Не вовремя

      Лэнс закрыл за собой комнату и устало сполз по двери на пол. Он был в полном раздрае. Сердце рвалось наружу от нескончаемой тоски, которая раздирала на части. Многострадальная грудная клетка, казалось, может вот-вот сдать свои позиции и ослабить баррикаду. Хотелось вырвать… вырвать из своей груди всё, что так сильно связывало его с Заком. Самого Зака. Свитс схватился за лацканы пиджака и потянул в разные стороны, будто бы это могло дать ему больше воздуха для дыхания. Никогда он не испытывал более сильной потребности сделать этот чертов вдох. Свитс застонал. Ему стало нестерпимо жарко, а потом, в следующее мгновение, холод сковал грудь. Он потянул ткань сильнее, и верхняя пуговица, не выдержав напряжения, отскочила куда-то в темноту помещения. Психолог дёргаными движениями попытался сорвать с себя эту часть одежды, почти истерично двигая плечами, и, после некоторых усилий, пиджак сдался и был отправлен в сторону, бесформенной кучей ложась у кровати. Дрожащими пальцами он принялся уже за пуговицы на рубашке. Ему панически было необходимо расслабиться. Любым способом. И воображение, отпущенное с поводка воли стало любезно вырисовывать для Лэнса… Пальцы перестали дрожать, медленно приобретая очертания чужих пальцев, таких тёплых и восхитительных, даже через ткань перчаток… Свитс закрыл глаза, рвано выдохнул и облизал пересохшие губы, не в силах больше сопротивляться собственному телу, которое явно демонстрировало заинтересованность в… продолжении. Рубашка уже давно поддалась, ткань разошлась в разные стороны, открывая вид на гладкую кожу, тут же покрывшуюся мурашками от наслаждения и перемены температуры. Очаровательно. Он гладил своё лицо, легко касаясь пальцами губ и представляя кого-то другого, спускался ниже, круговыми движениями лаская кожу живота. Скольжение стало более нетерпеливым и руки сами собой потянулись к ремню, расстегивая его и единым рывком вытаскивая из немногочисленных шлёвок на поясе. Кожаный предмет одежды полетел вслед за пиджаком. Ладони Лэнса легли на внутреннюю часть бедер, и пальцы с силой сжали кожу, сминая ткань. Из его горла снова вырвался стон, стоило только представить, что это кто-то (известно кто) другой сжимает его бедра, при этом пристально всматриваясь в лицо и наслаждаясь произведенным эффектом. С закрытыми глазами его было легко представить так близко напротив себя. Руки переместились выше, достигнув пояса, и Лэнс, скрипнув зубами от невозможности или нежелания это остановить, оттянул резинку трусов и медленно протиснул между тканью и кожей пальцы. Глаза Свитса увлажнились и такое томное головокружительное наслаждение разлилось по телу, что он не сразу понял, что в дверь кто-то стучит и пытается его дозваться. Лишь спустя несколько мгновений, он понял, что это был Бут.       — Свитс, ты там, — утверждение, — открой.       Психолог, отталкиваясь свободной рукой от пола, резво вскочил на ноги, наспех запахивая рубашку и проводя рукой по волосам, чтобы придать себе хоть мало-мальски приличный вид после того, что сам с собой проделывал. Грудь его тяжело вздымалась, и он, чтобы скорее восстановить сбившееся дыхание, попытался применить одну из дыхательных техник. Но, когда кто-то ломится к тебе, пытаясь вынести дверь, это оказывается труднее, чем ожидается.       — Свитс, с тобой всё нормально? — голос звучал взволнованно.       Парень, уже не думая над тем, как в данный момент выглядит, повернул внутренний замок и дернул за ходившую ходуном ручку, плюнув на все свои дыхательные техники (к тому же, толку сейчас от них было никакого). Поскольку, если бы он этого не сделал, то рисковал остаться с выломанной дверью. Импульсивный характер агента и невероятное чутьё на опасность сделали бы своё дело.       Бут, стоявший по ту сторону с поднятой для очередного стука рукой, уставился на друга, оглядев того с головы до ног и даже не пытаясь скрыть плутоватое торжество.       Помятые брюки, расстегнутая рубашка с наполовину расслабленной на горле бабочкой, которая грозилась вот-вот отвалиться, растрёпанные волосы (да, один раз провести по волосам пальцами — не считается), красные от… от чего?.. губы. Лэнс был неожиданно… необычным.       — Эээ… — Бут замялся, усилием воли убирая улыбку с губ. — Зак с тобой?       Черт возьми, что за бредовое предположение!       — С чего ты взял? — негодующе спросил Лэнс хриплым голосом.       — Я видел вас вместе на террасе, — чуть помедлив, сказал Бут и отвёл взгляд, отчего щеки Лэнса вспыхнули, словно праздничный фейерверк.       Как много он видел?       — И?.. — почти испуганно выдавил психолог.       — А потом вы оба пропали, и я подумал, что вы можете… — было видно, что агент несколько смущён, — а потом я пошёл вас искать… и услышал звуки за дверью твоей комнаты…       Свитс вскинул руки, понимая, что хочет потянуться к щекам, чтобы закрыть их (или попытаться охладить ещё более горячими ладонями?), но, минуя лицо, зарылся пальцами в волосы, демонстрируя ещё большее смущение. Казалось, что не существует более яркого красного…       — В общем, бери Зака и… вы нужны внизу Ходжинсу, я подожду возле лестницы, — Бут сконфуженно отвернулся и собрался уходить.       — Но его тут нет, — вдруг забыв про двусмысленность своего вида, сказал Свитс.       — Как? — мужчина резко повернулся. — Его нет у себя в номере, и внизу я его тоже не нашёл.       — Он остался на улице, — растерянно отозвался психолог. — Может, он решил прогуляться по пляжу?       — Может… — задумался Бут. — Приведи себя в порядок. Я подожду у лестницы, попробую ещё раз зайти к Заку, может он… мало ли, уснул.       Свитс закрыл дверь и остался в тёмном тихом помещении один. Потянувшись на ощупь к включателю, он щёлкнул им и в комнате загорелся яркий свет, отчего молодой человек тут же прикрыл глаза рукой. В поле его зрения мелькнуло что-то странное, чего быть не должно, и он, привыкнув к свету, уставился на стену, где рядом с выключателем, приклеенная к стене, висела сложенная вдвое бумага. Резко накатило беспокойство, и Свитс потянулся к нежданному сюрпризу. Осторожно развернув лист, он обнаружил на нём всего два слова, написанных женским (он в этом не сомневался) почерком: «Привет, братишка».

***

      — Свитс, я же просил тебя выглядеть приличнее! — возмущённо воскликнул агент, увидев быстро направляющегося к нему по коридору Лэнса, который был не только не приведен в порядок, но выглядел ещё более взбудораженным.       — Бут, — агент напрягся, поняв, что произошло что-то из ряда вон, и видя панику на лице друга. Когда Лэнс подошёл совсем близко, он протянул к мужчине руку с зажатой в ладони бумагой. На парне «не было лица», а сам он весь дрожал мелкой дрожью.       — Что это? — насторожился Бут, осторожно принимая листок из пальцев Свитса.       — Я… я… — Лэнс был настолько не в себе, что требовать от него внятного ответа агент не стал, а просто развернул бумагу и прочёл.       — Привет, братишка? — он вопросительно посмотрел на психолога. — Что это значит?

***

      — Значит так, — негромко вещал Бут собравшимся в небольшом техническом помещении коллегам. — Мы не знаем, что это за записка и кто её написал, но нашим молодым ни слова. Не хватало ещё портить им праздник. Они собирались улететь завтра утром, а если узнают, что Зак пропал (без паники, это ещё не точно), они останутся здесь и будут переживать, помогать и так далее. Я уверен, что мы справимся без них. Нужно только дождаться завтрашнего дня.       — Но вдруг к тому моменту с доктором Эдди произойдёт что-то… — Лэнс закусил фалангу пальца, отчетливо демонстрируя сильнейшее волнение. Но, заметив, что его беспокойство выглядит излишне, тут же постарался сделать вид, что спокоен, как… как обычно.       Все, кто находился в каморке — а это были Бут, доктор Бреннан и доктор Сарроян — с удивлением наблюдали за метаниями психотерапевта.       — Свитс, нужно чтобы ты успокоился и перестал сеять панику, — спокойно сказал Бут.       — Тем более, мы ведь совершенно не уверены, что Зак пропал, — поддержала напарника Темперанс. — Он действительно мог пойти прогуляться по пляжу. Тут чудесное, располагающее к прогулкам на свежем воздухе вдоль прибоя, место.       — А записка? — не унимался Лэнс.       — Может быть, это просто чья-то шутка, — пожал плечами Бут. — Того же Зака.       — Не его почерк, — машинально ответил Свитс, не осознавая, что снова начинает ходить из стороны в сторону.       — Есть предложение, — подала голос Кэмилла, и все уставились на неё. — Бут, ты идёшь отвлекать наших молодожёнов. Скажешь, что Заку и Свитсу стало нехорошо. Не смотрите так на меня, доктор Свитс, у вас есть идеи получше?.. То-то же. А мы пока пойдём и поищем нашего доктора Эдди там, где видели его в последний раз.       Она вопросительно посмотрела на психолога, так как уже была в курсе того, что именно он был последним, кто видел антрополога.       — Мы были… на улице, там, на террасе, — мельтешил Свитс, — потом я… ушёл.       Доктор Сарроян подошла к молодому человеку и, в попытке остановить его, положила ладони ему на плечи. Её план удался, и психолог замер, глядя на неё пустыми глазами. Физически он был тут, но настолько сильно переживал, что постоянно ментально отлучался.       — Я знаю, что Зак очень дорог тебе… — женщина запнулась, — …как друг. И ты за него волнуешься, но сейчас рано переживать, понимаешь?       Она слегка тряхнула его, понимая, что достучаться до разогнавшегося разума будет сложнее, чем предполагалось вначале. Кэмилла чувствовала руками, как по его телу проходит дрожь, а на лице застыла маска какой-то странной смеси из тревоги и непонимания. Но, после того, как она повторно, уже сильнее встряхнула его, Свитс более осмысленно посмотрел на неё.       — Я думал… — попытался оправдаться он, но она одним быстрым движением прижала парня к себе, обнимая сильно, но осторожно. Свитс ошеломлённо замер, не зная, куда деть руки. Бут и Бреннан тоже удивленно раскрыли рты, а Сарроян, крепко прижимая одной рукой к себе психолога за плечи, второй стала ласково гладить его по волосам. Пока всё это происходило, Темперанс и Сили, промямлив что-то вроде того, что они пока займутся делами, смущенно покинули помещение.       — Хороший приём, — осторожно отстраняясь, сконфуженно сказал Лэнс и отвел взгляд в сторону, — действует… весьма отрезвляюще. Извините.       — Я тебя хорошо понимаю. Ты ведь знаешь всю эту историю с Мишель, — она понимающе кивала, — ей тоже было тяжело. И… знаешь, тебе нечего стесняться, правда.       — Хорошо, — Лэнс выглядел действительно более собранным, по крайней мере от него перестали исходить флюиды безысходности.       — Послушай. Я хочу сказать, что ты заслуживаешь кого-нибудь классного. И если ты чувствуешь, что этот парень — именно то, что тебе нужно. Просто не дай ему уйти.       — Я… — Лэнс повёл головой, но вдруг его пронзило понимание того, что только что было произнесено Кэмиллой. — Я не… мы… Это не возможно!       Женщина понимающе улыбнулась, но по данному вопросу не сказала больше ни слова, чтобы снова не вгонять Свитса в уныние.       — Тогда, нам нужно выяснить, что произошло, идём, — только и сказала она, поворачиваясь к выходу.       Каморка располагалась неудачно. Для того, чтобы попасть на улицу, требовалось миновать праздничный зал. Единственной надеждой остаться незамеченными было затеряться среди гостей.       Ходжинс был очень внимательным мужчиной, и внезапно из неоткуда появившийся Бут и начавший нести чепуху по поводу того, что что-то случилось с желудками Лэнса и Зака одновременно, сразу насторожило энтомолога. А тот факт, что доктор Бреннан, постоянно оглядываясь, прошла через зал на выход, а вслед за ней через какое-то время доктор Сарроян и не совсем (скорее, совсем не) в порядке выглядящий Свитс, так и вообще рассеяли все сомнения, что всё в порядке. Джек устало вздохнул и, подхватив Бута под локоть, отвел в сторону.       — Говори, что происходит, — строгий взгляд синих глаз не давал даже шанса на то, чтобы придумать достойную отговорку, и агент, несколько раз с силой стиснув челюсть, рассказал события последнего получаса.       — И вы хотели скрыть это от меня? — с негодованием и волнением воскликнул Ходжинс. — Зак мой друг! И шафер, в конце концов!       — Тише ты, — зашипел Бут, осматриваясь на предмет подслушивания. — Мы ещё не уверены в том, что Зак куда-то там пропал, но обстоятельства настораживают.       — Я не хочу, чтобы Энджела знала, — так же тихо сказал Ходжинс, ища глазами невесту. — Сообщайте мне обо всём, а я пойду сделаю так, чтобы она ни о чём не узнала…       — Не узнала о чём? — двое мужчин резко обернулись, и на их лицах появились виноватые улыбки.       — Любимая… — начал новоиспечённый муж, но видя, что его жена не настроена слушать придуманные истории, выложил всё как есть.

***

      Когда Ходжинс, Энджела и Бут вышли на террасу перед зданием, сразу стало ясно, что все их наихудшие предположения оправдались… наихудшим образом.       Кэмилла и Темперанс, присев на корточки, подсвечивали что-то мобильным телефоном и тихо переговаривались, то и дело бросая встревоженные взгляды на Свитса, который стоял к ним спиной, запустив пальцы в волосы, облокотившись на перила и делавший вид, что любуется лунной дорожкой на воде.       — Что у вас ту… — агент не закончил, так как, подойдя, заметил на деревянном настиле террасы следы крови, смазанной в сторону ступеней.       — Кровь? — Энджела зажала ладошкой рот и так и осталась стоять. Ходжинс держался более стойко, лишь на его лице отразился некоторый страх, а голос дрожал.       — Рана смертельная? — спросил он.       — Не думаю… — ответила Темперанс. — Небольшая кровопотеря. Не смертельная. Могу предположить, что тот, кому принадлежит эта кровь, получил довольно сильный удар, для того, чтобы потерять сознание. А потом его дотащили до лестницы, видимо, перекрыли чем-то кровотечение и… следы теряются в песке.       — Это кровь Зака? — обретя голос, спросила Энджела, приближаясь к кровавой мазне.       — С точностью сможем определить только отослав образцы в лабораторию, — напряжённо ответила доктор Бреннан. — Но я бы ещё поискала всё же вдоль берега. Вдруг Зак и правда пошёл прогуляться…       — На него это не похоже, — с сожалением сказал Ходжинс.       Свитс молчал, он не понимал себя и не понимал, что он чувствует. Никто не знал точно, чья эта кровь, но его собственная безошибочно чувствовала, что с Заком что-то произошло. Как? А вот как-то. Он не слышал, о чём говорили его друзья, не слышал ни единого звука, кроме шумевшей в ушах крови и сердца, набатом отбивавшего ритм в самих висках. Собраться. Нужно собраться. Сейчас же. Пока не растерял последние остатки себя и своего разума.       Записка!       — Записка, — выпалил психолог, резко оборачиваясь. От внезапности звука его голоса все собравшиеся подскочили, и лица друзей обратились к нему.       — Ну, записка, — повторил он уже спокойнее. — А вдруг похищение Зака и записка как-то связаны. И… тот кто оставил её мне… ну… я не знаю, как это объяснить.       — Я понял, — и в голосе Ходжинса действительно слышалось понимание. — Энджела, образец тканей жертвы и волос показали, что убитая и возможный убийца — родственники. А что если… Лэнс ведь совсем не помнит и не знает своих настоящих родителей…       По спине Свитса пробежал холодок от понимания того, что имел ввиду Джек.       — Но ведь если бы выявилось ещё одно совпадение по родственным связям, то мы бы знали, что Свитс с ними как-то связан, — констатировала Бреннан.       — Нет, — тихо сказала Энджела. — Все, кто работает в ФБР находятся в отдельной базе и требуется разрешение на то, чтобы этой базой воспользоваться. Потому и не было совпадений по Лэнсу.       — Я займусь этим, — едва дослушав, Бут достал из кармана пиджака мобильник и стал кому-то звонить.       — Мы должны срочно ехать в лабораторию, — сказала Темперанс, поднимаясь на ноги.       — Мы с вами, — выпалил Ходжинс.       — Вы что, это же ваш праздник! — запротестовала Кэмилла.       — О, не беспокойтесь, всё оплачено до завтрашнего вечера, — сказал Джек. — Никто не заметит нашего отсутствия.

***

      — Милый, ты готов? — спросила Энджела Свитса, глядя на монитор и держа в руках планшет управления.       Разрешение на доступ к базе ФБР было получено, и утром в воскресенье все уже были в сборе. Свитс смотрел на экран и не мог решиться дать положительный ответ. Потому что если то, чего они добивались, подтвердится, весь его мир перевернётся. Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул.       — Да, — еле слышно сказал он и закрыл глаза, поворачиваясь спиной к монитору.       Девушка нажала на пару кнопок, запуская поиск. В помещении находились все и все хранили молчание. Напряженное, тяжелое, неизбежное. Прошло какое-то время, прежде, чем Энджела снова нарушила тишину.       — Лэнс, — позвала она.       Свитс открыл глаза и с удивлением обнаружил, что в кабинете не осталось никого, кроме него и новоиспеченной миссис Ходжинс. Как они столь бесшумно покинули комнату? Тише мыши! Он медленно повернул к коллеге голову, видя на её лице тень сожаления. И он уже понял ответ. Так же медленно он повернулся к монитору, на котором в ряд было изображено три фотографии и одно пустое прямоугольное окошко. На первых двух были фотографии, подписанные внизу: Элли Майклз, лже-Элли (это написала сама Энджела, чтобы понимать кто где), в третьем окошке изображения не было и не было подписи, но было понятно, что это та самая незнакомка, волос которой был обнаружен в баре. В четвёртом окошке красовался сам Лэнс, и все эти четыре прямоугольника были соединены красной линией.       — Я тебя поздравляю, Свитс… и сочувствую, — грустно сказала Энджела. — Ты обрёл сестёр и потерял одну из них.