27 замков

Когда поезд остановился, я выдохнула свободней. Мне немедленно был нужен свежий воздух, горячий чай с яблочным пирожным, а потом вечер на подоконнике, где я все смогу обдумать. — Мы можем встретиться на ужине? — слова Марлин догнали меня у выхода из вагона. Мы с Флорой переглянулись. Маккиннон стояла в дверях купе и неловко переминалась с ноги на ногу. — Да, конечно, — я кивнула, перехватывая удобней ремешок сумки. — Не опоздай. Мы спрыгнули с подножек и едва не приземлились в глубокую лужу. Хагрид вдалеке зазывал первокурсников на лодки, а остальные нестройной толпой двинулись к каретам. — Думаю, она не хочет идти с тобой, — высказалась Флора. — Почему? — кинула я на неё взгляд. Флора перекинула пышные волосы на одно плечо. — Потому что ты непопулярная. Потому что она лицемерная и эгоистичная. Потому что она Маккиннон. Выбирай любой вариант. Я закатила глаза. Нам нужно было идти быстрее, чтобы успеть занять места в карете, а не болтать о всяких глупостях. Флора поспешила за мной, и мы одновременно взобрались внутрь, где уже устроились младшекурсники. Невидимые фестралы двинулись в путь, и карета неспешно поплыла по узкой дороге, ведущей в замок. — Думаю, ты к ней несправедлива, — заметила я. Флора одарила меня взглядом, красноречиво говорящем о моих умственных способностях. Студенты громко обсуждали прошедшее лето, делились впечатлениями и своими новостями, мы же с Бирн доехали молча. В Большом Зале нам пришлось разделиться, и она села за стол орлов, так ничего мне и не сказав. Конечно же, она ошибалась. Марлин не за чем меня стыдиться, ведь так? Да, мы не были подругами и порой она подшучивала надо мной не совсем по-доброму, но на Локсе она сама предложила оливковую ветвь мира. Скорее всего она ещё расстроена из-за упоминаний о Сириусе и хочет побыть одна, а Флора просто недолюбливает Маккиннон, вот и все. Стол заполнялся шумом и весельем, перед глазами без конца мельтешил золотисто-алый, от которого я успела отвыкнуть. Повернувшись, чтобы разглядеть в дверях Марлин, я заметила на себе пристальные взгляды однокурсников. Некоторые из них продолжили пялиться, а девушки о чем-то зашушукались. Когда им надоест обсуждать меня? Иногда мне кажется, что их представления о моей жизни намного интересней действительности. — Попрошу тишины! — голос Макгонагалл прокатился по всему залу. — Рада вас всех поприветствовать в Хогвартсе, и я надеюсь, что вы с такой же теплотой поприветствуете наших новых учеников. — Что я пропустила? — Марлин плюхнулась рядом со мной. — В чем дело? — она нахмурилась. — Почему ты так смотришь? Толпа напуганных первокурсников вошла через распахнутые двери и остановилась у возвышения, где стоял учительский стол. — Ничего, все хорошо, — поспешно отозвалась я, делая вид, что безумно заинтересована происходящим, а сама едва не визжала от радости, что Марлин не просто пришла, а села рядом со мной так естественно и просто, будто мы дружим всю жизнь. — Ты добиралась сюда на метле? — одними губами спросила я. Стол Слизерина взорвался аплодисментами, заполучив в свои ряды двух студентов подряд. Волосы Марлин были растрёпаны и взлохмачены, напоминая кучу соломы, а мантия сидела криво на плечах. — Вовсе нет, — равнодушно отозвалась она. — Просто мне нужно было встретиться кое с кем. — Понятно, — я захлопала в ладоши со всем факультетом, когда пухлый мальчик смущённо сел за наш стол. Мне послышался голос Ремуса, и я обернулась, найдя взглядом Мародеров, сидящих через несколько человек от нас. Люпин и Поттер сидели на одной со мной стороне, а Питер и Сириус на противоположной. Судя по лицу Люпина, он за что-то выговаривал Блэку, пока тот безучастно скрёб ногтем поверхность стола. К моему удивлению, Мэри Гриффит не сидела на коленях Поттера и лобзалась с ним, запустив свои щупальца под форменную рубашку, а о чем-то щебетала с Эмми Вэнс на другом конце стола. Я отвернулась. Распределение завершилось достаточно быстро, директор Дамблдор произнёс свою традиционную речь и нам наконец-то позволили поесть. Говоря откровенно, я умирала от голода. Марлин принялась за ужин с той же горячностью и воодушевлением, что и я, так что нам было не до разговоров. Несколько раз мимолетно подняв взгляд, я натыкалась на любопытные лица однокурсников, тут же сменяющиеся насмешливыми и ехидными. — Думаю, их удивляет, что мы сидим вместе, — поделилась я с Марлин, дождавшись, пока мы обе не перейдём к чаю. — Кого? — вскинула она бровь. — Их, — я многозначительным взглядом указала на группу девушек, сидящих неподалёку. Они всколыхнулись, как стайка птиц и о чем-то защебетали, стреляя в нашу сторону взглядами. — Видишь. Марлин нахмурилась. Она убрала волосы с лица и расчесала их пальцами, так что больше не выглядела как марафонец. Дожевав печенье, она шепнула: — Не думаю, что дело в этом. Почему их должно волновать, с кем я сижу? Это было бы странно. — Но они явно обсуждают нас. Меня это бесит. — Просто не обращай внимание, — посоветовала она. Я попыталась прислушаться к совету. После ужина Макгонагалл раздала нам расписание, велев сегодня же развесить в гостиной, чтобы утром студенты попали на пары, а не отмазывались незнанием своего расписания. Я как раз убеждала Ремуса, что сама справлюсь, когда мимо прошли три девицы с пятого курса. — А я слышала, что она беременна, — авторитетно заявила одна из них. — Но живота нет, — их взгляды мазнули по мне, будто я предмет мебели. Первая девочка поджала губы, явно поражаясь неосведомлённости своей подруги. — Дура, ты что, не знаешь о заклятии скрытия? Или может срок маленький… Меня пихнул пробегающий мимо первокурсник, и я вернулась к разговору с Ремусом. Девочки обожают что-то обсуждать, а в Хогвартсе новость о чьей-то фантомной беременности распространяется быстрее, чем запах булочек с корицей в канун Хэллоуина. — Ремус, мне правда не сложно, — я дотронулась до его плеча, доверительно посмотрев в глаза. — Можешь не беспокоиться об этом. Он облегченно улыбнулся. — Спасибо, Лилс. Неожиданно рядом с Ремусом вырос Блэк, весь такой растрёпанный, нервный, не выспавшийся, с синяками под глазами и взбухшими венами на руках. Если Блэк что-либо и слышал о школьном дресс-коде, то списал все на мифы или слуховые галлюцинации. Рукава школьной рубашки были закатаны до локтей, штанины заправлены в байкерские ботинки, а галстук скорее всего гнил на дне чемодана. Сириус закинул руку на плечо Ремуса, криво усмехаясь мне. — Эванс. — Блэк, — в тон ему ответила я.  — Надеялся ты подрастешь за лето. — А я надеялась ты поумнеешь, — я с сожалением вздохнула. — Жизнь полна несправедливостей. Ремус замаскировал смешок кашлем, но Сириус все равно убрал руку и хмуро посмотрел на меня. — Ладно, староста, я по делу. Я прижала к груди стопку пергаментов и двинулась сквозь толпу по коридору. Мне нужно было выполнить поручение декана, а потом я наконец смогу позволить себе обдумать собственные чувства в тишине на подоконнике. И Сириус Блэк не станет между мной и самоанализом! Однако Блэк так просто не сдавался. Он бросился за мной и зашагал рядом. Проходящие мимо девочки пожирали его глазами, а меня их маленькие злые сердца проклинали за такую близость к синеглазому дьяволу. — Эванс, говорю же, дело есть. — Не хочу ничего слышать, — пропела я. — Перестань занудничать. Послушай, мы устроим вечеринку после отбоя в честь нового учебного года. Лестница оторвалась от этажа и собиралась менять направление, я прибавила шагу, надеясь успеть вскочить на неё и избавиться от Блэка, но тот легко перепрыгнул вслед за мной. — Я вчера сделала маску для волос из крапивы и лимона. Он поморщился. — Мне-то какое дело? Я вздохнула и обернулась. Блэк затормозил. — Вот именно, Сириус. Мне какое дело до вашей вечеринки? Раздражённое выражение вдруг слетело с его лица, а губы растянулись в белозубой улыбке. — Лили, мы хотим, чтобы ты пришла и повеселилась с нами. Это ведь последний год! — воодушевился он. — Выпьем, потанцуем, может станцуешь на столе… Ну же, соглашайся! Ты не пожалеешь. Он улыбался мне своей красивой обольстительной улыбкой, о которой мечтают девочки с младших курсов, и в ответ невозможно было не улыбнуться. В его глазах отразилось облегчение, когда мои губы сложились в неуверенную ответную улыбку. — Хочешь купить мое молчание? Соблазнительная улыбка слетела с лица Блэка. — Да, — честно признал он. — Почему именно ты? — Лунатик отказался тебя просить об этом, а Джеймс… Сама знаешь, — неопределенно пожал он плечами. Я сузила глаза. — Что знаю?  — Держится от тебя подальше, как ты и хотела. С каких пор, простите меня, Поттер делает, что я хочу? Да и в поезде он сам меня догнал и не было похоже, что он собирается держаться подальше. — Ладно, — я кивнула. — Я ничего не скажу Макгонагалл, но за определённую плату. Блэк уже расслаблено прислонился плечом к стене и скрестил на груди руки. — Какая меркантильность, Эванс, — усмехнулся он. Я сделала вид, что не услышала. — Вы в течение двух недель не потеряете ни одного факультетского балла, а, напротив, заработаете как минимум пятьдесят. — На четверых? — уточнил он. — Каждый. Сириус секунду смотрел на меня серьёзно, а потом разразился смехом. — Питер не заработает и десяти. — Тогда вы доберёте за него оставшиеся. Таковы мои условия. Он возвёл глаза к потолку. — Идёт, Эванс. Этого мне было достаточно и я развернулась, продолжив путь до гостиной. — Эванс! Я остановилась, но оборачиваться не стала. — Не лезь к Джеймсу. Что за.? — Прости? — я направилась обратно, где Сириус все также подпирал плечом стену. — Когда я лезла к Поттеру?! Блэк остался равнодушным. — Просто избегай его, — бросил он. — Раз Сохатый тебе не нужен, это будет не сложно. — Ты мне не указ, Блэк, понятно? Что за глупости вообще такие? Как тебе в голову это пришло? Или твоя последняя извилина атрофировалась? Утопилась в нереализованных возможностях, оставшись в черепной коробке в полном одиночестве? Мне не нужен Поттер, но я точно не стану избегать его и прятаться по углам, потому что ты так сказал! — Хорошо, Эванс, как скажешь… — он поднял руки, сдаваясь, но меня было не остановить. Я вздохнула больше воздуха, чтобы хватило на всю речь: — Путь он будет счастлив со своей Мэри Гриффит, Марией Магдаленой или садовым гномом — мне все равно! И я никогда, никогда не буду его преследовать или лезть к нему, как ты выразился. — Так значит он тебе совсем не нравится? — он недоверчиво сузил глаза. Я задохнулась от паники и невольно отступила. У Блэка был такой подозрительный взгляд… Мне на секунду, всего на одну секунду почудилось, что он прочитал мои недавние мысли, что он узнал о моем предательском предположении, узнал о закравшейся возможности моей совершенно нереальной и абсолютно пагубной влюблённости в Поттера. И слова вырвались раньше, чем я подумала, раньше, чем сообразила, просто для того, чтобы вытравить эту мысль не только из головы Блэка, но и из моей: — Поттер последний человек, за которым я буду бегать. Он аморальный, наглый, тупой, бездушный, бесчувственный, эгоцентричный осел, интересы которого ограничиваются девушками и квиддичем, и даже если во всем мире не останется ни одного мужчины, он мне не понравится, даже если останется только он и от нас будет зависеть возрождение человечества, я лучше утоплюсь в ближайшей реке, чем позволю ему дотронуться до меня. — У вас все женщины в семье питают слабость к рекам и утоплению, Эванс? Мое сердце грохнуло вниз так громко, что я на мгновение оглохла. Взгляд Блэка метнулся за мою спину, а потом вновь сосредоточился на мне. В синих омутах сверкало удовлетворение. Я медленно обернулась, задержав дыхание. Поттер стоял в конце коридора, и кроме нас троих здесь никого не было. Повисла тишина. Он стоял как обычно спрятав руки глубоко в карманы, и смотрел на меня исподлобья. С такого расстояния мне не были видны его глаза, но я видела, как уголок губ нервно дёрнулся. — Если я тебе так противен, Эванс, то почему ты пыталась дважды меня поцеловать? Один раз тебе даже удалось. Я не могла ничего сказать, язык меня не слушался и отказывался произносить хоть что-то. Блэк обошёл меня, лениво направился к другу, а я не могла пошевелиться, пригвожденная взглядом к месту. Как так случилось? Почему он все это услышал? Я часто говорила ему неприятные вещи, но только в лицо и в ответ на его бездумные действия, и в моих словах никогда до этого не было столько яда и желчи. Он тоже это знал. — Пойдём, Сохатый, попойка скоро начнётся, — Блэк остановился рядом с ним. — Я сейчас, — Джеймс дернул головой в сторону, показывая тому уйти. Сириус бросил на меня ещё один взгляд и скрылся в повороте. Я открыла рот, собираясь сказать хоть что-то, но никакие слова на ум не пришли, и я только громко вздохнула. Джеймс усмехнулся. Его рука по привычке метнулась к голове и скользнула по короткому ежику волос. — Поттер… — тихо начала я, надеясь, что нужные слова сами придут, но вслед за этим ничего не последовало. Джеймс вдруг рванул с места и стремительно приблизился ко мне. Его лицо перекосилось от злости и слепой решимости, я испугалась, что он может сделать со мной и отступила вплотную к стене, выронив всю кипу бумаг. Он прошелся прямо по ним, оставляя на белых листах отпечатки обуви. Я сжала кулаки, с силой вонзив ногти в кожу ладоней. Поттер остановился в нескольких дюймах от меня, и теперь я видела его глаза. Мне следовало подумать о своей безопасности, но я могла только смотреть в его бархатные темные глаза, наполненные злостью и затаенной обидой. Я не могла вздохнуть, воздух застрял в глотке, и я только делала безуспешные попытки, но кислорода катастрофически не хватало, а мое напуганное сердце осталось все так же валяться где-то под его ногами. — Считаешь, что слишком хороша для меня? — спросил он. Смысл слов не сразу дошел до меня, я была загипнотизирована глазами, и воспоминания о другом коридоре, о других Джеймсе и Лили на мгновение выбили землю из-под ног. — Что? — глухо спросила я. Он был так близко. Так близко, что у меня кружилась голова, и мысли убегали, не успев сформироваться, а я ведь, я ведь всегда говорила, что нам необходимо держаться на расстоянии, потому что стоит только нам оказаться в пугающейся близости, как меняется весь мир, рушится все, что выстроено в моей голове, и я теряю себя, становясь кем-то совершенно другим. — Думаешь, ты особенная? Не такая как все? Ты маленькая дешевка, Эванс! — крикнул он, а ладонь впечаталась со всей силы в стену рядом с моим лицом. Я сглотнула. — Ты не правильно понял, Поттер. Я н-не это им-мела в виду… Но он не собирался меня пощадить. — Правда? — кадык дернулся, и я проследила за этим движением, чтобы как-то отвлечься от глаз. — Давай проведём эксперимент, Эванс. Его голос изменился, и я напрягалась. Инстинкт велел мне убираться оттуда, но я не успела даже пошевелиться, когда рука Поттера вдруг скользнула по моей ноге, собирая в кулак юбку. В меня словно залили парафин. Когда ты слышишь о подобном от других или читаешь в книгах, то представляешь, что боролась бы и сопротивлялась на их месте, но на самом деле… На самом деле ты замираешь. Весь мир съеживается до одной точки, а внутри страх растет одновременно с тошнотой. С омерзительным чувством собственной слабости, ничтожности, глупости. Я в ужасе смотрела на его перекошенное яростью лицо, и чувствовала руку на бедре, пока в животе копошился клубок из скользких змей, сплетённых в страх и отвращение. — Что, Лили? Тебе нравится? — он стоял вплотную, коленом раздвинув мои ноги и смотрел на меня с жгучей ненавистью. Его рука резко поднялась выше и легла поверх трусиков. — Почему ты все еще не мокрая? Мне стоит постараться лучше, чтобы возбудить тебя, не так ли? У меня внутри все замерло. Мне хотелось расцарапать ему лицо. Оттолкнуть и убежать. Убить его. Сделать хоть что-то! Но я не могла пошевелиться, словно вышла из собственного тела и была лишь сторонним наблюдателем. Глаза жгло от слез. Я отвернула лицо, не в силах смотреть на него. Джеймс отступил, шагнул назад, и я грудой костей рухнула на пол. — Лили… — испуганный голос Поттера донёсся как из-под толщи воды. — Лили… Я словно проснулась, когда слезы градом полились из глаз. Джеймс протянул ко мне руку. — Не трогай меня!!! Я дёрнулась назад, как от раскалённой кочерги, и забилась в угол. — Убирайся! Я не видела его. Весь мир превратился в сплошное смазанное пятно, а внутри меня одна за другой выключались все эмоции. Я знала, что это значит. Настали Болотные Вечности.