Умница Джейн Поттер

      — Вон они, смотри!       — Где?       — Да вон, рядом с тем рыжим гриффиндорцем.       — Серьезно? Этот толстяк, конопатый и заучка?       Подобный шепот трое первокурсников с Гриффиндора слышали, кажется, со всех сторон, стоило им только выйти из спален на следующее утро после победы над троллем. Известие о том, что они смогли завалить чудовище, успело просочиться в гостиные всех четырех факультетов и стать темой обсуждения номер один.       А еще с этого момента Невилл Лонгботтом, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли внезапно стали друзьями. Как говорится, есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относилась именно к таким событиям. Вот только… Невилл боялся, страшно боялся, что однажды эта дружба закончится, потому что самом деле, он ведь не сделал ничего, чтобы справиться с троллем. И когда все узнают об этом, захотят ли его друзья оставаться его друзьями? Невилл боялся этого больше всего, потому что других друзей у него в этой школе и не было.       За прошедшие два месяца Хогвартс так и не смог стать для него вторым домом. Здесь были интересные уроки, заколдованные лестницы, другие дети-волшебники, большая и уютная гостиная его факультета — Гриффиндора, но очень быстро Невилл выяснил, что ни для чего из этого он не был достаточно хорош. Гостиная находилась в одной из самых высоких башен школы, и для Невилла, пухлого и малоподвижного мальчика, взбираться каждый день по всем этим лестницам было настоящим испытанием на выносливость. А еще некоторые лестницы были заколдованы, чтобы двигаться между этажами. Невилл каждый раз опаздывал, и когда остальные его однокурсники уже перемещались на нужный этаж, он только подходил к краю пустой площадки. Более того, он каждый раз умудрялся застревать во всех исчезающих ступеньках на этих лестницах, будто они специально меняли свое положение, когда он проходил.       С уроками также проблем хватало. Невилл с горечью осознавал, что справляется он ничуть не лучше, чем остальные ученики. Некоторые школьники родились и выросли в семьях маглов, а значит, понятия не имели, кто они такие, пока не пришло письмо из Хогвартса. Невилл происходил из древнего рода волшебников, но первокурсникам нужно было столько всего выяснить и запомнить, что у него не оказалось перед ними никаких преимуществ.       Гербология была единственным предметом, в котором Невилл чувствовал себя уверенно и всегда с интересом слушал профессора Спраут, которая рассказывала, как правильно выращивать и ухаживать за волшебными растениями. Вот только интересы остальных детей с этой замечательной наукой совсем не пересекались. Зачем нужны все эти цветочки и листочки, когда есть трансфигурация и занятия по чарам? Увлечение гербологией популярности не добавляло, скорее, даже наоборот.       На самом деле, в тот вечер первого сентября Распределяющая шляпа хотела отправить его совсем на другой факультет.       — …Так-так, усидчивость и аккуратность вижу в тебе, — раздался тогда тихий голос в его голове. — Немного упрямства, но и терпеливости тоже хватает. Верность друзьям и своим принципам, конечно… Думаю, я знаю, куда отправить тебя…       Прежде чем Шляпа огласила свой вердикт, Невилл усиленно подумал:       — Пожалуйста, можно на Гриффиндор?       — На Гриффиндор говоришь? А ты уверен? Я вижу в тебе качества достойные Пуффендуя, там ты смог бы найти верных друзей и поддержку, несомненно…       Невилл отказывался снова и снова, и Шляпа согласилась.       «Может быть, теперь бабушка увидит, что я все-таки похож на родителей?» — подумал тогда он, отправляя письмо с совой.       В ответном письме бабушка написала, что очень рада за него, но он не должен был прыгать выше головы, стремясь попасть на неподходящий ему факультет. И она оказалась права: Невилл так и не смог найти друзей на Гриффиндоре. Он совсем не знал, о чем разговаривать с шумными гриффиндорцами, а когда все же пытался начать разговор, его перебивал кто-нибудь более громкий.       В Хогвартсе он чувствовал себя неуютно, так еще и уроки стали гораздо сложнее с тех пор, как первокурсники прошли основы. Невилл еще даже не успел полностью освоить чары воспламенения, а профессор Флитвик объявил, что они точно уже готовы изучать чары левитации. С этим выводом он, конечно, поторопился, в их классе с чарами смогла справиться лишь одна первокурсница — маглорожденная волшебница Гермиона Грейнджер.       Вот у кого проблем с изучением магии не возникало. Гермиона сразу стала лучшей ученицей среди первокурсников всех четырех факультетов школы, остальным оставалось только учиться в три раза больше или завидовать. Но завидовать было проще. К тому же, у Гермионы было два серьезных недостатка, которые мешали ей найти друзей: во-первых, она слишком заботилась о выполнении правил, а во-вторых, очень уж любила покомандовать.       Какой предмет нужно учить сначала, как правильно держать волшебную палочку, каким узлом необходимо завязывать галстук, в какой последовательности есть свой завтрак, когда всем первокурсникам следует вернуться в собственные спальни и перестать шуметь… Даже Невиллу, отчаянно нуждающемуся в помощи с учебой, было сложно терпеть этот ее командирский тон с нотками снисходительности, которым она безжалостно указывала, что и где он делает не так. Остальные ученики даже не пытались это терпеть, они просто не слушали наставления Гермионы и обходили ее стороной.       Но, конечно, все равно не нужно было при всех называть ее «невыносимой заучкой» и «ночным кошмаром», как это сделал Рон Уизли, когда в четверг они выходили из класса профессора Флитвика. Гермиона точно все слышала, и Невилл мог бы поклясться, что видел слезы у нее на лице, когда она быстрее обычного зашагала прочь по коридору.       — Знаешь, кажется, она услышала, что ты сказал, — тоже заметил Дин Томас, шедший рядом с Роном.       — Ну и что? — отмахнулся тот. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.       Невиллу на секунду захотелось догнать Гермиону, она все-таки помогла ему в поезде с поисками его жабы, Тревора, и всегда помогала с домашними заданиями, хоть и постоянно командовала. А еще Невилл тоже считал, что правила необходимо соблюдать. Его бабушка всегда говорила: «Кто нарушает правила, тот пройдет милю. Кто соблюдает правила, тот пройдет две мили, но в правильном направлении». Бабушка также говорила, что как воспитанный волшебник, гриффиндорец и настоящий джентльмен, каким был его отец, он всегда должен заступаться, если кто-то обижает даму. Но, похоже, Невилл не был ни гриффиндорцем, ни воспитанным волшебником, ни джентльменом, потому что так и не решился отделиться от толпы или сказать что-либо вслух. Он был лишь трусом, и больше никем.       Эти мрачные мысли терзали его весь день до самого вечера. Объяснения учителей, разговоры одноклассников, все прошло мимо. На праздничном пире в честь Хэллоуина он почти не почувствовал вкуса угощений. Радовало лишь то, что Дамблдор решил отмечать магловский праздник, вместо традиционного. Невиллу совсем не хотелось совершать все эти древние и немного жуткие обряды, как всегда делала бабушка и остальные родственники. А особенно ужасными были семейные ужины, когда кто-нибудь из стариков вспоминал, что раньше, до запретов Министерства магии, обрядов и ритуалов было гораздо больше, и пускался в воспоминания со всеми леденящими кровь подробностями…       Он также вспомнил, что сегодня они с бабушкой всегда навещали его родителей. Сейчас он был в Хогвартсе, а значит, бабушка пойдет в больницу совсем одна. Если бы только Фрэнк и Алиса… Он не позволил себе закончить эту мысль, потому что не был уверен, как именно хочет, чтобы она закончилась. Его взгляд метнулся к столу Слизерина. Бабушка всегда говорила: «Помни, благодаря кому мы все живы». Но Джейн Поттер в Большом зале почему-то не оказалось. Должно быть, она решила остаться в гостиной своего факультета. Тридцать первое октября сложно было назвать для нее праздничным днем.       И, признаться честно, Джейн он тоже немного побаивался. Она любила покомандовать даже больше, чем Гермиона, зато о соблюдении правил заботилась гораздо меньше. А еще она училась на факультете Слизерин, и по словам бабушки это о многом говорило. Бабушка не уточняла, о чем именно, однако все знали, что большинство последователей Того-Кого-Нельзя-Называть учились в Слизерине. Бабушка не говорила этого прямо, однако предупредила, чтобы он был с Джейн Поттер внимателен и осторожен. Но все равно было грустно думать, что Джейн сейчас совсем одна, когда все вокруг веселятся на пире.       От всех этих мыслей его отвлек Симус Финниган, предложивший набрать с собой всякой еды и всю ночь рассказывать страшные истории. Рон Уизли и Дин Томас от этой затеи были просто в восторге, а Невилла никто даже не спрашивал, как будто бы он вовсе не был их соседом по комнате. Никого из них не интересовало, что он может не любить страшилки, и вообще предпочел бы лечь пораньше.       Но не успели они набить карманы и школьные сумки печеньем и пирожными, как одна из нерассказанных страшилок стала явью: в зал ворвался профессор Квиррелл и сообщил, что по замку бродит горный тролль.       В зале тут же поднялась суматоха, понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков от профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.       — Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!       Перси Уизли тут же вскочил из-за стола и начал руководить процессом, явно чувствуя себя в своей стихии. В этот раз с ним никто не начал спорить. Гриффиндорцы, даже близнецы Уизли, предпочли следовать в гостиную единой группой.       — Как тролль мог пробраться в замок? — спросил Дин, то и дело оглядываясь по сторонам.       — Мне-то откуда знать? — пожал плечами Рон. — Вообще-то это странно — говорят, что тролли ужасно глупые. Может, его впустил Пивз, решил так пошутить перед Хэллоуином?       — Глупые, но сильные, — заметил бледный от страха Симус. — И на них почти не действуют заклинания. Кто-нибудь вообще знает, как сражаться с троллями?       — Старшекурсники, наверное, знают, — ответил Дин, кивнув на некоторых парней и девушек со старших курсов, доставших волшебные палочки.       — Грейнджер точно знает, — усмехнулся Рон. — Наверное, идет где-то впереди и указывает Перси, что нужно делать.       — Но Гермиона не знает! — с удивлением для самого себя воскликнул Невилл, вдруг осознав кое-что ужасное.       Только сейчас он понял, что не видел Гермиону с того самого занятия по чарам у Флитвика, на остальные уроки девочка не приходила.        — Гермиона не знает, что в школе тролль, — проговорил он с небывалой для себя уверенностью. — Разве она была с нами на пире?       Тень ужаса мелькнула на лице Рона.       — Думаешь, она еще не успела вызубрить все возможные заклятия против троллей?       — Гермионе нравится читать про чары и трансфигурацию, а не про борьбу с троллями, — ответил Невилл, чувствуя, как краснеют щеки.       — Дело плохо, — сказал Дин, вынырнув откуда-то из толпы. — Фэй Данбар только что сказала, что Лаванда Браун ей сказала, что Парвати Патил видела, как Грейнджер все уроки плакала в туалете на первом этаже       — О, нет, — застонал Рон. — Может, она уже вернулась в гостиную, и теперь плачет в своей комнате?       — А если тролль нападет на нее, пока мы это выясняем? — заметил Дин.       Рон скорчил гримасу и схватился за голову, затем обреченно, проговорил:       — Ладно, мы должны найти ее, но только быстро… Что?       Дин и Симус уставились на него в полнейшем ужасе.       — Разве ты не собираешься просто рассказать о Грейнджер своему брату или кому-нибудь из старшекурсников? — спросил Симус, бледнея еще больше.       — Перси ответит, что ее найдут учителя, и отправит нас всех в гостиную, а в это время тролль сожрет Грейнджер, а потом моя мама узнает, что эта зануда плакала в туалете из-за меня, поэтому не знала, что нужно идти в гостиную, и тогда… — Рон весь поежился. — Лучше уж я сражусь с троллем. Он, по крайней мере, никаких заклинаний не знает.       — Что это вы тут задумали, малявки? — раздался над ними голос старшекурсника.       — Ничего, — воскликнул Рон, прежде чем Дин или Симус успели что-то ответить.       А затем… Невилл даже опомниться не успел, как Рон уже тащил его куда-то в сторону. Они скрылись в толпе пуффендуйцев, потерянно ожидающих, пока их староста организует факультет в единую группу.       — От Дина и Симуса никакого толка. На тебя вся надежда, Невилл, — шепотом проговорил Рон, крепко сжимая его локоть. — Найдем Гермиону и сразу же вернемся в гостиную. Ты ведь поможешь мне, верно? Мы ведь друзья, верно?       Друзьями они не были. Как раз за обедом Рон насмехался над Невиллом, что тот даже со своей напоминалкой вечно все забывает. Так и голову где-нибудь забудет. Пусть его бабушка в следующий раз лучше пришлет ему годовой запас зелья памяти. Звучало все это очень обидно. Но Гермиону надо было спасать, поэтому Невилл просто кивнул.       Наконец, пуффендуйцы двинулись к своей гостиной, иными словами, направились в противоположную от гриффиндорцев сторону. Рон и Невилл быстро пробежали по опустевшему боковому проходу и устремились к женским туалетам. До цели было подать рукой. Они уже сворачивали за угол, когда сзади послышались быстрые шаги.       — Это Перси! — прошипел Рон, хватая Невилла и прячась вместе с ним за большим каменным грифоном. — Дин и Симус сдали нас!       Но это оказался вовсе не Перси, а профессор Снейп. Он бегом пересек коридор и пропал из вида.       — Скорее, — прошептал Рон, хватая Невилла за руку. — Чувствуешь запах?       Рон потянул его в следующий коридор — как раз туда, где скрылся Снейп. Из коридора тянуло смесью грязных носков и общественного туалета, в котором много лет никто не убирался.       «Наверное, Снейп тоже учуял эту вонь, — подумал Невилл, выискивая глазами волшебника. — Он разберется с троллем и спасет Гермиону, и все будет хорошо».       Но профессора нигде не было видно. Только удаляющиеся шаги слышались откуда-то со стороны лестниц.       «Может быть, тролль успел подняться этажом выше?»       Невилл только успел об этом подумать, как вслед за запахом появился звук — низкий рев и шарканье гигантских стоп. Рон указал рукой в конец коридора — оттуда что-то огромное двигалось в их направлении. Они отпрянули в тень, наблюдая, как нечто выходит на освещенный луной отрезок коридора.       «Нечто» было примерно четырех метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. У тролля были короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки у него были намного длиннее ног, и потому гигантская дубина, которую тролль держал в руке, волочилась за ним по полу, а исходивший от него запах мог сразить не хуже любой дубины.       Чудовище, заметив приоткрытую дверь туалетной комнаты, просунуло голову внутрь и застыло, шевеля ушами. Тролль явно пытался принять какое-то решение, и Невилл надеялся, что тот решит пройти мимо. Однако, в конце концов, тролль, сгорбившись, пролез в комнату. Теперь Невилл надеялся, что Гермионы не окажется в этом туалете, и тогда они смогут попытаться запереть тролля заклинанием Колопортус, хотя он и не был особенно уверен, что заклинание у них получится… Но тут прямиком из этого туалета донесся отчаянный вопль ужаса.       — О, нет, — тихо произнес Рон, бледнея, словно привидение.       Невилл почувствовал, как подкашиваются ноги, словно кто-то невидимый сразил его Ватноножным проклятием, сил идти вперед совсем не было. В то же время, Рон точно был большим гриффиндорцем, а может, просто боялся своей мамы больше, чем тролля, потому что первым ринулся к комнате.       — Эй, тролль, пошел прочь отсюда! — что есть сил крикнул он, размахивая палочкой, с которой снопом посыпались разноцветные искры. — Лучше отойди от Грейнджер, глупое, вонючее ты создание!       Невилл остался в коридоре, боясь даже моргнуть лишний раз, не говоря уже о том, чтобы подойти. Он все-таки решил хотя бы тоже достать волшебную палочку, правда, не совсем понимая, зачем она ему нужна. Но как специально, та застряла поперек кармана, и дрожащие от страха руки совсем не помогали вытянуть ее наружу. Как вдруг школьный коридор сотряс ужасающий рев, затем послышались громкие шаги. Рон выскочил из туалета с гримасой ужаса на лице.       — Грейнджер в порядке, — заикаясь, сказал он. — А мы с тобой — нет, потому что тролль идет сюда!       Рон, должно быть, знатно разозлил чудовище своими искрами. Тролль так торопился выбраться из туалета, что застрял в дверном проеме, а когда понял это, то, не церемонясь, разнес своей дубиной часть стены и ввалился в коридор.       — Бежим, — констатировал Рон, трясущейся рукой вновь направляя палочку на тролля и на таких же трясущихся ногах отступая прочь.       Невилл не мог бежать. Сейчас, перед лицом неминуемой смерти, он не мог сделать ничего, кроме как заплакать и потерять сознание. А делать что-то было нужно, потому что заметив пухлого Невилла, чудовище облизнулось и направилось прямиком к нему. Невилл закричал, и к собственному удивлению, помчался вперед, что есть сил. Правда, уже через несколько шагов запнулся об обломок разрушенной стены, запутался в мантии и упал. Так что не было ничего удивительного, что тролль без всякого труда схватил его за ноги, и вот Невилл уже болтался вниз головой под потолком и плакал.       Рон что-то кричал, то ли ругательства, то ли заклинания, но из палочки разлетались лишь разноцветные искры. Тролль даже не смотрел в его сторону.       — Ням-ням, — пробасил монстр, обдавая зловонным дыханием, и широко раскрыл рот с острыми, гнилыми зубами.       Невилл задергался всем телом и завопил еще громче, не помня себя от ужаса. Помочь ему могло только чудо, и каким-то невероятным образом оно произошло: напоминалка — маленький хрустальный шарик из-за которого он наслушался столько шуток — выскользнула из кармана мантии прямиком в пасть монстру. Тролль закашлялся и захрипел, не в силах вздохнуть, и совсем забыл о своей добыче. Правда, пару раз чуть не раздавил Невилла, размахивая руками и стуча кулаком в грудь, в попытке прочистить горло.       — Вингардиум Левиоса! — вдруг отчаянно прокричал Рон, размахивая палочкой.       Внезапно чудо произошло и второй раз, потому что заклинание сработало! Дубина вырвалась из ослабевшей лапы тролля, поднялась в воздух, зависла на мгновение, а затем с ужасающим треском обрушилась на голову своему владельцу. Напоминалка, словно пушечный снаряд, вылетела из его горла и укатилась куда-то в темноту, а сам тролль, охнув, зашатался и упал с такой силой, что задрожали стены.       В коридоре повисли вонь, пыль от разрушенной стены и тишина. Возле дальней стены туалета Гермиона, от ужаса почти теряющая сознание, осела на пол. Невилл, кое-как выбравшись из пальцев тролля, на четвереньках отполз к стене, подальше от чудища. К своему счастью, он упал ему на живот, что немного смягчило падение, но его все еще трясло, и он никак не мог прийти в себя. Рон просто застыл на месте с поднятой палочкой, непонимающе глядя на результат своего труда.       — Он… он мертв? — первой нарушила тишину Гермиона, с недоверием глядя в коридор сквозь полуразрушенную стену.       — Н-надеюсь на это, — осипшим голосом проговорил Рон и, чуть помедлив, повернулся к Невиллу. — Эй, а твоя напоминалка все-таки полезной штукой оказалась.       Хрустальный шарик как раз валялся дальше по коридору, потрескавшийся и перепачканный какой-то зеленоватой слизью.       — Моя напоминалка, — простонал Невилл обреченно.       Громкие шаги заставили троих первокурсников оглянуться. В коридор с розовым зонтиком в руках ворвался Хагрид, а за ним — профессор Спраут. Спраут, оглядев происходящее, резко побелела и схватилась за сердце.       — Мерлин всемогущий! — воскликнула она, глядя то на детей, то на тролля, то на разрушения вокруг.       — Ну, дела, — протянул лесничий. — Дык, это кто ж его так уделал? Это вы, ребятки, что ли?       Он, почесывая лохматую макушку, пошел проверять тролля. Профессор Спраут с беспокойством оглядывала троих первокурсников, однако, убедившись, что с детьми все в порядке, взгляд ее стал строгим.       — Потрудитесь-ка объяснить, почему вы, мои маленькие цветочки, все не в гостиной?       Невилл опустил голову, чувствуя, как под строгим взглядом волшебницы горят его щеки. Рон тоже напряженно молчал, он все еще держал волшебную палочку в поднятой руке и, кажется, пытался сообразить какой-нибудь ответ. Рассказывать о том, что однокурсница плакала в туалете из-за его неосторожных слов, поэтому не знала о тролле, ему явно не хотелось.       Вдруг Гермиона тихо произнесла:       — Профессор Спраут, они оказались здесь, потому что искали меня.       Все посмотрели на нее. Рон побледнел и напрягся.       — Искали вас, мисс Грейнджер? — непонимающе переспросила волшебница.       Гермиона кивнула и, несмотря на недавний испуг, поднялась в полный рост, а затем вполне решительно проговорила:       — Я пошла искать тролля, потому что… Потому что я подумала, что сама смогу с ним справиться… Потому что я прочитала о троллях все, что есть в библиотеке, и все о них знаю…       Рон, решив, что Гермиона сейчас наябедничает на него, от неожиданности уронил палочку. Невилл смотрел на однокурсницу во все глаза. Кто бы мог поверить, что Гермиона Грейнджер — та самая Гермиона Грейнджер — соврет в лицо преподавателю?! Да так убедительно соврет, что Невиллу и в голову бы не пришло, что это ложь. Ее голос звучал очень правдиво.       — Если бы они меня не нашли, я была бы уже мертва, — продолжила Гермиона. — Рон отвлекал его искрами, а Невилл очень метко закинул напоминалку троллю прямо в рот, так что тот подавился шариком и выпустил свою дубину из рук, тогда Рон заколдовал ее, и отправил тролля в нокаут. У них просто не было времени, чтобы позвать кого-нибудь из профессоров. Когда они появились, тролль уже собирался разобраться со мной.       Невилл моргнул. Что? Он сделал, что? Он метко закинул напоминалку троллю прямо в рот? Это действительно было вот так? Он посмотрел на Гермиону, но прямо сейчас она врала в лицо профессору Спраут, поэтому ничто не выдавало в ней сомнений. И кто бы мог подумать, но именно с этой маленькой лжи, сказанной из благих намерений, сказанной для того, чтобы вытащить их с Роном из беды, начнется большая ложь.       Профессор Спраут, хоть и не стала начислять штрафные баллы, но довольно строго отчитала всех троих, и, перед тем как отпустить в гостиную, пообещала рассказать о случившемся профессору МакГонагалл. Так что дети поднимались в башню Гриффиндора в молчаливой задумчивости, но недалеко от входа Рон вдруг сказал:       — А ты Гермиона, молодец, что не сдала нас. Спасибо тебе.       — Это вы меня спасли, — покачала головой она. — Вам спасибо.       — Нам не пришлось бы тебя спасать, если бы я не стал обзываться тогда, — виновато проговорил Рон, взъерошив волосы. — Ты это, ну знаешь… прости, пожалуйста.       Гермиона робко улыбнулась и пожала плечами.       — Возможно, я действительно иногда слишком занудствую. И слишком усердствую в соблюдении правил.       Невилл не успел удивиться, что слышит извинения от Рона, и признание собственных недостатков от Гермионы, как вдруг ему в голову пришла совсем другая мысль.       — Моя напоминалка! — невпопад воскликнул он. — Кажется, я оставил ее в коридоре!       Он для надежности пошарил по карманам мантии, но вместо хрустального шарика с трудом вытащил… заостренный деревянный колышек, один из тех, к которым они привязывали сегодня растения на гербологии, как раз перед тем, как идти на праздничный ужин.       — Моя волшебная палочка! — воскликнул он совсем обреченно. — Кажется, я оставил ее в теплицах…       Рон с Гермионой переглянулись и прыснули от смеха.       — Невилл, дружище, не переживай, завтра мы все отыщем, — сказал Рон, закидывая руку ему плечо. — Зато ты все вспомнил, сам, без всяких напоминалок.       Они улыбнулись друг другу. Затем вместе подошли к портрету Толстой Леди, в один голос произнесли пароль — «Свиной пятачок», и влезли в проем. И с этого момента, Невилл был в этом уверен, началась их дружба.       В гостиной было людно и шумно. Гриффиндорцы, конечно, не спали, а компенсировали упущенное на банкете, поглощая принесенный наверх праздничный ужин. Никто даже не обратил на пришедших внимание, а те были этому только рады. Они почти не общались друг с другом с самого первого сентября, теперь же у них появилось столько тем для разговоров! Было просто удивительно, почему этого не произошло раньше. Но затем в гостиную ворвалась разъяренная профессор МакГонагалл и при всех отчитала так, что лица троих первокурсников стали такими же красными, как стены этой гостиной. Гермионе особенно досталось, но она очень стойко выслушала все нотации. А МакГонагалл, несмотря на строгий голос и замечания, все-таки не поскупилась добавить десять баллов в общий счет факультета, вместо того, чтобы отнять пару сотен.       После такого, стоило только волшебнице уйти, трое первокурсников стали главной темой для обсуждения. Всем хотелось узнать подробности, а Рон, не был бы Роном, если бы не начал с энтузиазмом рассказывать об их сражении с троллем. И его рассказ звучал так же, как та история, которую Гермиона рассказала профессору Спраут: будто бы Невилл Лонгботтом собственными руками бросил напоминалку троллю в пасть.       Невилл не знал, сделал ли Рон так специально, чтобы подбодрить его, или случайно, потому что от испуга плохо запомнил происходящее, но постепенно эта ложь стала единственной правдой. Сначала он был слишком смущен, чтобы исправлять Рона, а затем стало слишком поздно, потому что уже на следующий день эту историю знал весь Хогвартс. Невилл каждый раз напрягался, когда заходил разговор о прошедшем Хэллоуине, и облегченно выдыхал, если обсуждать начинали не тролля, а профессора Квиррелла. Кстати, о нем…       На следующее утро все пришли на завтрак, и директор Дамблдор объявил, что занятия по защите от темных искусств отменяются на неопределенный срок для всех курсов.       — С прискорбием сообщаю, что Квиринус Квиррелл навсегда исключен из преподавательского состава школы Хогвартс, — сообщил директор. — Прошлым вечером, во время праздничного пира мистер Квиррелл попытался вынести из замка некоторые очень ценные артефакты для их незаконного использования, а также организовал нападение на школу горного тролля, что чуть не привело к гибели учеников. Только благодаря слаженным действиям преподавателей, не позволившим преступнику совершить задуманное, а также безрассудной смелости некоторых первокурсников, о которых вы, конечно же, уже все знаете, трагедии удалось избежать. Вчерашний вечер показал, кто есть кто на самом деле. Квиринус Квиррелл больше никогда не сможет вернуться в Хогвартс, и я искренне надеюсь, что никого из учеников или преподавателей не постигнет та же участь. Будем благоразумны, и будем помнить, что у всех поступков есть свои последствия…       Невилл как никогда понимал это. За один только вечер профессор Квиррелл из-за своих действий превратился в преступника и вора, нарушающего законы, а Невилл, благодаря словам Гермионы, вдруг стал смелым и отважным гриффиндорцем. И у этого точно будут последствия. Невилл не хотел думать, что с ним сделают, если узнают, какой из него «герой» на самом деле, а значит, теперь он должен стать отважным гриффиндорцем, а не просто им казаться.       Шанс проверить свою смелость выдался несколько дней спустя, когда близнецы Уизли — известные шутники, от которых лучше было не ждать чего-то хорошего — выловили его в гостиной. Гермиона как раз ушла в комнату, чтобы взять нужные ей книги, а Рон пошел искать свою крысу Коросту, поэтому Невилл оказался с близнецами один на один.       — Эй, дружище, — сказал то ли Фред, то ли Джордж, закидывая свою руку ему на плечо. — Что-то ты сегодня грустный.       — После эпичной битвы с троллем не хватает острых ощущений? — второй близнец закинул руку на другое плечо.       — Съешь мармеладку и взбодрись.       — Это наше новое изобретение.       — Бодроперцовый мармелад!       — Заряд энергии на весь день!       — А также выраженный противопростудный эффект.       — Бодрит с одного укуса!       Перед лицом Невилла оказался бумажный сверток с кусочками крайне подозрительного разноцветного мармелада внутри.       — Возьми.       — Мы угощаем.       — Нет, спасибо, — замотал головой Невилл. — Я никаких острых ощущений не ищу.       Он попытался пройти дальше, но близнецы придвинулись к нему вплотную, зажав между собой.       — Это подарок.       — Просто попробуй.       — Друг нашего братишки — наш друг тоже.       Они в ожидании уставились на него немигающими взглядами.       Невилл с опаской взял одну мармеладку. Он точно знал, что ничем хорошим это не закончится. Близнецы просто обожали создавать какие-нибудь подозрительные продукты питания из не менее подозрительных ингредиентов и зелий, сваренных в свободное от проделок время. Шоколадные батончики, леденцы, лакричные палочки — все это обладало непредсказуемым эффектом, а объектами для экспериментов становились наивные первокурсники. Невилл Лонгботтом, в особенности. В прошлый раз, например, он целый день ходил с окрашенными зубами, которые меняли свои цвета каждый пять минут, хотя близнецы обещали, что шоколадная конфета поможет запоминать все гораздо лучше. А в другой раз, ему пришлось даже идти к школьной медсестре, потому что у него выросли три дополнительных пальца на обеих ладонях, и пальцы не хотели исчезать самостоятельно. В тот раз близнецы обещали, что он сможет быстрее подниматься по лестницам. На руках, что ли?       В начале учебного года он действительно верил, что близнецы хотят помочь ему, но после очередного похода в школьный лазарет надежда эта испарилась. Вот только Невилл каждый раз боялся возразить близнецам и отказаться. Но теперь он решил стать смелым гриффиндорцем, поэтому крепко зажмурился и… положил мармеладку в рот.       «Я должен быть смелым, — подумал он, через силу пережевывая подозрительное угощение. — Гриффиндорцы смелые и отважные. Я должен соответствовать».       Из его ушей тут же повалил разноцветный дым, а ноги понесли куда-то в одном им известном направлении. Оставшимся в гостиной ученикам вместо завтрака пришлось ловить бегающего по всем поверхностям кругами и зигзагами первокурсника, который, к тому же умудрялся уворачиваться от всех останавливающих заклинаний. И хорошо еще, что за этот час никто не решил открыть дверь в гостиную… Но после всего Невилл не стал плакать, как обычно, он посмеялся вместе со всеми, потому что так поступают гриффиндорцы: они всегда поддерживают своих друзей.       И в следующий раз, когда Рон, Дин и Симус решили устроить бой подушками, он не сбежал в гостиную и не стал прятаться в туалетной комнате весь вечер, как раньше, а присоединился к ним в этом безумии, потому что так поступают настоящие гриффиндорцы: они всегда готовы к сражению.       Он даже набрался смелости, чтобы ответить на вопрос профессора Снейпа о свойствах поющего терновника, потому что так поступаю настоящие гриффиндорцы: они не боятся посмотреть в лицо своим страхам. Но так разволновался, что все перепутал и, почти умирая под холодным взглядом учителя, понял, что отвечать на зельеварении все еще не его уровень. Профессор Снейп вдоль и поперек прошелся по его умственным способностям, и записал на счет Гриффиндора пять штрафных баллов. Зато остальные первокурсники Гриффиндора оценили этот явно безрассудный поступок настоящего гриффиндорца, даже несмотря на потерянные баллы, и после занятия он услышал от них совсем не шутки, а слова поддержки.       «Эй, а быть настоящим гриффиндорцем не так уж и плохо, правда, не всегда комфортно», — думал Невилл, возвращаясь из лазарета после очередного эксперимента Фреда и Джорджа, в то время как остальные ученики уже собрались на стадионе для квиддича.       Сегодня была первая в этом сезоне игра между Гриффиндором и Слизерином, поэтому школа была практически пуста. Все давно уже были снаружи. Но, по крайней мере, он мог не бояться, что хороших мест не останется, потому что Рон и Гермиона пообещали занять место и для него тоже. Теперь у него были друзья, его замечали остальные гриффиндорцы, а еще его оценки улучшились, потому что Гермиона теперь относилась к их с Роном ошибкам с большей снисходительностью, когда помогала с домашними заданиями. Разве он мог жаловаться?       Жаль только, что его решение «стать настоящим гриффиндорцем» не распространялось на способность запоминать, потому что на полпути к выходу он вспомнил, что все теплые вещи остались в спальне. Так что не оставалось ничего другого, как подниматься в башню Гриффиндора.       Возмущенное кошачье мяуканье настигло его возле лестниц, заставив замереть на месте. Только миссис Норрис тут не хватало! Невилл не был уверен, что не нарушает какие-нибудь школьные правила, находясь в здании школы во время матча, но точно был уверен, что Филч, когда прибежит на зов этого шерстяного чудовища, найдет, к чему придраться. Однако кошка, не останавливаясь, серой тенью промчалась мимо. Невилл удивленно посмотрел ей вслед. Может быть, ему показалось, но он заметил подпалину у нее на спине, а как только оглянулся, луч заклинания ударил его в лицо.       Квиддичные трибуны гудели. Когда Невилл подошел, матч уже начался, над полем мелькали участники команд в красных и зеленых мантиях, доносился громкий голос гриффиндорца Ли Джордана, с энтузиазмом комментирующего происходящее.       — Эй, дружище, ты чего так долго? — воскликнул Рон, заметив Невилла. — Игра уже давно началась, Слизерин пока выигрывает, но мы тоже держимся неплохо.       Он отодвинулся в сторону, чтобы освободить дополнительное место.       — Невилл, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Гермиона. — В этот раз Фред и Джордж превзошли самих себя. Я имею в виду, в плохом смысле. Ты не должен больше брать у них ничего, что каким-либо образом похоже на пищу и, особенно, если не похоже.       В этот раз после разноцветного драже, которое подсунули ему старшие братья Рона, он с ног до головы покрылся сверкающими бородавками. Бородавки были даже там, где бы ему меньше всего хотелось их увидеть. Близнецы заверили, что это именно тот эффект, которого они хотели добиться, и даже дали противоядие. Но над противоядием точно еще стоило поработать, потому что после него бородавки еще и начали жутко чесаться.       — Я гриффиндорец, мы не должны ничего бояться, — обреченно ответил Невилл, вздрагивая от воспоминаний. — Но я в порядке. К счастью, мадам Помфри быстро разобралась с этим. Мне пришлось возвращаться в гостиную, чтобы взять теплые вещи, хотя меня не покидает ощущение, что я что-то забыл…       Он привычным движением достал из кармана мантии напоминалку, белый туман внутри хрустального шарика мгновенно окрасился красным.       Гермиона задумчиво оглядела его и уже хотела что-то сказать, но тут Ли Джордан с комментаторского места воскликнул:       — Мяч у Спиннет, она делает передачу назад, мяч по-прежнему у Гриффиндора, и… Очередной гол в ворота Слизерина забивает Вуд. Так держать ребята!       Стадион, кроме слизеринского сектора, тут же радостно загудел.       — Я знаю, что ты забыл, — авторитетным голосом проговорила Гермиона, перекрикивая гул. — Шарф. Ты забыл свой шарф, Невилл.       Он поднял руку и нащупал оголенную кожу шеи.       — Действительно, — вздохнул он, понуро опуская голову.       Напоминалка в ладони была все такой же алой.       — Похоже, ты забыл еще что-то, — заметил Рон, ненадолго отвлекаясь от игры.       Невилл нахмурился, проблеск какой-то мысли или воспоминания мелькнул в его голове, но тут же погас, когда трибуны загудели теперь уже от очередной подлости слизеринской команды.       — Или твоя напоминалка все-таки не пережила встречи с троллем, и просто напросто сломалась, — воскликнул Дин, перекрикивая шум.       Невилл вгляделся в хрустальный шарик, силясь найти там ответы, но вместо ответов, видел лишь вихри алого тумана и свое отражение, перечеркнутое сетью мелких и крупных трещин на некогда гладкой поверхности. Некоторые из линий напоминали ему знаменитый шрам Джейн Поттер, похожий на росчерк молнии. Он посмотрел в сторону слизеринских трибун, но с такого расстояния сложно было разглядеть ее в толпе. Он убрал шарик в карман.       — Да, наверное, напоминалка просто сломалась.       Он сосредоточился на игре. Больше его ничего не беспокоило.