Карманная смерть

Маятник. Размах. Чуть дальше фокуса зрения – за «мертвой зоной» – ему кажется, что он видит подставу. Не замечает, если точнее. – Среди нас есть предатель, Джек. Кому ты нужен, Гэбриэл, – жжет едкой улыбкой. Немного уставше-натянутой. У Моррисона такая почти всю жизнь, и его лучшие годы и ходы – на черновиках, тщательно измельченных до состояния однородной мишуры. *** Несет алкоголем. Антисептиком. Зловонной дрянью, что сочится из кроликов-полутрупов в лаборатории Майры. На цокольном этаже, три шага вперед, первая дверь налево. Рейес садится в привычное жесткое кресло, разминая ломящую шею и надавливая. – Я взгляну? – Нет. Он следит за ней, не спуская глаз. Не за лицом, не за руками. За движениями механизмов под красноватым ребристым кожухом щупалец-манипуляторов – как жилы под кожей. Четыре подвластные змеи. – Я взгляну, – уже не спрашивает. Челюсть сводит от напряжения, когда похожий на когти зажим с небольшим давлением прихватывает подлокотник с запястьем. Чтобы удержать равновесие, – Гэбриэл надеется. У Мойры холодные руки под тонкой медицинской перчаткой. Она вне его поля видимости. Он только чувствует и слышит, как ведет пальцем по позвонкам, раздосадованно цокает, прикрывает воротом толстовки. – Беспокоит? – Нет. – Беспокоит… А не должно. Одергивает руку, высвобождая из клешни, прижимает к себе. Она делает инъекции – с каждым разом все больше. Рейес уходит. *** Холокран и снимки. Он не может спать несколько суток, перебирает подрагивающими пальцами скопившиеся отчеты – давно уже не заполняет. Нужно… – жмурится. Глаза уже слезятся от яркости экрана в темном кабинете. Ему кажется, что сзади за ним следят змеи треугольными зрачками камер. Разжимают острые когти на месте пасти и жадно ждут, когда можно будет сцепиться на чужой глотке. Когда им позволят. Нервно оборачивается, вглядываясь во мрак. Этих змей в Overwatch стало слишком много. *** – Среди нас есть предатель, Джек. А тот будто и не слышит. Он всегда доверяет своим людям: потому что лично отбирал их, потому что они помогали ему. Потому что… ему уже все равно. Второй месяц, как Аны Амари нет. Джек верит, что она еще жива. Рейес знает с пугающе достоверной точностью – это не так. Змеи приказывают ему молчать. *** – Ты же не говоришь Моррисону о нашем маленьком секрете? У Мойры улыбка как с абстрактной мазни. – Нет. Рейес кривится, когда холодное стальное щупальце трется о его щеку. Резко перехватывает за челюсть. – Не забывай наш уговор. Тело слишком болит и мышцы скручивает. Иной раз он бы раздавил одним несильным нажатием надоедливый манипулятор – делал уже так, когда Мойра не знала меры. Фокус уходит – Гэбриэл жмурится. – Последний остался, Гэбриэл. *** – Среди нас есть предатель, Джек. Рейес смеется тихо и надрывно, поглаживает спусковой крючок – не хочет нажимать, а змеи шепчут. Он уже не чувствует жар огня, только запах жженой обшивки и крови-металла. Когда здесь все рванет, им будет уже все равно. В безумно расширенных глазах немой вопрос: Почему ты его не увидел, Джек? Змеи просят его стрелять – он повинуется без раздумий. Маятник. Остановка. «Мертвой зоны» для него больше нет. Он видит всё.