Грех

Су-Вон так и продолжал ночевать в покоях Йоны. С самого первого дня её исчезновения. Словно надеялся, что она каким-то чудом вернётся назад, появится из ниоткуда. Как и исчезла… Ведь и правда, создавалось впечатление, что она просто растворилась в воздухе, ибо никто ничего не видел и не знает. Не знают как такое вообще могло произойти, чтобы принцессу похитили прямо из самого сердца замка и столицы, в самый разгар коронации… Да, официальная версия пропажи — похищение. И он, и Хак буквально перевернули весь замок и город, допросив кучу народа, некоторых даже с пристрастием, но, как говаривал Громовой Зверь, всё было «глухо». Разумеется, поисками руководил сам молодой генерал, ибо у новоиспеченного императора и так было полно забот: от давно уже намеченного курса он не собирался отказываться и Су-Вон в который уже раз возблагодарил Небо за то, что у него есть такая надёжная «правая рука», как Хак, уже успевший показать себя прекрасным организатором. И вот молниеносный Громовой Зверь уже не в столице: он прочесывает земли Кланов Ветра и Огня, и пока новостей ещё никаких не присылал. Найдут ли они её вообще? «Где же ты, Йона?». Дни у Су-Вона были полны забот, а ночи он опять посвящал ей, хоть её здесь и не было: он ещё никогда так много не думал о Йоне. И он… боялся этих мыслей, ибо разум его шептал, что оно, возможно, и к лучшему. Что она исчезла… Ведь, кто теперь может ведать, что она ещё могла сотворить, если бы очнулась от своей комы… Всякий раз, когда подобное приходило ему на ум, Су-Вон резко подскакивал с её — их! — футона и начинал нервно мерить шагами спальню, до крови прикусывая губу. Он так люто ненавидел себя в такие моменты и в тоже время, почти что с ужасом понимал: какие бы мысли не крутились в его голове, молодой император никогда ещё — да, никогда! — не любил Йону так сильно, как сейчас.

***

Они двигались медленно — принцесса ещё была довольно слаба, но она и слышать ничего не хотела о более длительном привале, хотя Зено и предлагал передохнуть пару дней в той лесной, одинокой хижине. Она наотрез отказалась, сказав, что им не надо терять время, и жёлтому дракону пришлось подчиниться. И они уже шли пятый день, избегая поселений да и людей вообще, предпочитая идти лесом. Хотя Зено, всё же, пришлось потом на шестой день их пути, зайти в один городок по просьбе принцессы. Сама она не пошла, но её интересовало, есть ли какие слухи или вести из столицы. И они и правда были, хоть и разнились: одни с пеной у рта утверждали, что принцесса умерла, а другие, не менее уверенно, твердили про похищение и о том, что кто отыщет принцессу или хотя бы сообщит мало-мальскую информацию о её возможном местонахождении, ждёт крупное вознаграждение. Зено всё это поведал юной госпоже, которая выслушав его, скорбно поджала бледные губы и задумчиво потеребила себя за ярко-красную прядку своих непослушных и всклокоченных волос. Ни у неё, ни у Зено не было гребня, что мог бы привести в порядок эту шевелюру, и посему сейчас она имела весьма запущенный вид. — Они такие приметные, — бесцветно молвила принцесса, разглядывая завивающийся, словно язык пламени, локон, — их так тяжело прятать. Зено… у тебя же есть кинжал, мог бы ты обрезать их, как можно короче? Жёлтый дракон удивленно хлопнул глазами, но потом в них мелькнуло понимание, и он серьёзно кивнул: — Да, госпожа. Зено сделает всё в наилучшем виде. — И то, что срежешь, сожги, хорошо? Зено неплохо орудовал своим ножиком, и он довольно быстро справился с буйной гривой принцессы. Девушка равнодушно наблюдала, как на землю у её ног, осенним листопадом, падают кольца её волос. И потом также, без капли сожаления, она, не отрываясь, смотрела, как пламя костра пожирает их вместе с остатками её былой жизни.

***

Это была одна из небольших, безымянных деревень, что располагалась на приграничных землях Клана Ветра с Кланом Огня. Искать человека на столь обширных пространствах, всё равно что иголку в стоге сена, однако обнадёживало то, что у принцессы был такой редкий цвет волос. При воспоминаниях о её алых кудрях, Хак скривился, словно от зубной боли. И затем, как всегда в таких случаях, перед его внутренним взором вставало совершенно потерянное лицо Су-Вона. Таким молодого лорда генерал видел лишь однажды — на похоронах его отца. И тогда, увидев его такое искреннее горе из-за исчезновения принцессы, Хак впервые преклонил перед ним, как перед императором, колени и поклялся, во чтобы то ни стало, вернуть ему его невесту. Да, именно так он и сказал. И он бы мог повторить это ещё и не раз, чтобы только вновь увидеть эту бесконечную благодарность во взгляде этого человека, которого до сей поры считал в какой-то степени «непробиваемым». «Значит, всё-таки… ты её любишь, Су-Вон». Хак лежал без сна и сверлил взглядом полог походной палатки. «Не волнуйся. Я обязательно верну её тебе. И… себе тоже».

***

Это случилось прямо перед самым их отъездом из той деревни. Человек, что стоял перед спешившимся молодым генералом, был охотником, каких в этих краях было немало: приземистый, бородатый, но далеко ещё нестарый. При нём была небольшая собачонка. — Ну? Тебе есть, что мне сказать? — молвил Хак, пристально его разглядывая. — Я слышал, — пробормотал охотник, нервно оглянувшись на окруживших его солдат, — что у нашей принцессы волосы красные. Ну так вот: недалече здесь в лесу, я кой- чего нашёл. Охотник вытащил из-за пазухи маленький свёрток и развернул его. Там был… клок волос. Красных. Казалось, ни один мускул ни дрогнул на непроницаемом лице Сон Хака, но стоявшие рядом солдаты дружно побледнели. Да и сам охотник невольно поёжился и суеверно взглянул на небо: казалось, что на мир набежала туча — бескрайняя, совершенно чёрная и уже искрящаяся молниями. — Дай сюда, — сказал генерал и протянул широкую, мозолистую ладонь. Охотник, разумеется, послушался и Сон Хак, держа локон, что струился сквозь пальцы, как жидкое пламя, поднёс его глазам, словно не веря им. — Отведи нас туда, где это нашёл. Охотник сглотнув, торопливо кивнул: по его лицу было видно, что он уже не рад, что во всё это ввязался. Но он, конечно же, повёл их туда, в самую глубь леса, и Хак, чувствовал, как сильно онемела его рука, мёртвой хваткой сжимавшая заветный локон её волос.

***

Там, куда их привёл охотник, они нашли останки костра, примерно двухдневной давности. И в его золе они отыскали… частично не догоревшие волосы. Хак вытер рукавом взмокший лоб и уставился на свои дрожащие руки. Эта дрожь — чёрт бы её побрал! — зародилась у него в груди и распространилась по всему телу. Ему нужно… взять себя в руки, чтобы не показывать такую слабость перед своими подчиненными. Так, здесь волосы, только обрезанные волосы и ничего здесь больше нет. Твердя себе это, Хак вспомнил о Су-Воне: он обещал ему сообщить любую мало-мальскую новость, но теперь сомневался, а следует ли это делать. Ведь толком ещё ничего неизвестно, а на нём и так лежит нешуточная такая нагрузка. Не стоит лишний раз его тревожить. Это уж потом, когда всё окончательно прояснится. Если, конечно, это вообще прояснится. Однако… этому всё же суждено быть, ибо тот охотник, которому, кстати, щедро заплатили, и ему похоже это пришлось по душе, обнаружил кое-чего ещё. Он вместе со своей натасканной собачонкой отыскал следы. Ведь будучи занимаясь подобным промыслом, он в них неплохо разбирался и посему мог с достаточной уверенностью сказать, что одни из этих пар следов, принадлежали если уж не ребёнку, то, возможно, юной девушке. Хак опустился на корточки там, где указал охотник, и осторожно коснулся едва заметного на лесной подстилке отпечатка. «Принцесса…»