Туманы

В конце концов, небо окончательно закоптилось, так что тонкие рваные облака, похожие на кисею, стали сероватыми. Эдит вроде как не собиралась возвращать их назад, будто было не время. Просидев какое-то время на берегу и глядя на белые гребешки волн, она встала и пошла искать среди выброшенных на берег коряг сухие, сошедшие бы для костра. Артур слушал умиротворяющий шум воды и постепенно все его хоть сколько-то встревоженные чувства растворились, как морская пена. Он молча присоединился к поиску дров, то ли не решаясь заговорить, то ли не видя в этом нужды. Когда поиски кончились, Артур сложил дрова песке, где подкрадывающаяся вода не могла их достать, а Эдит запалила костёр тем же способом, каким когда-то освобождалась от верёвки на ноге. — Что это за место? Она будто бы даже вздрогнула от звука его голоса, хотя и постаралась это тут же скрыть. Артур поглядел на горизонт: было уже тяжело понять, где кончается небо и начинается вода. Позади на расстоянии около сотни с чем-то шагов поднимались отвесные белые скалы, похожие на торт, от которого неаккуратно откусили край. Подняться туда с берега было невозможно. — Я не знаю, — девушка поворошила угли, вытащила сучок с ещё тлеющим краем. В полумраке он казался светлячком. — Как-то в детстве я набедокурила и, боясь получить нагоняй от учителя, случайно открыла дверь сюда. Понятия не имею, откуда оно у меня в памяти. — Здесь красиво. Я никогда не был у моря. Тлеющий край медленно потух, и Эдит принялась рисовать на песке замысловатые, но ничего не значащие узоры. От света костра её лицо будто стало старше. Артур на миг поднял глаза, чтобы приглядеться к переливу света на волосах, к тому как рыжие, словно огонь перед ним, локоны переходят в почти чёрные на пряди, что пострадала от встречи в другом мире. Ему почему-то вдруг показалось, что он видел такое лицо. Не лицо Эдит, но чьё-то зрелое, сохраняющее прежнюю красоту, хотя и без оттенка молодости, с тёмными волосами, окружающими это лицо. — Я потом сбегала сюда каждый раз, когда всё портила или когда просто хотела побыть одна. Беда была только в том, что я никогда не могла прятаться здесь долго, — она дорисовала мордочку зверя на песке, совершенно случайно пришедший ей в голову образ. Потом оторвалась от рисунка и наконец посмотрела на Артура — впервые за долгие часы. — Рано или поздно приходится вернуться. Он прекрасно знал, что так или иначе они заговорят об этом. Видимо, это была его плата за то, чтобы выйти из этого Лимба, зажатого между известковыми скалами и морем. — Что я им скажу? Как могу смотреть им в глаза, зная, что у меня нет ответов, нет спасения для них? — просоленный ветер трепал его волосы, в свете костра казавшиеся совсем золотыми, и сейчас Эдит мерещилось, что Артур как никогда прежде был похож на мальчишку. — Мне казалось, я был избранным. Наверное, я был слишком самонадеян. Он выдохнул и повёл плечами, поднимая с берега рядом с собой круглый камешек и глядя так, будто ответ мог быть в этих обточенных гранях. Эдит свела брови и вдруг выдала абсолютно серьёзно, просто говоря, что думает: — К чёрту избранность, — Артур даже поднял взгляд. — Неужели для того, чтобы спасти чью-то жизнь, чтобы защитить кого-то обязательно нужно быть владельцем волшебного меча или носить корону? Неужели отсутствие всего этого мешало тебе в Лондиниуме? Король усмехнулся ломанной улыбкой, которая совсем не выглядела весело, а в тенях, прячущихся на скулах и под подбородком и подавно. — Не сравнивай. Воевать с перебравшими клиентами и с неизведанной разрушительной силой — это немного разные вещи. — И в чём же разница? — В масштабе возможностей. Я не знаю, что может сделать эта дрянь, а значит, не знаю, как бороться с ней. С этим мечом у меня было хоть какое-то преимущество. Эдит подумала, что если он сейчас скажет про её магию или сравнит это каким-то образом, она даст ему по лицу. И плевать, что это скорее всего обойдётся ей ожогом, пока она будет пытаться дотянуться. И плевать, что он, в конце концов, король. Теперь-то уж что. — А тебе никогда не приходило в голову, почему Вортигерн не получил этот меч? Он был королём, Пендрагоном, с кучей людей в подчинении. У него было полно возможностей, но почему-то меч достался парню из борделя. Артур посмотрел на неё внимательно, почти не моргая. Так, будто вибрация её голоса отдавалась в каждом его нерве и это приносило ему значимый дискомфорт. — Может быть, я и стою чего-то без него. Но я понятия не имею, как остановить всё это безумие. Мне будто не на что больше опираться. Маг вдруг неожиданно почувствовала себя, будто проглотила этот камешек, что он крутил в руке. Этот и ещё сотню таких. Теперь они набили её нутро и она стремительно идёт ко дну. Она вспомнила, как чувствовала себя в тот миг, когда вернулась сюда из другого мира, когда поняла, что эта история — куда больше, чем просто способ успокоить свои амбиции. В тот миг, когда она решила сбежать из Камелота и никогда не оглядываться. Она тихо выдохнула, будто не знала, кого больше хочет уверить: себя или короля. — Оглянись вокруг и ты увидишь, что у тебя гораздо больше причин быть уверенным, чем когда-либо. Артур поднялся. Поглядел на горизонт, потом на камень в руке. И в конце концов, со всей силы запустил его в воду. Он отскочил один раз, врезался в поднимающуюся волну с хлюпающим звуком и исчез. — И что ты предлагаешь? Как мне спасти этих людей? Сама не зная почему, но Эдит улыбнулась. Без намёков, легко, будто как никогда была уверена в правильности действий. На самом же деле, у неё дрожали колени. — Как нам спасти этих людей, — поправила она с важным видом, понимая, что теперь у неё нет никакого права уйти. Она много раз выживала и морально, и физически только благодаря Артуру, она обязана ему. — Мы поедем в Цитадель. Всё намного серьёзнее, чем мне вообще казалось, так что если и есть кто-то, кто может помочь — это должен быть Мерлин. — Ты уверена? — Нет. Но разве это заставит нас прекратить пытаться? Наконец, он набрал воздуха, будто собирался сейчас сам нырнуть в воду вслед за камнем. Выдохнул и произнёс скорее с надеждой, чем уверенно: — Ты права. Но на мага это произвело необходимый эффект. Эдит была рада тому, что ей удалось хотя бы поколебать его уверенность в необходимости меча. Она тут же вскочила на ноги. — Воооот! Другое дело! — девушка безобидно толкнула его в плечо, словно подговаривая на какой-то безумный поступок. Отчасти, так и было. — Идём, твои подружки тебя уже заждались. Она развернулась и открыла дверь. На пустом берегу остался только тлеющий костёр.

***

Когда они вернулись, в Камелоте давно зажгли свечи. В зале круглого стола рыцари очевидно обсуждали всё произошедшее, но едва открылась дверь и из неё шагнула сначала Эдит, а затем и Артур, все умолкли. Билл и Бедивер переглянулись, Уитстик замер с яблоком в руках, которое до этого подкидывал и ловил, как мяч. Никто ничего не спросил, хотя было явно видно, что все сгорали от любопытства. Король оставался спокойным и непоколебимым. А маг вдруг почувствовала, что под этими ждущими взглядами она сама тушуется и теряется. Она отступила в сторону, давая королю пройти. Артур разомкнул губы, но так ничего и не произнёс. Словно, мысль оборвалась и он её потерял. В этот момент заговорил Бедивер. — Ваше Величество… Артур, у нас проблема. «Ещё бы, хорошо, что ты заметил!», — едва не вырвалось у Эдит, но она успела прикусить язык в самый последний момент. — Что ещё? — удивительно хладнокровно спросил Пендрагон. — Во дворе замка собралась толпа. Кто-то пустил слух, что король сбежал в трудный для страны час. Лучше было бы показаться им. Почти никто, кроме Билла и Эдит не заметил, что едва Бедивер успел договорить, Артур сделал инстинктивное движение рукой, будто хотел опустить её на эфес, забывшись. Почти сразу же опомнившись, он просто поднял её, сжимая и разжимая кулак, будто разминая. Но само это секундное колебание, отражавшееся тенью и на его лице тут же выдало всю нервозность и неуверенность. Эдит была готова поклясться, что Артур ругал себя за эту секундную слабость. Она вдруг испытала странное и неподдельное желание дотянуться до его плеча, может быть, даже… обнять его со спины. Чтобы только дать понять, что она, его рыцари — все они здесь — всецело готовы помочь ему, чем могут. — Я выйду к ним. Сейчас. Он пересёк зал, направляясь к двери, но прежде, чем выйти, вдруг развернулся и рукой подозвал Бедивера. Пока они что-то обсуждали, Эдит расслышала только «викинги», «партнёры» и «поставки». В момент, когда он это произносил, лицо у короля было таким, будто сами эти слова он выдавливал на силу, будто дать им поколебать воздух означало сдаться перед чем-то, отказаться от каких-то убеждений. И в то же время не произнести их было невозможно. Словно Артур всякий раз переступал через себя, договариваясь о чём-то этими словами. Эдит далека была от политики и понятия не имела, что за история была с викингами, а потому всё это казалось ей откровенно странным. В конце концов, Бедивер понятливо кивнул и удалился. А следом и король, и рыцари. Эдит плелась в конце, изредка поглядывая на слуг, провожавших всю процессию встревоженными взглядами. Наконец, дойдя до дверей замка, Артур замер. Было видно, что плечи его напряглись, будто на них возложили какую-то непомерную тяжесть. Он вдруг обернулся и окинул рыцарей взглядом: все они стояли, будто прямо сейчас готовые пуститься за ним хоть в поход, хоть в бой, хоть в последний путь. Перед тем, как толкнуть двери Артур наткнулся взглядом на Эдит, стоящую позади всех. А она улыбнулась: ободряюще и уверенно. «Тебе нечего боятся. Мы рядом. Я рядом», — она этого не сказала, даже не двинула губами, но Артуру показалось, он это услышал. И никто кроме самой Эдит не знал, какими усилиями ей далась такая улыбка. Двор замка был освещён настолько, насколько позволяли факелы в руках сомкнувшихся по кругу стражников. Около десятка рассредоточились на лестнице, ведущей к дверям, будто приготовившись к обороне. Но в руках людей не было вил, ножей или топоров. Они стояли плотной толпой, занимая всё пространство до подъёмных ворот: должно быть, здесь были почти все из окрестных деревень. Кто-то держал в руках шапки, кто-то даже детей. Артур видел их — точно так же сбившихся, перешёптывающихся — в день коронации. Когда он поднял в воздух свой меч и толпа разразилась громогласным «Да здравствует истинный король!». Сейчас нечего было поднять. Он услышал, как в первом ряду захныкала девочка лет восьми, её одернул мужчина со словами: «Тише, это король. Он будет говорить». Но королю нечего было сказать. Артур почувствовал себя так, будто у него полный рот грубого сухого песка. — Я знаю, что вы не понимаете, что происходит. Я знаю, что вам страшно. Мне бы хотелось сказать, что всё будет хорошо, что здесь не о чём переживать. Но я не буду. Он даже не планировал речь, просто говорил то, что приходило в голову. То, что дёргалось под сердцем и терзало его самого. — Я не стану лгать вам, выставлять себя в лучшем свете или успокаивать вас пустыми словами. Я не знаю, что за сила пришла в наш мир и, что хуже, я понятия не имею, как её остановить. Он на секунду осёкся, будто споткнувшись на полуслове. Вдруг спросил себя: что бы сказал отец? Уж ему-то народ явно поверил бы больше, его бы выслушал. Но Артур не боялся гнева толпы, не боялся, что в него полетят камни. Он боялся увидеть страх и разочарование в глазах девочки из первого ряда. — И если сейчас вы решите, что я больше не заслуживаю вашего доверия, я пойму это. Я не буду жертвовать вашими детьми и вашим будущим, чтобы сохранить власть. Если вы захотите возложить корону на голову другого — кого-то, кто справится лучше — я не стану вам мешать. Но это не значит, что я отступлю. Где-то раздался недоумевающий вздох. Артур сделал шаг вперёд, кивнул стражникам, чтобы те разошлись и пропустили его. Хоть с сомнением, но они повиновались мгновением позже. Он медленно спустился по ступеням вниз, к самой кромке толпы. Позади Персиваль дёрнулся, будто собирался остановить короля, но Билл задержал его. — Не ради короны, не ради трона. Но ради королевства, ради людей которые в нём живут. Ради тех, кто однажды поверил в меня и тех, кто увидел во мне больше, чем просто миф, — он опустил голову и поглядел на ту девочку, теперь стоящую прямо перед ним. — Ради тех, кто не может защитить себя сам, я пойду до конца. Я найду спасение или умру пытаясь. Звук голоса облетел двор и рассыпался, будто пылью. Эдит, стоявшая наверху, почувствовала, как залп волнения прошёлся по толпе. Она медленно выдохнула и по привычке выдала первое, что пришло в голову: — Что ж, это официально самое претенциозное, что я слышала в жизни. Она сказала это просто потому, что привыкла говорить, что думает. А сейчас, смотря на все эти лица и спину короля, ей больше всего хотелось думать, что можно отшутиться. — Извини, когда это тебя наняли писать тронные речи? — почти шикнул Бедивер, намекая на неуместность. — Вам стоило бы это сделать, — хмыкнула в ответ Эдит. — Учтите, метафоры и риторические вопросы — оплачиваются отдельно, а воодушевляющие призывы — по двойной цене. И в этот момент где-то у самых ворот раздалось глухое, на пределе лёгких: «Да здравствует король!». Секундное замешательство. И девочка, стоящая в первом ряду, вдруг повторила то же самое. Совершенно наивно, без какого-то понимания, что именно это значит, просто потому, что кто-то крикнул это. Артур побледнел. Раздался ещё один голос, потом ещё и ещё. — Надо же, — Эдит хлопала глазами. — Сработало. — Это ты ещё речь с коронации не слышала, — с усмешкой бросил ей Уитстик, не отрывая взгляда от людей. Меньше, чем через минуту собравшиеся скандировали «Да здравствует король!». Не потому, что их заставили и не из страха. Они не отвернулись от него. Даже и без меча они поверили в него. Поверили ему. Артур слушал эти крики и чувствовал, как у него быстро-быстро бьётся сердце под дублетом. Король на миг обернулся через плечо. Эдит поймала его взгляд. Снова улыбнулась. В этот раз, произнося «Я же говорила». В этот раз, искренне.