Третья первая любовь

Уже гораздо позднее, вспоминая всё происшедшее с ним, Эви думал, что, наверное, ни одна любовь не начиналась со столь прозаической фразы. Мэтт поднял руку и вытер уголок рта Эви, где осталось чуть-чуть крема от пирожного: - Ты испачкался, я вытру, - сказал он, а затем поднёс палец к губам и слизнул капельку крема. И тут Эви понял, что совсем пропал. Но остатков благоразумия у него ещё хватило, чтобы быстро распрощаться и сбежать домой под защиту родных стен. Но когда он переодевался у себя в комнате, из кармана школьного пиджака неожиданно выпал маленький белый прямоугольник. Просто девять цифр, номер телефона. И больше ничего. Эви честно терпел два дня, а потом не смог. И он набрал номер телефона, записанный на карточке. И услышав ответ, выдавил в трубку: - Мэтт…Это Эви…Эви Ланс. Вы меня помните? Выяснилось, что Мэтт очень даже помнил, и Эви, проявив чудеса храбрости и изворотливости, свинтил с уроков. Они встретились в парке, и в этот раз просто бродили по аккуратным аллеям, Эви просто болтал, что в голову взбредёт, а потом смеялся, когда Мэтт начинал рассказывать всякие смешные истории про свою учёбу. Он был такой весёлый, такой красивый, и так сладко поцеловал Эви, когда они зашли вглубь парка, где не было посетителей. Эви не хотелось уходить, но было необходимо вернуться. Удивительно, но ему удалось придумать для отца какую-то правдоподобную историю, а уж совершенствоваться во вранье, прятаться и изворачиваться ему пришлось весь следующий месяц. Он скрывал роман с Мэттом от всех, и до поры до времени это ему удавалось. А Мэтт всё чаще заговаривал о том, что хочет, чтобы Эви был его омегой, и что он непременно посетит дом его отца и попросит расторгнуть предыдущую помолвку, как только будет для этого подходящее время. Эви не спрашивал, какое время Мэтт сочтёт подходящим, он был просто счастлив сознанием того, что его любимый альфа заговорил об этом. Он не сомневался, что Мэтт любит его так же сильно, как и Эви Мэтта, и что всё будет хорошо. Тем более, что Мэтт не требовал от него полной близости. Просто поцелуи и ласки ртом, так что Эви надеялся, что ему не будет стыдно за своё поведение. А потом… А потом у Эви в школе внезапно началась течка. Школьный врач, к которому отвёл Эви классный наставник, сердито сказал, что нужно было не пропускать последний врачебный осмотр ( с которого Эви благополучно удрал, сказавшись больным, чтобы встретиться с Мэттом), вот и не случилось бы такого форс-мажора, дал ему необходимые средства гигиены, пару таблеток, которые велел тут же принять, и приказал позвонить отцу, чтобы тот срочно приехал за ним. Эви принял таблетки, стало чуть легче, и вернулась способность соображать, но до отца он не дозвонился, и решил вызывать такси. Торопливо заказав такси с водителем-бетой, Эви взял рюкзак с учебниками, оделся и пробежав мимо охранника выскочил из школьный ворот. И тут к нему подъехала какая-то машина, и знакомый голос приказал: - Садись скорее! Эви машинально подчинился, в голове всё плыло от течки, от таблеток, и только сев в машину он понял,что это совсем не такси, а за рулём сидит Мэтт. - Мэтт… - жалобно простонал Эви, - мне нужно домой. Пожалуйста, отвези меня домой, пожалуйста… - Конечно-конечно, хороший мой, - отозвался Мэтт, - конечно отвезу, но сначала мы с тобой кое-куда съездим… Я так долго этого ждал, поверь… Эви сначала не понял, но когда смысл слов Мэтта дошёл до него, он прошептал: - Мэтт, не надо, отвези меня домой, не надо, пожалуйста… Но Мэтт лишь сильно сжал предплечье Эви и сказал: - Ну уж нет. Чтоб я течного омегу своими руками отпустил… И вообще, не парься, я же сказал – женюсь я на тебе. Так что всё в порядке, расслабься… Сейчас будет тебе удовольствие. Они подъехали к мотелю, Мэтт торопливо снял номер, Эви попытался было открыть дверцу и удрать, но двери Мэтт предусмотрительно заблокировал, действие таблеток кончилось, голова плыла, запах… запах альфы которым пропиталась машина Мэтта заставлял Эви стонать и поскуливать. Мэтт выбежал с ключами, подрулил к крайнему домику подхватил стонущего Эви легко, как куклу, и, втащив в дом, швырнул на кровать. Запах альфы усилился, и Эви уже не сопротивлялся, когда Мэтт стал снимать с него одежду… а потом… а потом было безумие. Безумие, которое длилось почти сутки. И Эви пришлось убедиться в справедливости слов Джилли о том, что во время течки становишься согласным на что угодно, да ещё и просишь об этом. У них обоих словно крышу снесло – Мэтт явно имел в сексе куда больший опыт, чем Эви, но и он вёл себя с ним, как дорвавшийся до сладкого капризный ребёнок. Ненасытный и жадный. А потом… Потом, когда возбуждение Эви схлынуло, он почувствовал стыд. Жгучий отчаянный стыд, и снова стал умолять Мэтта отвезти его домой. Мэтт выполнил эту просьбу, а когда тот завёл машину, Эви спросил: - Ты посватаешься ко мне? Ведь теперь моя помолвка с Грегором будет расторгнута. Отец накажет меня. - Нынче же, - ответил Мэтт и отвёл глаза. Он не довёз Эви до самого дома, и мальчику пришлось выйти за углом, он торопливо добежал до калитки, воровато оглянулся и постучал в дверь. Он ещё надеялся всё объяснить, но открывший дверь отец просто втянул его в дом, сбил с ног и стал осыпать ударами. Если бы не кинувшийся на выручку Эви Джилли, отец точно убил бы его и, как часто думал потом Эви в минуты безысходности это был бы самый лучший выход. Но ударить беременного супруга Кирк Ланс всё-таки не посмел, просто схватил Эви за шиворот, отволок наверх и швырнул в комнату, заперев дверь снаружи. При этом он не сказал блудному сыну ни единого слова – ни когда бил, ни когда тащил наверх. Эви всхлипнул, с трудом поднялся с пола и кое-как умостился на кровати, едва сняв ботинки и куртку. Всё тело отзывалось вспышками стреляющей боли, и он свернулся в клубок, чтобы эта боль хоть немного затихла. Скоро придёт Мэтт – шептал Эви про себя, глотая слёзы, - Мэтт придёт и всё будет хорошо… Но Мэтт не пришёл ни вечером, ни завтра, ни послезавтра. А через два дня за Эви приехали двое бет в синей форме, и отвезли его в исправительное заведение. А Кирк Ланс так и не сказал сыну ни единого слова.