовали, даже при учёте того, что результаты исследований показали обратное.       Лэнс первое время мучил себя вопросом: с кем же он тогда встречался столько месяцев и как не заподозрил обмана. Он корил себя за слепоту, которую испытывал, видимо, в порыве искренней привязанности к своей подруге. Ему было так плохо, что пришлось взять несколько выходных дней, чтобы собраться с мыслями.       Дело о «лже-Элли», как его назвали в лаборатории, встало «на мель». Однако несколько интересных фактов всё же узнать удалось у мистера Майклза, который поведал, что никакого водителя Доминика у её дочери никогда не было, и такого человека он не знает. Было решено начать поиски хотя бы автомобиля, но ни номеров, ни каких-либо примечательных знаков отличия ни Лэнс, ни Зак — те, кто был хоть как-то связан со всем этим делом — не помнили.       Но самое интересное, мистер Майклз с грустью поведал, что Элли является приёмной дочерью, поскольку много лет назад выяснилось, что у него и его жены не может быть своих детей.       Изначально они хотели взять мальчика, но, увидев Элли, были сражены наповал её ангельским личиком и влюбились в ту же секунду. В приюте ни словом не обмолвились о том, что у девочки есть родственники, поэтому состоятельная чета без проблем и промедлений приняла в семью нового члена. К слову сказать, сама девушка была в курсе того, что является приёмной, она от этого нисколько не страдала, а искать своих кровных даже не пыталась. Её всё устраивало.       Бут и Бреннан, попытавшись обратиться в приют и что-либо узнать об Элли и её родителях, потерпели фиаско, поскольку персонал за двадцать с лишним лет сменился, а архивные данные через несколько лет после усыновления безвозвратно уничтожались. Дело принимало неприятный оборот в виде тупика. Бут не любил провалов, Бреннан — тем более, поэтому дело было решено поставить на паузу. К тому же, этого самого Доминика агент помнил в лицо и хотя бы его решил найти во что бы то ни стало.

***

      Наступление дня, когда доктор Эдди должен был выйти на работу со своего больничного, который, кстати, определил сам доктор Свитс, вызвало у последнего неожиданное волнение. Эта мысль стучала в мозгу Лэнса с самого пробуждения и не давала ему покоя все выходные. Хуже было ещё от того, что в обычный рабочий день у него было достаточно работы, чтобы не обращать внимания на лишние мысли, а в выходные дни отвлекаться не получалось.       Даже собирая по дому все фото, на которых были изображены Лэнс и лже-Элли, случайные забытые ею вещи, не отвлекали его от мыслей о Заке. Наоборот, всё это связывало. Связывало через девушку с ним.       Свитс надеялся, что с наступлением понедельника, работа снова займёт в его голове всё свободное пространство, но ошибся — стало только хуже. Появился навязчивый страх случайно встретиться с антропологом. На входе, в лифт, в каком-нибудь из коридоров.       Поэтому, ведя машину, Лэнс старательно продумывал свой маршрут так, чтобы уж точно не столкнуться с объектом своих размышлений.       Ему повезло, путь, которым он следовал в этот день, оказался почти полностью чист от случайных сотрудников, и психолог с облегчением закрыл за собой дверь своего кабинета. В какой-то момент появилось сильное желание запереться изнутри, и руки уже потянулись исполнять задуманное, но он усилием воли остановил себя. Поскольку понял, что в таком случае, выбранная им специальность теряла всякий смысл, если при каждой ситуации, в которой он не желает разбираться, он будет запираться в себе или ото всех.       Облегчение длилось ровно несколько секунд, пока его не посетила очередная мысль: «так продолжаться не должно!». Не может же он каждый день вести себя словно нашкодивший ребёнок, прячущийся от родительской кары… Но и решать эту проблему он пока… не хотел. Он просто не хотел думать о том, что это является проблемой. Самотёк — конечно, не лучший выход, но он его пока устраивал.       Молодой человек решил отвлечь себя небольшой уборкой. Переставил многочисленные труды на полках так, чтобы было удобнее доставать те, которыми он чаще всего пользовался. Также водрузил на полку те книги, которые давненько лежали без дела на углу его рабочего стола. Перебрал кучу бумажных документов, некоторые из которых сложил по папкам и убрал в ящик за ненадобностью. И, каждый раз ловил себя на мысли о том, а чем в эту секунду занимается доктор Эдди? Лэнс мотнул головой, отгоняя навязчивые образы.       — Господи Боже, — хотя он в него и не сильно верил, но решил, что это может помочь, — чем я так тебе неугоден? Избавь меня от этих мыслей!       И, то ли провидение, то ли его и правда услышали — он всё равно списал всё на случайность, — дверь распахнулась, и к нему внезапно нагрянули доктор Бреннан и агент Бут. Вид у обоих был весьма загадочным, если не сказать, смущённым. Психолог немного напрягся, поскольку коллеги переглядывались в надежде, что кто-то из них начнет разговор первым и тем самым признается в чём-то важном. Однако молчание собравшихся затянулось на неприлично длинное количество времени, а Лэнс с облегчением выдохнул воздух из лёгких, прошептав губами «спасибо», и занял своё место в кресле напротив новоприбывших.       — Так, — наконец произнёс хозяин кабинета. — По вашему несмелому поведению, смею сделать вывод, что, либо вы хотите попросить меня о чём-то крайне неуместном, либо рассказать, наконец, что вы перестали валять дурака и поняли, насколько…       — Нет, нет, — тут же перебил его Бут. — Пока ты не ляпнул чего лишнего, хочу сразу подсказать, что это не то, что ты думаешь. Это о твоей книге…       — Вы не согласны с моим выводом, что вы влюблены друг в друга, — почувствовав своё, Лэнс расслабился и откинулся на спинку, — и сублимация ваших чувств является источником энергии силы и страсти, которые вы вкладываете в расследование убийств.       Вид у психолога был крайне довольным, о чём свидетельствовала победная улыбка.       — Я же сказал — речь не о том, а ты заговорил о том.       — Это твоя интерпретация, — вставила своё слово Темперанс. — Ты волен интерпретировать.       — Правда? — самодовольно поинтересовался Лэнс.       — Правда, — подтвердила она, принимая его иронию за чистую монету. — Как психолог ты имеешь право ошибаться. Я отметила твои ошибки…       И женщина протянула психологу папку с рукописью — предварительной версией, распечатанной для двоих агентов для ознакомления и подтверждения, опровержения или просто для того, чтобы они что-то дополнили. Бут повторил её жест.       — Этого не может быть! — воскликнул психолог, глядя на две красные папки, покоящиеся теперь на кофейном столике между ним и его собеседниками. — Моё толкование о ваших отношениях основано на динамике межличностных взаимодействий во время ваших первого и последующего дел. Либо же вы намеренно отрицаете всё, что может вас связывать помимо простого сотрудничества как судебного эксперта и агента ФБР.       — Если это необходимо, то ты можешь побеседовать с Ходжинсом, Заком, Энджелой, доктором Сарроян, или с кем ещё посчитаешь нужным, — пожала плечами Бреннан. — Они могут дать тебе некоторую информацию о том, что видят лично они. Я совсем недавно видела, что доктор Эдди уже пришел и…       — Нет! — перебивая женщину, воскликнул Лэнс, вскакивая с места и вскидывая ладонь в защитном жесте, чем немало удивил уже собравшихся уходить гостей.       — Кхм… я хотел сказать, — Свитс сделал вид, что откашливается, — что я сам позову кого-либо из них, когда мне будет необходимо. Спасибо за предложение.       — Ну, хорошо, — сказала Темперанс. — Тогда мы уходим.       И, взглянув на Бута, вышла в коридор. Агент последовал за напарницей и, прежде, чем исчезнуть из виду, заговорщически сказал психологу:       — Ты бы со своими отношениями разобрался, дружище.

***

      В лаборатории кипела работа. Зак, едва переступив порог кабинета и переодевшись в рабочий халат, тут же был закидан новостями, которые не успел услышать за время больничного отпуска. В целом, новые кости, новые червяки, пауки, рисунки, сцены убийства — ничего нового, но Эдди так соскучился по работе, что впитывал информацию, словно губка. Выслушав всё, что ему успел поведать под конец запыхавшийся Ходжинс, Зак лаконично сказал:       — У меня есть для тебя хорошая, я полагаю, новость.       — Да, друг, — и на него с интересом и вниманием воззрилась пара синих глаз.       — Поездка в Афганистан откладывается в связи с тем, что на территории страны в ближайшее время запланированы военные действия, и наше правительство не хочет рисковать ценными умами, — Зак важно склонил голову, указывая на себя, чем вызвал ухмылку друга.       — Да, конечно, это замечательно! — воскликнул Джек, и, уже, чуть погодя, понимая, что имел ввиду антрополог, выпалил: — Значит, ты будешь шафером на моей свадьбе?!       Зак многозначительно кивнул, и почти тут же был заключён в крепкие мужские объятия. Поскольку к столь явному проявлению чувств Зак привычен не был, от растерянности его руки зависли в воздухе, так и не успев обнять друга в ответ, а Ходжинс, уже со счастливой улыбкой выскочил из кабинета, на прощание крикнув, что пойдёт и расскажет замечательную новость Энджеле. Впрочем, долго оставаться в одиночестве доктору Эдди не пришлось, и, ещё не полностью закрывшуюся дверь перехватила женская рука, а в проходе появилась Темперанс.       — С возвращением, Зак, — с улыбкой сказала она и кивнула.       — Спасибо, доктор Бреннан.       — А где Ходжинс?       — Он вышел ненадолго, — замялся мужчина. — Я рассказал о том, что поездка в Афганистан откладывается, и я всё-таки смогу быть шафером.       — О, это отличная новость! — поддержала она его и добавила: — Я хотела сказать, что доктору Свитсу может понадобиться помощь в получении информации для книги, которую он пишет, и я была бы признательна, если каждый из вас окажет ему посильную помощь. Если он будет спрашивать обо мне или агенте Буте, прошу ответить ему на все интересующие его вопросы.       — Да, конечно, — немного растерялся Зак, а потом: — Доктор Бреннан?..       — Да?       — Как он? — неуверенно задал вопрос молодой доктор.       — О, он замечательно, — немного удивлённо ответила женщина. — Как обычно, бумажная работа, выезды на места преступлений… Не припомню, чтобы он плохо себя чувствовал, чтобы вызывать такой интерес о его здоровье. — Затем женщина осеклась, подумала и уточнила: — Ты ведь сейчас о Буте спрашивал?       Зак, решив, что вопрос заданный им, был лишним, поспешно ответил:       — Да, я о Буте. Просто он так много работает, и я подумал о том, что ни разу не видел, чтобы он болел, вот и спросил…       Женщина слегка вздернула подбородок и улыбнулась.       — Хорошо, работаем, — и вышла, оставив Зака наедине с собой.       Вечер прошёл спокойно, как, впрочем, и весь рабочий процесс. Каждый, кто видел за этот день Зака впервые после больничного отпуска, тепло приветствовал молодого человека. Кто-то пожимал руку, кто-то хлопал по плечу, иные вообще пытались приобнять, но доктор Эдди непонимающе отстранялся и всем своим видом выражал крайнее недоумение данным действием. После этого ему протягивалась рука и следовало сухое «с выздоровлением!». Антрополог даже не подозревал, что у него столько знакомых в институте, которые действительно ему рады. Он был приятно польщен.       Когда всё, что требовалось, было помещено в рюкзак, верхняя одежда накинута на плечи, антрополог вышел из кабинета и, как обычно, направился к выходу, когда его окликнул Ходжинс.       — Зак! — биолог махнул рукой. — Подожди меня.       Доктор Эдди остановился, ожидая друга, а когда тот приблизился, тут же продолжил движение.       — Ты не против посидеть в кафе? — спросил энтомолог без лишних предисловий.       — Я… не знаю, честно говоря… — удивился Зак и задумался.       — Идём, — было решено за него.       Кафе располагалось не слишком далеко от института и тут часто можно было заметить сотрудников оного.       В тот же момент, когда Зак зашёл в помещение вслед за другом, последовал громкий треск и крик:       — С возвращением! — от не менее, чем пары десятков сотрудников и коллег. В первую очередь от друзей, с которыми непосредственно работал Эдди. Там было и несколько человек, с которыми по долгу службы приходилось чаще всего взаимодействовать — из соседних отделов.       Антрополог мгновенно был схвачен за локти и буквально усажен на один из стульев. Мужчина пребывал в небольшой растерянности и только и мог говорить в ответ, направо и налево: «спасибо».       — Я не думал, что моё возвращение вызовет такой… — наконец собрался Зак, пытаясь подобрать подходящее слово.       — Ажиотаж? — поддержал его Джек.       — Я не знаю, как правильно это сказать…       — Так — правильно. За твоё здоровье, — и друг, всучив Эдди бокал, насильно чокнулся с ним своим сосудом, за ним действие повторили все, кто дотянулся до виновника торжества.       — Зак, мы по тебе скучали, — наконец через всеобщий шум пробился голос доктора Бреннан. — Очень тебя не хватало!       — И мне, — почти неслышно, одними губами сказал антрополог и улыбнулся. Улыбкой искренней, доброй, которая редко появлялась на его лице.       Празднование уже длилось какое-то время, когда доктор Эдди взглянул в окно и заметил удаляющуюся спину доктора Свитса.       — Ходжинс, — обратился Зак к другу, пытаясь выбраться, — дай пройти.       Энтомолог потеснился, и молодой человек юркнул к выходу. Он открыл дверь и, подперев её, достал из кармана мобильник, набрал номер психолога. Какое-то время фигура продолжала двигаться в выбранном направлении, пока не остановилась и стала шарить по карманам. Наконец, аппарат был найден, а Лэнс долго смотрел на экран мобильного телефона, прежде чем приложить его к уху.       — Слушаю, доктор Эдди, — раздался спокойный голос в трубке.       — Добрый вечер, — неловко ответил Зак. — Не хотите присоединиться к празднику?       — Эм… — послышался неуверенный ответ, — я склонен отказаться, ввиду некоторых неотложных дел…       — Видя твою спину, склонен не поверить, — в голосе послышалась ирония, а доктор Свитс резко повернулся и, вздохнув в трубку, ответил: — Только если не долго.       Развернувшись полностью, а не только головой, он пошёл в обратном направлении. И, чем меньше становилось расстояние между ним и доктором Эдди, тем сильнее психолог нервничал, но всеми силами старался не выдать себя. Хотя, зная антрополога, можно было смело выражать многие эмоции не боясь, что Зак поймёт их правильно. В конце концов, когда между ними осталась всего пара шагов, Лэнс почти заставил себя успокоиться и посмотреть в глаза Эдди, но, к своему удивлению, ничего, кроме простой дружеской приязни и некоторого смущения, в них не обнаружил. К удивлению и… некоторому разочарованию.       Доктор Свитс был встречен с воодушевлением, и ему тут же протянули стакан с каким-то напитком и заставили осушить до дна, отчего Лэнс поморщился и тут же попросил стакан воды, чтобы запить «эту гадость».       Остаток вечера прошел почти спокойно, не считая нескольких перебранок и ссор с персоналом кафе из-за шумного поведения посетителей.       Лэнс часто бросал взгляды в сторону Зака, но тот, казалось, не обращал на него внимания, весело шутя и смеясь с друзьями, и психолог за последние несколько дней смог по-настоящему отпустить ситуацию и наслаждаться вмести со всеми.