Туманы

Оглядывая всю безмерно колоритную компашку короля, Эдит всё больше впадала в тоску. За круглый стол, вокруг которого они сидели, её, конечно не пригласили, но девушке не очень-то и хотелось. Сам король, впрочем, сидел, закинув ноги на столешницу из явно дорогой породы дерева. Эдит мысленно подметила, что в этом положении он выглядит одновременно и как король, хозяин всего и вся здесь; и как глава какой-нибудь шайки с грязных улиц Лондиниума. Возможно, второе предшествовало первому. Когда к таверне в той забытой богом деревушке подъехала едва не целая делегация со знамёнами, Эдит даже немного опешила и почувствовала себя ужасно важно. Правда, потом пришло осознание, что все эти золотые орлы на красном фоне не для неё, а для короля и всё снова вернулось на круги своя. Пришлось вынести ещё больше суток пути на лошади, но открывать двери Эдит больше не хотела. Она чувствовала себя слабой, вымотанной и, что хуже, напуганной. — Там остался проход. И в ближайшее время эти аборигены придут и приведут свою армию, — закончил Артур, наконец рассказав всё, что произошло с ними до самого конца. — Разве миледи Сквозняк не может закрыть дверь за собой? — Уитстик бросил взгляд на Эдит, сидевшую в углу и глядевшую на происходившее взглядом потерянного щенка. Она не ответила, только красноречиво скорчила рожу, давая понять, что сейчас она точно ничего не сможет сделать. — Если они придут с армией, мы должны быть готовы, — наконец нашёлся Бедивер, скрещивая руки на груди и оглядывая присутствующих серьёзным взглядом. Артур не ответил. Он только задумчиво потёр подбородок, глядя куда-то в неопределённую точку в пространстве. Это продолжалось какое-то время и момент тишины казался невыносимо долгим. Артур чувствовал себя так, будто твёрдая земля под его ногами медленно-медленно превращалась в чавкающую грязь, что затягивала его. И хотя разум подсказывал ему согласиться с Бедивером, где-то глубоко внутри он чувствовал, как что-то идёт не так. У него не было никакого другого решения, но, казалось, именно это другое решение и нужно сейчас. Но времени на раздумья и философию не было. Армия стояла у его порога, у порога страны, которую ему вручили под крики: «Истинный король!». И первостепенной была защита этой страны. — Сколько у нас людей? — Три тысячи в королевском легионе. Ещё две можно призвать. — Для того, чтобы считать, у меня есть ты. Разберись с этим, только не усердствуй. Это не драка в таверне. Бедивер только кивнул. Такая понятливость без лишних слов удивила Эдит. Все эти люди напоминали слаженный механизм, где каждый работает в связке с другим. Это даже не политика. Это скорее просто… дружба? Зал стал медленно пустеть через какое-то время, когда насущные вопросы были решены, а не особо важные могли подождать. Сэр Персиваль оставил дверь приоткрытой, видя, что Эдит идёт за ним следом, но до самой двери она так и не дошла. Неожиданно серьёзный голос короля окликнул её по имени, а Эдит вдруг показалось, что по ощущению это было, как удар плёткой. Она обернулась. Голубые глаза Артура глядели на неё внимательно и хотя в их глубине всё ещё вспыхивали те самые дьявольские искорки, всё же его взгляд был куда мягче чем прежде. Он напоминал Эдит тот же, каким он глядел на неё в камере. — Я хотел сказать спасибо. Девушка разомкнула губы, но не сразу нашла, что ответить и какое-то время просто стояла, раскрыв рот, будто ужасно удивлённая такими словами. А потом, наконец, выдала: — Это сарказм? Артур покачал головой. — Вовсе нет. Я серьёзно. Спасибо. Эдит не могла понять, за что конкретно он её благодарит. Она утащила их в другой мир, стала косвенным виновником дыры в пространстве и практически привела сюда армию. А может, все её поступки казались ей самой не стоящими благодарности потому что она знала их истинный мотив — эгоистичное желание собственной выгоды. Артуру об этом не было известно. И сама эта мысль словно ядом собиралась на языке с момента их возвращения в Камелот. — Вам не нужно благодарить меня, Ваше Величество, — серьёзно отозвалась Эдит, опуская взгляд. Она собиралась сказать что-то ещё, но мужчина прервал её коротким: — Артур, — Эдит уставилась вопросительно. — Меня зовут Артур. Ей не хотелось встречаться с ним глазами, но всё же это случилось, когда Эдит невольно вскинула голову. Волосы короля находились в каком-то лёгком беспорядке, лицо было усталым, но сама фигура расслабленной. Эдит впервые за всё время подумала, что он выглядит красивым. До этого мысль об этом никогда даже не приходила в голову девушки, а сейчас от неё неприятно сжало желудок. Она кивнула, будто получила приказ. Потом развернулась и не спеша вышла, прикрыв за собой дверь. Перед глазами у неё мелькали лица магистра, учителя, Артура и Тонкого человека, людей в камерах, того верзилы. И отчего-то все эти лица казались осуждающими. Эдит сжала пальцы и быстрым шагом направилась прочь от комнаты. Прочь от Артура и прочь от Камелота.

***

В комнате было тихо: только свечной огонь легко потрескивал. Солнце шло к закату, но свечи уже зажгли. Эдит на мгновение замерла, держа в руках плащ. На месте, где была дыра, теперь красовался ровный и аккуратный шов. Она скривила губы и побыстрее запихнула плащ в сумку, даже не удосужившись сложить его как следует. — Далеко собираешься? От неожиданного голоса Эдит вздрогнула, обернулась, зацепив сумку, и та упала, а всё содержимое вывалилось на камни пола. Артур, судя по всему, давно стоявший у двери, наблюдал беспристрастно и спокойно за тем, как девушка поднимает сумку и запихивает вещи обратно. — Скажешь, что собралась участвовать в сражении и мне придётся тебя запереть, — король слабо усмехнулся. Эдит опустила глаза. Улыбка Артура давила на больное. Ей не хотелось взболтнуть лишнего, а сейчас, чувствуя себя на грани, это было наиболее ожидаемой развязкой. — Нет. Я не собираюсь, — непривычно коротко бросила девушка, сдувая с лица рыжую прядь, взлохмаченную торопливыми сборами. — Я уезжаю из Камелота. Голос звучал фальшиво и негромко, будто каждое словно она выдавливала из себя с трудом. Артур помрачнел. — Ты серьёзно? Там разлом между мирами и ты бросаешь нас в такой момент? — Я своё дело сделала, — стальным голосом отозвалась девушка, закидывая оставшееся барахло в сумку и закрывая её. Голос Артура стал недовольным и каким-то даже немного расстроенным. — Хорош же Мерлин, что послал тебя помочь, а теперь… — Никто меня не посылал, — резко прервала Эдит. Такого она сама от себя не ожидала. Ляпнула это тихо, но почему-то слова прозвучали, как сходящая лавина. Она лишь на мгновение подняла взгляд, поймала мальчишеское растерянное лицо Артура, который почему-то так, чёрт возьми, был уверен в том, что она здесь, чтобы помочь. — Что? — переспросил король, не двигаясь и только впиваясь взглядом в фигуру девушки, будто дыру собирался в ней прожечь. Эдит было открыла рот, но понимая, что вообще не способна оправдаться, уйти в защиту, просто бросила нарочито-небрежно: — Не важно. Она перекинула ремень сумки через плечо, собиралась уже шагнуть к двери мимо короля, но Артур настойчиво преградил путь. Он больше не выглядел растерянным. Он выглядел напряжённым. — Нет, ты уж договаривай, — в голосе нарастали недовольные нотки. — В каком смысле — никто не посылал? Не было смысла уворачиваться. Эдит не могла. Она была беспомощна, как змея, проглотившая собственный хвост. Извивайся или нет — от ответа не уйти. — Я оказалась тут случайно, — почему-то голос получился каким-то неоправданно слабым, тихим, будто она унизительно чего-то просила. Возможно, милосердия или понимания. Хотя в глубине души понимала, что не заслужила ни того, ни другого. — Вот значит как, — Артур отступил, хмуря брови. — Может ты и не маг вовсе? — Нет. — «Нет» в смысле «не маг»? — Нет. То есть да, я маг, — язык заплетался вслед за мыслями. Их было столько, что Эдит не успевала контролировать их. — Я хотела сказать… — Сказать, что ты лгунья, — быстро прервал Артур, скрещивая руки на груди, будто пытался отгородиться от неё. — Да, я солгала! Но я ведь выяснила, что это за дыра! — А новая, через которую вот-вот явится армия тебя не смущает? — Не я просила открывать в том месте портал! — А, так нужно было умереть там?! — Я пыталась помочь! — Брось, ты просто заботилась о себе! О том, как бы извлечь выгоду из собственного положения. Эдит стояла с выражением лица, будто в неё ударила молния. Она чувствовала себя так, словно в разгар зимы её нагишом выпихнули на деревенскую площадь. Ей было нечем оправдываться, не чем прикрыть собственные мысли, потому что Артур догадался о каждой из них. Но самым мерзким были не собственные рассыпавшиеся надежды. Самым мерзким было то, что впервые в жизни в неё поверил кто-то; поверил, что она может быть полезна, что она стоит чего-то, а она собственноручно разочаровала этого человека. Раньше она была в глазах короля хоть и немного болтливым, неуклюжим и прямолинейным, но всё же полезным союзником. Теперь она стала просто лгуньей, каждое слово которой стоит подвергать сомнениям. Артур наконец опустил руки, еле заметно выдохнул и бросил, словно подачку бедняку: — Что ж, удачи с разговором с Мерлином по душам. А потом вышел, больше ни разу не обернувшись. Эдит хотелось крикнуть его имя, но слова встали поперёк горла и сколько она не пыталась, не могла выдавить их из себя, заставить себя произнести это. Единственное, что получилось — тихое и сдавленное: «Ваше Величество». Эдит скривила губы. За окном ночь медленно застилала горизонт тёмно-синим покрывалом.

***

Граница леса проходила у подножья холма. Там и стояли солдаты, терпеливо выжидая команды. Бедивер стоял на гребне холма, наблюдая, как Артур и идущие чуть позади него Уитстик и Перси преодолевают поле. Они шли немного пригнувшись к тому месту, где оставался разлом. Там было тихо, только трава гнулась под потоками ветра. Три фигуры, вдалеке уже ставшие слабо различимыми, застыли. Бедивер узнавал Артура только по белому дублету с орлом на груди, золотая вышивка которого поблёскивала на слабом солнце. Бледный диск висел в небе высоко, но из-за плотных грязных облаков, светил несильно, будто как-то скромничая. Артур дал знак, чтобы рыцари замерли. Поток силы, которую он уже ощущал прежде, снова охватил его, стал вибрировать в рукояти меча, которую он сжимал. Тишина и спокойствие стояли какое-то время, казавшееся вечностью. А потом что-то будто треснуло, словно стена мироздания между мирами была тонким фарфоровым блюдом, что уронили на камни. Артуру показалось, что был треск, словно камень попал в витражное стекло. Он пригнулся, приказывая остальным сделать то же самое и дёрнул рукой, давая знак. Бедивер на холме тот час крикнул: «Наложить стрелы!». Стоящие за ним ряды лучников повиновались. И снова место разлома оказалось будто под куполом. Здесь не было ветра, даже трава стояла недвижимая, будто нарисованная на холсте, а не настоящая. В эту секунду Артур больше доверял внутренним ощущениям, а потому просто прикрыл глаза и сжал эфес Экскалибура. Что-то приближалось. Он чувствовал это. Ещё один знак, и крик разнёсся над холмом: «Целься!». Сама ткань пространства пошла по швам. Портал раскрылся и в этот раз он был намного шире и больше, чем тот, в который его и мага затянуло в прошлый раз. Это было теперь не просто трещиной между двумя, соприкасающимися мирами — это было воротами. Авангард появился, словно волна, набегающая на берег. Их было немного: конница в лёгких доспехах и масках. Солдаты были вроде тех, что схватили их в лесу. Раздалась третья команда, тонкие стрелы взмыли вверх и обрушились на солдат сверху. Их доспехи не выдерживали. Первая волна авангарда была уничтожена в мгновение ока, но те, что выжили и лишились лошадей не разбежались хаотично — они тут же сомкнулись рядами. Показалась пехота. Артур повернул голову, заглянул сквозь портал туда, внутрь их мира, на дорогу, по которой они пришли. Он видел тот же пляж, то же свинцовое море, но кроме того он вдруг увидел то, чего совсем не ожидал увидеть. Там, у самого побережья стояли люди — не воины, не солдаты. Обычные люди — без доспехов, с какими-то немногими вещами — женщины, дети, старики. Их было много — куда больше, чем солдат. Артур видел лишь какую-то часть. А ещё он видел ожидание в их глазах, видел, как они переминались с ноги на ногу, как дети жались к матерям. Впервые за несколько суток ему в голову пришла мысль о том, насколько опрометчивой могла быть его идея встретить их с мечами. Но война уже была начата.

***

Эдит не спала ночью. Она хотела уехать раньше, но в коридоре кто-то шумел весь вечер, а девушка не решалась выходить, боясь, что столкнётся с кем-нибудь из рыцарей и придётся ещё и им объяснять, почему она уезжает. Она не знала, что происходило в Камелоте. Не знала, сказал ли Артур остальным, что она маленькая лгунья, не знала, что они собираются делать. Эдит лежала на кровати, закинув ноги на столбик кровати, надеясь, что кровь начнёт приливать к мозгам и она придумает гениальное решение для сложившейся ситуации. В итоге прошла ночь, на каменном полу гостевых покоев стали появляться длинные тени от плетёных решёток окна, а решение так и не пришло. Эдит чувствовала, что у неё болят глаза и начинает урчать живот. И всё же, несмотря на подавленное настроение и усталость, её не покидала одна навязчивая мысль: что имел в виду Тонкий человек, сказав, что никто понятия не имеет, с чем они столкнулись. Ей всё чаще и чаще вспоминались лица людей в подземелье замка — напуганные, истощённые и затравленные. Они сидели там, в открытых камерах, на соломе и в полумраке, словно пытались спрятаться от чего-то. Эдит скинула ноги с кровати. Она задалась вопросом: зачем приводить армию в их мир? Хотят ли они захватить его? Тогда зачем? Жить здесь? Вполне очевидно, особенно учитывая то, каким мёртвым казался их собственный. Эдит поднялась и принялась расхаживать по комнате, припоминая запустение, царившее во дворце, тишину в лесу и отсутствие всякой живности. Их мир, очевидно, умирал — это и причина, зачем им понадобился другой. Но в конце концов, можно было договориться. Решить всё миром и дипломатией. То, почему они не выбрали такой путь обуславливалось двумя причинами, которые видела Эдит: либо эти ребята — захватчики, которые не привыкли договариваться и могут только отнимать силой, либо у них просто не было времени на переговоры. И если второй вариант верный, то что их преследует? От чего прятались те люди в камерах? Вопросов было слишком много. Задумавшись над тем, как можно получить ответы на них, Эдит пришла к единственному варианту: спросить у того, кто знает. Она быстро развернулась и выскользнула в коридор. Камелот оказался ещё больше, чем она представляла. Эдит неизбежно бы заблудилась в коридорах, если бы пару раз прислуга не подсказала ей, в каком направлении находится лазарет. В том, что ей нужно туда, Эдит не сомневалась. Наконец, она оказалась перед арочной, небольшой дверью, с тяжёлой кованой ручкой. Помещение внутри было с высокими потолками и небольшими витражными окошками, сюжеты в которых изображали различных милосердных людей и их добродетели. Пройдя вперёд, Эдит замерла у одной из постелей. Фиолетовое витражное окошко отбрасывало светло-лиловые блики на простыни и бледное лицо Тонкого человека. Его веки дрожали, а губы были сомкнуты. Проходящая мимо сестра милосердия уведомила, что «господин так и не приходил в себя». Эдит, дрожа всем телом, присела на край кровати. За последние несколько дней она уже проворачивала такой трюк и делать это снова, значило ставить себя под угрозу. Конечно, обладай она умениями магистра или учителя, это бы не было так страшно. Но она просто девчонка. Девчонка, которая соврала королю, вместо того, чтобы помочь. И только эта мысль, смешиваясь с тем самым разочарованным взглядом Артура, которым он смотрел на неё в комнате, заставила Эдит придвинуться ближе, убеждаясь, что никто не смотрит на неё и коснуться пальцами висков Акладора. Кожа у него была холодная, как у трупа, но он дышал. Очевидно, он тоже обладает каким-то магическими способностями, а потому Эдит не могла точно сказать, сможет ли попасть в его разум так просто, как это было с дриадой. До этого, она лишь единожды проворачивала такой трюк, когда была меньше и пыталась выяснить, кто её родители. Эдит мысленно толкнула дверь в чужой разум, но вместо твёрдой опоры под ногами, ощутила, как падает в бездонную яму. Перед глазами замелькали видения. Какая-то улыбающаяся женщина. Мальчик в белом, обнимающий её. Чьи-то голоса: зовущие, смеющиеся, кричащие. Неизвестное наречие. На мгновение появилось лицо того здоровяка: он возмущённо что-то возражал громогласным голосом и указывал пальцем на карту. Побережье свинцового моря. Те скелеты. И внезапно — ещё живое существо — огромный змей, издыхающий, издающий последний свой хрип на побережье. А потом вдруг огромная стена чёрного дыма. Эдит показалось, кто-то ударил её по затылку и она отключилась, но потом тонкие пальцы сомкнулись на запястье и потянули её на себя. Она оказалась на какой-то узкой улице, между домами. Смотри. Смотри вперёд. Не отводи глаз. Это был голос Тонкого человека, Эдит узнала его. Но его не было рядом. Он словно звучал в воздухе. Она устремила взгляд вперёд, как он приказал. Огромное чёрное облако приближалось откуда-то издалека. Она видела его в конце улицы: нарастающее и абсолютно тёмное. Оно пришло, как песчаная буря и накрыло сначала край города, а потом стало расползаться, пожирая улицы, дома, крыши, людей, реку, что разрезала город на две части и мост, который был виден между домами. Не отводи глаз. Вот то, с чем мы встретились. Ты хотела знать, ведь ты за этим пришла. Эдит услышала звук, будто звенела тысяча клинков. Потом кто-то закричал, и её вдруг объял такой невыносимый страх. Её затрясло, сердце забилось, отзываясь внизу живота, в руках, в ногах. Она не знала, что в той тьме, что это вообще такое, но это непроницаемое облако, поглотившее всё, внушало леденящий ужас. И она почувствовала, что бежит. Но тьма была быстрее: она стала непроницаемой, будто чёрный саван накрыл землю. Камень, которым были вымощены улицы, словно задрожал под ногами. Было холодно и как никогда страшно. От этого не спастись. Мы пытались. Всё рассеялось слишком неожиданно и быстро. Но страх и не думал уходить. Было сыро и хлопья чего-то витали в воздухе. Сначала Эдит показалось, это был снег, но это был пепел. Она увидела реку и плывущие в ней тела, отравившие воду так, что та стала трупного цвета. Это наш мир. Таким будет и ваш. Она рванулась назад слишком резко. Голова кружилась, Эдит чувствовала, как кровь из носа капает на ладонь, которой она опиралась о камни пола, стоя на четвереньках, чтобы окончательно не упасть. Неподходящее было время, чтобы терять сознание, но Эдит не могла понять что происходит. Она только более или менее сообразила, когда чья-то рука сжала её плечо и сунула ей ткань, прижимая её к носу. Это была юная девушка в белом фартуке, та самая, что проходила мимо незадолго до этого. Она же усадила Эдит на противоположную койку и пыталась что-то у неё спросить, но Эдит не разбирала ни слова из того, что она говорит. В голове билось только одно: «Они не захватчики. Они пытаются спастись». — Миледи! Миледи, вы меня слышите?! Эдит слишком неожиданно сфокусировалась на лице сестры милосердия. Та даже немного отшатнулась назад, почувствовав сомкнутые на её плечах пальцы. — Артур, — быстро бросила Эдит, глядя на лицо сестры, но видя только лицо короля. — Он должен знать. — Его Величества нет в замке. — Где он? — Эдит подскочила. Кровь всё ещё сочилась, оставаясь на губах и девушка чувствовала её привкус на языке. — Он отбыл. Эдит рванулась в сторону, плохо соображая, что делает, движимая лишь одной мыслью: «Успеть!». Позади слышались возмущённые крики вроде: «Вам нужно полежать! Вам нельзя!», но раньше, чем сестра милосердия успела ухватить Эдит за рукав, та уже отворила дверь и нырнула в портал, ведущий к разлому.