Von Hass zu lieben einen Schritt

      На часах только пробило пять утра, а я уже на ногах. По дому носится прислуга, чтобы подготовить все к приезду гостей. Так шумно в особняке Моргенштернов никогда не было. Вчера похоронили Валентина и сразу устраиваем праздник в честь коронации брата. Нужно будет всем мило улыбаться и делать вид, что я рада за старшего братишку, хотя на самом деле плакать хочется. Я буду рада, когда эта мразь ебнется со своего трона от удивления. Скоро должна прибыть Лидия, чтобы рассказать мне все, а потом вместе с доказательствами предъявить это Себастьяну при всех. Вот это будет представление.        Один Моргенштерн против второго.        Сестра против брата.       Все сразу отвернуться от брата и не захотят его видеть на престоле. По головке его за такой поступок точно не погладят, он раз и навсегда останется монстром в глазах окружающих. Начнутся сначала мелкие бунты, стычки, потом масштабная революция, а затем все перерастет в войну и концу династии Моргенштернов. Плевать, если я погибну в этом бою, потому что терпеть все я не смогу. Если только от одних угроз я впадаю в депрессию, то что будет со мной, когда он перейдёт к действиям? Перережу себе вены? Умру от асфиксии* в ванне? Боюсь представить, что будет. Однако я поставлю Себастьяна на место, покажу, что я не слабая девчонка и покажу свой характер.        Месть — это блюдо, которое подают холодным.       И брат может не сомневаться, что получит его. Я не позволю ему портить жизнь мне и остальным сумеречным охотникам. Я за всё ему отомщу: за те поцелуи, за все удары, за все. Выхожу из ванной комнаты и замечаю брата, как и всегда. Кажется моя комната — это проходной двор. Интересно, Моргенштерн в моей комнате бывает чаще, чем в своей? Вряд ли. — Ты вообще хоть изредка спишь? Все время, как ни проснусь, ты рядом, либо лежишь на моей кровати, либо заходишь не вовремя. — Пытаюсь наполнить эти слова самым настоящим ядом, презрением и ненавистью. Как же он мне противен. — Я смотрю, кто-то не с той ноги встал. — Себастьян хмыкнул и осмотрел меня с головы до пят, делая выводы. Затем, он кидает мне в руки какую-то красную тряпку, на которой была видна вышивка, но когда я развернула ее, то пришла в шок от красоты. Ткань, показавшаяся мне сначала алой, но на самом деле золотая с прекрасным бордовым кружевом в виде листиков и цветов. Шлеек у платья не было и начиналось с лифа. Золотой атлас не доходил до колена и еле прикрывал бедра. Поверх атласа был пришит фатин, который опускался на пол, и на нем было такое же кружево. Лайтвуд бы это понравилось, но для меня оно слишком открытое. Будет видно декольте, мои ноги и оно слишком в облибку, а ещё самое ненавистное — его принёс брат. — Я не надену его. — Аккуратно кладу платье на кровать и складываю руки на груди. Себастьян кидает на меня гневный взгляд и подходит, а я стою. Не покажу слабости и страха. — Ты, конечно, можешь не надевать его и доставить все удовольствие мне. Поверь, смущаться будешь только ты. — В его словах была насмешка и прямая угроза. Как же мне хочется задушить его этой тряпкой, чтобы больше никогда не натыкаться на этот взгляд чёрных глаз. — Я взрослая и самостоятельная девушка, поэтому сама могу выбрать, что мне надеть! — сорвавшись, я подняла на него голос, за что чуть не получила хорошего подзатыльника. — Ты станешь взрослой и самостоятельной, когда закроешь свой милый ротик и начнешь делать, что тебе говорят. Хотя, взрослой тебя ещё назвать тяжело, учитывая твой возраст и рост, а про самостоятельность вообще молчу. Куда бы ни пошла — одни проблемы. Может, ты ещё один всадник апокалипсиса? — А не пойти ли тебе нахер из моей комнаты? Как идея? — я знаю, что напрашиваюсь. Но я не виновата, что эта блядь конченая не может отстать от меня. — Иди, займись чем-нибудь более важным, чем уничтожение моих нервных клеток. — Не-а. — довольно цокает языком и мне сейчас так хочется испоганить его настроение, стереть гребаную улыбку. Я думала, что не существует настолько сильной ненависти, но Себастьян с каждым днём мне показывает, что у этой эмоции нет границ. — Мне нравится наблюдать, как ты готова выпустить ноготочки, чтобы прикончить меня. Зрелище забавное. — Пошёл вон, мерзкое отродье! — показываю ноготком, накрашенным золотым лаком, в сторону двери. Ух, только прибудет Лидия, вот я отыграюсь на нем. — За словами следи, а то до свадьбы твоя девственность не доживет. — Это был удар под дых. Мало того, что открыто угрожает изнасиловать, так ещё и про свадьбу напоминает. Я вся залилась румянцем от злости и стыда. Только Моргенштерн может спокойно и обыденным тоном говорить всякие извращения, как будто говорит о погоде на день. Его эта ситуация стала накалять и раздражать, видно по глазам. — Если я сказал, что ты наденешь это платье, то ты наденешь его, а не будешь высказывать мне свои хочу и не хочу, которые никого не волнуют, милая. — Если я надену его, ты уйдешь? — тяжело выдыхаю и провожу ладонью по влажным волосам из-за душа. Себастьян все это время смотрел за каждым моим действием. — Да. — Хорошо, а теперь дай отдохнуть перед очередной херней, которую ты устроил. — Недовольно взмахиваю руками и тянусь к этой дорогой вещице. Ну, не могу я это надеть! Не для меня это! Все открыто и напоказ. — Ещё хоть один мат, Кларисса, и я серьёзно говорю, тебе не поздоровиться. Поняла? — я не успела ничего понять, как Моргенштерн оказался за моей спиной и прижал к себе за талию. Он сдерживался, чтобы не наорать на меня, а я стояла, как парализованная, и не могла дернуться и слово сказать. Близость с Себастьяном — это все равно, что голыми руками за стебель розы хвататься. Уколет, поцарапает, а затем ладонь начнёт кровоточить и принесет боль. Вроде бы роза прекрасна и имеет сладкий, дурманящий запах, но на самом деле — опасна. Так все и с Моргенштерном. — Да. — Короткое «да», которое я сказала на одном дыхании. Я все это время не дышала. Его дыхание обжигало оголенные участки шеи и плеч, а рука, лежавшая на моём плоском животе, плотно прижимала к телу Себастьяна. Даже не видя его лица, могу с точностью сказать, что он радуется моей покорности. — Вот и умница, а теперь готовься. После этих слов, он отпускает меня, а я свободно выдыхаю. Воздуха категорически не хватало в лёгких, как будто он только что не обнимал меня, а душил, прижав к стене. И с этим человеком мне придётся ужиться, при худшем раскладе событий? Да, у нас утро без ссор не может начаться! А про то, что спать с ним в одной постели вообще молчу. Кидаю озлобленный взгляд на платье и все же иду в ванную комнату. Выбирает мне, что надеть, затыкает рот, угрожает изнасилованием. Не брат, а блять мечта всей жизни!

***

      Поднимаюсь по мраморной лестнице вниз, немного приподнимая шифон с вышивкой, подол которого немного длиннее сзади, чем спереди. Платье полностью показывало мои достатки, о которых я раньше и не догадывалась. Убью брата, как только найду. Пока застегивала платье, я мало того, что себе руки чуть не вывернула, так я ещё чуть ли не полетела на пол. Больше всего удивительно, что брат не поставил стражу.       Неужели начал доверять? Хотя, нет. О чем это я? Доверие и Себастьян — это как положительные ионы с положительными или отрицательные с отрицательными. Существовать могут, а взаимодействовать нет. Захожу в тронный зал, где уже все многоуважаемые семьи сумеречных охотников собрались. Опять эти фальшивые улыбки. Все похожи на змей, которые в любую минуту готовы задушить. Идеальное сравнение. Все думают, что девятнадцатилетний подросток не сможет удержать власть долго, поэтому пытаются войти в круг избранных лиц, чтобы в любой момент скинуть Себастьяна с престола. Глупо. Есть только две вещи, от которых Себастьян не откажется — это я и власть. За это Моргенштерн готов перегрызть глотки собственными зубами тем, кто попытается забрать у него, только перед этим он будет наслаждаться воплями, мольбами страдающих. Потому что он — садист, собственник, эгоист. Хотя, я только что весь род утренней звезды описала. Тремя лёгкими словами. Садисты. Собственники. Эгоисты. Но ненависть у меня к этим нифелимам не из-за того, что они хотят убрать брата, а потому что они тупые идиоты, не понимающие элементарных вещей. Именно жажда власти заставила Валентина поднять бунт и начать войну. Власть заставила Себастьяна идти на отцеубийство. Одно слово из шести букв, которое меняет людей. В-л-а-с-т-ь. Взглядом нахожу брата, который все так же мило и дружелюбно разговаривал с кем-то. Мне от этого блевать хочется. На людях милый, пушистый, как кролик, а как только никого нет, так это сразу бежать надо на север к пингвинам, потому что творится хаос. Иду к этому засранцу, потому что Лидию я не нахожу, а она мне очень сейчас нужна. Себастьян довольно лыбится, когда я подхожу к нему. Он с удовольствием осматривает меня, особенно как проявилось декольте, изгиб бедер. Взглядом уже, скорее всего, раздел. — Выглядишь, как истинная Моргенштерн и наконец показываешь свои достоинства, а не прячешь их под какой-то тряпкой. — Я сейчас ударю его. Серьезно. Я опять залилась румянцем, и теперь моё лицо стало бордовым, как и помада. Как думаете, что делает Моргенштерн? Конечно, смеётся и иногда попивает шампанское в бокале. — Ты просто хотел увидеть моё тело, потому что я вне твоего доступа и не позволю этого? Поэтому и притащил эту тряпку? Я угадала? — кидаю высокомерный взгляд на Себастьяна. Его мой вопрос ни капли не удивил. Он даже наоборот, ещё сильней смехом залился. — Милая, я видел тебя в одном нижнем белье, если ты забыла. Сидеть на троне скучно, но когда рядом ты, да и ещё в таком платье, то жизнь становиться в тысячу раз лучше и интересней. Да и плюс, если захочу, то увижу и без белья, поэтому лучше не провоцируй лишний раз. Я сегодня крайне раздражен. — Я хотела ему уже возразить, обозвать матом и послать, но вспомнила сегодняшние утренние и теперешние напутствия, поэтому просто заткнулась и взяла шампанское. Моргенштерн с меня взгляда не сводил, от чего захотелось быстрее увидеть Лидию и свалить. Перевожу взгляд с бокала на прибывших гостей. Странно, значимые люди прибыли, кроме Лидии и Алины Пенхаллоу, потому что выполняют моё поручение. Вон в углу стоят Карстаирсы и Блэкторны, в другом Верлак, а вон Старквезер и ещё парочка людей из круга. Коронация уже должна начаться, и я волнуюсь за Бренвелл. Где же она? — Все прибыли, кого мы ждём? — на самом деле мне плевать, я-то все равно в выигрыше. Чем дольше тянет, тем себе хуже делает. Впервые в жизни я держу в рукаве козырь, и дайте мне сил не потерять его. — Ждём члена королевской семьи, который по правилам возложит корону. — брат довольно усмехается, а я выгибаю бровь и не могу понять про кого говорит Себастьян. Валентин мёртв, Джослин нет, и он ее ненавидит, значит остаётся только… Лилит. — Ты хочешь сказать, что скоро прибудет Лилит? Демоница, которую мы, сумеречные охотники, должны уничтожить? Этот день становиться все более интересным и захватывающим. Каких еще впечатлений стоит ожидать от этого дня? — Моргенштерн на мой едкий комментарий лишь кидает гневный взгляд, в котором отчётливо можно прочесть: «Закрой рот, иначе потом отыграюсь так, что ноги свести не сможешь». Вот именно так он и думает, ставлю тысячу евро. Мне захотелось сморщить носик и показать ему язык, но ничем хорошим это не светит, потому что к нам подходит Карина Верлак — тётя настоящего Себастьяна Верлака. Я удивляюсь, как она ещё глотку Себастьяну за племянника не перерезала. Ее длинные чёрные волосы были убраны в аккуратную прическу, на лице появились первые морщинки, а серые глаза так и кидали молнии ненависти. Не самая приятная собеседница. Ее темно-зеленое атласное платье блестело, когда на него падал свет, а на шее серебряное украшение в виде змеи, прямо как хозяйка. Ей бы возглавлять Слизеренский факультет, настолько мерзкая личность. — Позвольте поздравить вас первой с будущей коронацией. — Ой, сколько яда в словах. Она настоящая кобра, которая в любую минуту готова брызнуть ядом. Пришлось надеть улыбку, чтобы хоть немножко позлить змею. Она нас терпеть не может — сразу видно. — Прекрасно выглядишь, Кларисса. — Благодарю, вы тоже замечательно выглядите, и я бы с радостью продолжила с вами беседу, но мне нужно отойти, извините. — Как только развернулась, улыбка спала с моего лица. Пожив с Моргенштернами под одной крышей научишься менять маски с охерительной скоростью. В дверном проеме стояла Бренвелл, а не далеко от нее я увидела Алину Пенхаллоу, и они обе уже готовы к празднику. Алина, кинув последний взгляд на подругу пошла к семье Блэкторн. Ну, наконец-то она вернулась. Я прямо чувствую, как адреналин бушует в крови. Иду прямо к ней, потому что мне нужно знать, как все прошло. Кинув последний взгляд на гостей в зале, мы выходим, постоянно осматриваясь по сторонам. Не нужные глаза и уши нам не нужны. Я и Лидия, молча, поднимаемся в мою комнату, где нас никто не услышит, не увидит и не доложит Моргенштерну. Сейчас все ищут способ, как манипулировать мной и Джонатаном. Нельзя давать им повода для сплетен. Как только дверь моей комнаты закрывается на замок, я могу спокойно выдохнуть и начать задавать вопросы, которые мучают меня целый день. — Что ты узнала? Ты нашла его? — в моих словах была слышна мольба, как у не виновного перед казнью. Мне сейчас страшно за себя. Впервые я волнуюсь не за чьи-то жизни, а за свою. Скорее всего, из-за долгого общения с Моргенштернами мне привился эгоизм. Надо будет потом избавиться от этой вредной привычки. В моей голове кружило лишь одно, словно я читала молитву:        Скажи, пожалуйста, что ты нашла его, и что я буду спасена.        Пожалуйста. — Мне жаль, Кларисса, но тот, кто убил твоего отца — мёртв. Сегодня утром его должны были казнить по приказу королевы Благого двора, но он умер ночью от яда. Все копье было отправлено, и теперь оно находится у Безмолвных братьев. — Все надежды пали. Разбились как зеркало, в которое бросили камень. Мне не спастись. От этого хочется плакать навзрыд, но нельзя. Хотя бы не сейчас. Голос Лидии в эту минуту дрожал, а взгляд был испуганным. Все плыло перед глазами из-за подступивших слез, но где-то в глубине своей души я нашла силы, чтобы взять себя в руки. Поднимаю голову вверх и смотрю на Бренвеелл. — Но, я узнала нечто куда более важное, чем это. После коронации вам с Себастьяном подадут золотые кубки с отравленным вином, и ты ни в коем случае не должна его пить, если хочешь жить. Себастьяна Моргенштерна хотят отравить. Интересно идут события, только мне вот от них не стало легче. Одно дело предъявить ему отцеубийство и отправить в ад к его матери, а совсем другое убить его. Хоть он и самая настоящая мразь, но такой смерти не заслуживает. Или нет? Во мне сейчас боролись две стороны: светлая и тёмная. Одна так отчётливо мне говорила, что он мой брат, моя единственная, на данный момент, семья. Вторая же так яростно рассказывала его грехи, что тяжело было определиться. Сейчас я в руках держу нить его жизни, и именно в этот момент судьба Моргенштерна зависит от меня. — Со мной все понятно, но вот, что насчёт Себастьяна? Ведь перед тем, как испить вина, его должны проверить на наличие яда. Так ведь? Он же теперь королевская особа. — Вино проверят и только после нальют яд, — это все логично и умно. Руки от полученной информации начинают трястись. Лидия, как и я, в панике. Если не расскажем, то могут сказать, что мы в это замешаны и нас казнят, Лидию точно, потому что за неё не кому заступиться. А я не скоро уйду, потому что Себастьян не даст мне так легко свалить на тот свет за измену. — Все превосходно продумали до мельчайшей детали. — Только вот, кто это все затеял? — подхожу к зеркалу и смотрю через него на Лидию, оперевшись ладонями об деревянный столик, где валялась косметика. Из-за этих новостей становиться тяжело дышать, а ещё платье не даёт полноценно сделать вдох и выдох. Похоже, что на моих руках добавится кровь брата, если я ему все не расскажу. Почему именно мне всегда дают решать судьбы людей? — Тот, кто ненавидит Себастьяна за его выходку и готов подлить вам настоящий змеиный яд. — Я горько улыбаюсь. Змеиный яд. Тут даже думать не надо, кто это мог сделать, поэтому я моментально озвучиваю свою догадку: — Верлак.

***

      Я бежала вниз, чтобы поговорить с братом и предупредить. Да, он монстр, он убил Себастьяна Верлака, Макса Лайтвуда и ещё многих сумеречных охотников. Из-за него я нахожусь в плену, а дорогим мне людям каждый день угрожает опасность. И вишенка на тортик в заключение — он хочет изнасиловать меня. Вместо того, чтобы дать ему умереть, я в вечернем платье бегу по особняку, чтобы спасти его. И совершенно не понимаю, зачем мне это надо. Что-то внутри меня не даёт это сделать. Некий клубок правильности в груди. Я захожу в тронный зал и взглядом пытаюсь найти брата, но у меня не получается этого сделать. Где же Моргенштерн, когда нужен? Кто-то кладет свою руку мне на талию, прижимая к своему телу и даже через атласную ткань платья, чувствую холод ладони. По телу, от неожиданности, вдоль позвоночника пробегает дрожь. Поворачиваю голову в сторону и натыкаюсь на взгляд чёрных глаз, в которых прыгают бесенята. — Где ты была? Я по всему особняку искал тебя. Ты оставила меня на растерзание Верлак. И после этого, я ещё жесток? — я никогда не была настолько рада увидеть его. Не обращаю внимание на его глупые слова и сразу перехожу к делу. — Нам надо с тобой поговорить. — Себастьян удивленно выгибает темную бровь, и я с точностью могу сказать, что охренеет от дополнения. — Наедине. Все, как я и думала. Хитрая улыбка загорелась на его лице, а я рефлекторно сморщилась и захотела огреть его чем-то. Я тут жизнь ему собираюсь спасти, а он лыбится в тридцать два зуба и, скорее всего, думает, что ему что-то от меня перепадет. Мы заходим в библиотеку, и Себастьян подходит ко мне совсем близко. Он удивленно выгибает брови, взглядом бегает по моему лицу, на секунду остановив его на губах, накрашенных бордовой помадой, и ждет моих слов. Воздух между нами как будто накалился, и становиться тяжело дышать. Он сейчас так близко ко мне, что я могу чувствовать его запах. Лаванда, мед и табак. Это так дурманит и заставляет кровь бежать быстрей в венах и артериях. Губы неожиданно пересохли, и я облизываю их, стерая помаду. Что происходит со мной? — И что ты хотела, милая? Мама уже приехала, и у меня нет времени на глупые игры, но позже я весь в твоем распоряжении. — Я хотела предупредить тебя, что нас попытаются сегодня отравить. Лидия мне рассказала, что семья Верлак хотят отомстить тебе. — Мой голос дрожал, и мне пришлось приложить огромное количество сил, чтобы взять себя в руки. Себастьян от этой новости зло сжал ладони в кулаки до хруста костей, а каждая мышца на его теле напряглась. В глазах можно было отчетливо прочитать гнев, а радужка как будто стала на пару тонов темнее, сливаясь со зрачком. Моргенштерн жадно втягивал воздух и шумно выдыхал. Впервые я вижу его таким. Себастьян подходит ко мне, а я испуганно отхожу от Моргенштерна на безопасное расстояние. Мне еще никогда в жизни не было так страшно. Сердце отбивало сумасшедший ритм, а ладони вспотели. Увидев панику в моих глазах, Себастьян остановился и осмотрел меня, а затем перевел взгляд на книжные стеллажи. Тишина повисла между нами, которая заставляла меня волноваться. — Если все, что ты говоришь — правда, то Верлакам не поздоровиться. За то, что решили убрать меня, они заплатят высокую цену. Я разберусь с ними сам, а ты немедленно возвращайся в зал и ни на шаг не отходи от Лилит.  — Себастьян, но… — Без «но», Кларисса! Если я сказал, значит, ты пошла выполнять. Все ясно? — Моргенштерн кидает на меня разгневанный взгляд, а я содрогаюсь от такого обращения. Он и раньше мне приказывал, но не в таком тоне. Чтобы больше не напроситься, я приподнимаю подол платья и собираюсь выйти из комнаты, но Себастьян хватает меня за руку выше локтя и притягивает к себе. Я каждой клеточкой своего тела чувствую жар, исходящий от его ладони. Теперь дышать и мне стало тяжело. Мы смотрели друг другу в глаза и уже во взгляде Себастьяна не было гнева. Он становился теплым даже с ноткой какой-то заботы, а радужка посветлела, и теперь можно различить границу со зрачком. — Клэри, я прошу тебя, не натвори глупостей. Нет, даже не прошу, а умоляю. Будь рядом со мной или Лилит, потому что сегодня может произойти все, что угодно. Хорошо? Киваю головой в знак согласия, и мы все так же продолжаем стоять, не отходя друг от друга. Себастьян хотел сказать еще что-то или сделать, но в последнюю минуту передумал. Он, отпустив меня, выходит из комнаты, оставляя наедине со своими мыслями. Я жадно втягивала воздух, как будто эта тишина душила меня. Я была уверена, что в эту минуту он захочет меня поцеловать, но нет. Щеки пылали только от одной этой мысли, и я закусила накрашенную губу, чтобы перестать думать об этом. Да что со мной такое? Думаю про то, что нельзя, так реагирую на близость с Моргенштерном. Это просто стресс, Кларисса. Просто стресс.

***

      В тронном зале все затихли в ожидании, когда появиться Себастьян, чтобы Лилит возложила корону на его платиновые волосы. После разговора в библиотеке я не видела Моргенштерна и сразу пошла к Лилит, сделав все, как просил меня брат. Оказывается, Лилит очень хорошая и интересная собеседница. За ее плечами не одно прожитое тысячелетие. Она мне рассказала, как была на подобной коронации во Франции, когда на престол взошел Франциск второй Валуа и его супруга Мария Стюарт, а ещё про знакомство с Екатериной Медичи. Она так интересно описывала эту женщину и даже ставила мне ее в пример. Дверь тронного зала открывается, и в комнату заходит Себастьян. Он идёт и совершенно ни на кого не обращает внимания, а люди кланяются ему в знак уважения. Моргенштерн поднимается по мраморной лестнице и подходит ко мне. На доли секунд наши взгляды встретились, и я первая отвела взгляд. Не могу сейчас смотреть на него. Слишком тяжело. В толпе вижу семью Верлак, которые безотрывно смотрят на нас с Себастьяном. Все мужчины этой семьи были одеты в чёрные строгие костюмы, а женщины в платья всех оттенков зелёного: от малахитового до фисташкового. В мелочах в виде серёжек, брошек, кулонов были изображены змеи разных видов: кобры, гадюки, аспиды. Нет, серьёзно, они мне напоминают Слизеренцев из «Гарри Поттера». Перевожу взгляд на Лилит. Она была действительно рада за сына, потому что улыбка ее искренняя, как у ребёнка. Рядом с ней стояла девушка и держала в руках красную подушку из бархата, на которой сияла золотая корона. Я такую только в сказках видела или в учебниках по истории. Себастьян кидает на меня последний взгляд и подходит к Лилит, становится рядом с ней. — Сегодня мы собрались для того, чтобы поприветствовать нового правителя Сумеречных Охотников в династии Моргенштернов. Для меня честь возложить корону на голову сына и отдать ему правление. Я уверена, что он будет сильным и мудрым правителем. После этих слов Себастьян опускается на колено перед Лилит, а она, забрав корону у девушки, надевает ее брату на голову. Затем под радостные аплодисменты Моргенштерн поднимается и проходит к своему трону. Нам с Джонатаном несут золотые кубки, в которых находится яд. Кидаю взволнованный взгляд на Бренвелл и все же забираю бокал, как и Джонатан. Сейчас должно начаться представление. — За долгое правление. — Лилит поднимает бокал с шампанским вверх, вместе со всеми, а затем делает глоток. Я слежу за Моргенштерном, но он как будто не слышал меня в библиотеке, выпивает вино до дна и совершенно ничего не происходит. Он подменил кубки. Только где теперь змеиный яд. Там, где стояли Верлаки, раздался громкий кашель и пару человек начали падать на колени, задыхаясь. Неужели он отдал им яд? От этого становиться тяжело дышать, и все перед глазами поплыло из-за слез. Он убил целую семью, кроме Карины Верлак. Я услышала вскрик от семьи Пенхаллоу и как Марк и Хелен Блэкторны держал Алину, не давая ей подойти к погибшим родственникам. Карина испуганно отходила и наблюдала за всем происходящим, а Себастьян просто сидел и смотрел со скучающим видом. — Позвольте предоставить вам первый урок, леди и джентльмены. Следующий, кто попытается отравить меня или мою сестру будут на их месте. Что касается тебя, Карина. За государственную измену, попытку революции и смены власти ты лишишься головы. Уведите ее, немедленно. То, как сказал это Моргенштерн, дрожь, от самого настоящего, дикого страха, пробежалась по спине. Его голос был спокойным, как будто говорит про погоду, сюжет книги или что-то в этом роде. Я приложила дрожащую ладонь к губам и держалась из всех сил чтобы не упасть в обморок от происходящего. Все испуганно смотрели то на тела охотников, то на Моргенштерна. Когда Карина отошла от шока, она закричав достала кинжал и метнула его. Я думала, что он полетит в Себастьяна, но он попал в меня. От болевого шока я не до конца поняла, что произошло, зато до Себастьяна дошло. Мои ладони стали окрашиваться в алый, пачкая золотую ткань, а в глазах все плыло. Мне понадобилось столько усилий, чтобы достать этот кинжал и откинуть в сторону. Не упасть мне дали лишь руки Моргенштерна, ловко подхватившие меня. Я не знаю, что произошло с Верлак, как остальные на это среагировали. Карина задела слабое место Моргенштерна, попытавшись убить меня. Себастьян унес меня из зала и быстро поднялся в мою комнату. Ни капли не раздумывая он аккуратно положил меня на кровать и рванул ткань платья, чтобы было легче вылечить меня. Моргенштерн достал стило, начиная вырисовывать иратце. Я чувствовала, как рана затягивается, останавливается кровотечение. Я лежала и жадно втягивала воздух, а Моргенштерн сел рядом со мной и стал наблюдать. Впервые в жизни я увидела страх в этих чёрных глазах. Он испугался, что может потерять меня, потому что попади клинок чуть выше, то задел бы жизненно важные органы. — Ты спас меня. — Наши взгляды опять встретились, только от былого испуга в его глазах и след простыл, заменившийся спокойствием, но внешний вид выдавал его напряжение. — А должен был дать тебе истечь кровью? Не глупи, Клэри. — Он грустно улыбнулся и отвернулся от меня, посмотрев на рисунки над столом из темного дерева. Новые эмоции начали поселяться в его теле и их можно было без проблем назвать: злость и ненависть на Верлак, а еще он переживал за меня. — Ты на тот свет не скоро от меня уйдешь, а вот эта змея за попытку убить тебя нарвалась на ещё большие неприятности. — Ты убил целую семью за грех одного. Хоть капля жалости есть в тебе? — он опять посмотрел на меня уже явно с раздражением и ещё большей злостью за то, что пытаюсь надавить на его человечность. Ни капли сожаления не было в его глазах, потому жалеть ему не о чем. Моргенштерн просто защищался, сделал ответный удар, сокрушив врага, и все. Если бы он избавился только от Карины, то я тоже ни испытывала бы жалости, но тут целая семья из восьми человек, среди которых было два подростка, таких же как мы с братом. — Они это заслужили, Кларисса. Чтобы ты сделала на моём месте? Простила и отправила строить новые козни против тебя? Теперь мы живём по другим принципам, сестренка. Либо ты убьешь, либо тебя. — Его слова заставили мою злость вспыхнуть, как феникса. Я приподнялась, держась за живот, потому что больно. — Ты жестокий и бессердечный ублюдок, не имеющий ни капли сожаления к окружающим. Ты поступил не правильно, убив всех. Там было два подростка, как мы с тобой, которые скорее всего не знали о планах своих родителей и ты одним махом искоренил целую семью. Неужели в тебе нет человечности? — последнее я чуть ли не шёпотом сказала. Мне было жалко Верлаков и Пенхаллоу, что застали смерть близких. — Нет. Ты хочешь, чтобы я сожалел? Никогда этого не будет. Ясно тебе? И лучше не устраивай очередной скандал, потому что я не намерен его продолжать. Посиди, отдохни и если не можешь выдержать боли, то я разрешаю тебе остаться здесь. Разговор закончен, Кларисса. Все. Он ясно дал понять, что разговор закончен, и не потерпит возражений. Отворачиваюсь к окну, потому что не могу смотреть на Моргенштерна. Я знала, что он способен на жестокость, но увидеть ее своими глазами это было слишком. Столько смертей я увидела на войне, где погибали женщины, оставшиеся подростки, мужчины. Просто не виновные в этом. Первый месяц мне каждую ночь снились кошмары, где я возвращалась на поле битвы и переживала все заново. Звук закрывающейся двери разнесся по всей комнате. Себастьян ушёл, и я могу свободно выдохнуть, потому что не хочу видеть его. Да, он спас мне жизнь, но вместо этого отправил другие восемь жизней в мир иной.

***

      Я сидела в своей комнате и смотрела в камин, потягивая дорогой виски. Пару часов назад все гости разъехались, и перед отъездом я все же вышла, чтобы высказать слова сожаления семье Пенхаллоу и перекинуться парой слов с Лидией. Этот день был тяжёлым не только для меня, но и для Себастьяна. Первая стрела в царствование Моргенштерна была выпущена. Скоро полетит вторая, третья, если брат даст слабину, хотя после такого представления вряд ли кто осмелится. В камине трещит полено, поеденное огнем, и звук разносится по всей комнате. Это должно успокаивать мои нервы, но нет, наоборот, ещё больше нервных импульсов направлено в головной мозг. Слишком устала за день. Иногда мне кажется, что я слышу крики, мольбы о пощаде Карины Верлак. Она не понимает, что этим доставляет неописуемую эйфорию брату, потому что видеть боль в чужих глазах для него все равно, что секс. Он испытывает удовольствие от этого. И я уверена, что на этой змее он сполна отыграется за то, что решила отнять у меня жизнь, а потом перережет ей горло или проткнет мечом Моргенштернов, а может, свернет шею или задушит. У Себастьяна выбор широк, и он может сделать все, если только Верлак уже не мертва. Дверь моей комнаты тихо открывается, и в комнату входит Себастьян. Я почувствовала каждой клеточкой его присутствие, как он медленно подходит ко мне. За три месяца я привыкла к этому и могу с точностью сказать, где он. Себастьян стал за мной и положил руки, которые впервые были теплыми и обжигали, мне на плечи. Мы молчали. Никто не хотел разрушать эту тишину, нарушаемую изредка треском полена или ударами молнии. Эта тишина давала время обдумать все. То, что сейчас нам нужно больше всего. Подумать о случившемся, сделать выводы и жить дальше. Только, как жить дальше с постоянной угрозой за спиной? — Ты сегодня спасла меня, хотя могла бы дать умереть. — Голос Себастьяна разрезал тишину, как новый удар молнии. — Валентина нет, меня бы не было, а ты была бы свободна. Так почему ты не позволила этому случиться? Я молчала. Действительно, почему я не дала ему умереть? Я была бы свободна, смогла наконец увидеть Джейса, Изабель, Алека, Саймона, маму с Люком. Но нет. Я не позволила убить Себастьяна, как и он не позволил умереть мне. Теперь тишина приносила дискомфорт, потому что я не знаю, что ответить. Впервые не знаю, что сказать. — Может, потому что человеческая жизнь имеет для меня огромный вес, даже если она принадлежит тебе. — Я поднимаюсь с кресла, скидывая его руки со своих плеч. Опять мы находились так близко друг другу, что я могу чувствовать его запах. — И всего-то? — сколько иронии в словах, которая смешана с весельем. Себастьян хватает меня за руку и не даёт отойти. — Не ври сама себе, милая. Просто хоть раз в жизни признай, что у тебя есть чувства ко мне, что я не безразличен тебе. — Слишком высокого о себе мнения, Себастьян. — Произношу это через зажатые зубы и пытаюсь вырваться. — Хочешь, я докажу тебе это? Он притягивает меня к себе и нежно касается своими губами моих. Не жёстко впивается, а впервые трепетно, как будто ждет, что я оттолкну его, но я ничего сделать не могу. Я не могу ударить его, чтобы он отпустил меня, потому что не хочу этого. Впервые в жизни не хочу избить Себастьяна Моргенштерна или осыпать ругательствами за поцелуй, потому что мне нравится это. Когда Себастьян понял, что я не собираюсь его отталкивать, он углубил поцелуй, заставляя меня дрожать всем телом. Я запускаю руку ему в волосы, и они струятся между пальцев, как расплавленное серебро, а он прижимает меня ближе к себе так, что я чувствую, как поднимается и опускается его грудь, его сердцебиение. Это то, что сейчас мне нужно. Забыться в этом поцелуе, потому что мне сейчас это нужно больше, чем кислород. Плевать, что он мой брат, я просто хочу наконец-то почувствовать себя любимой. Моргенштерн подхватывает меня за ягодицы и переносит на кровать. Кровать с недовольным скрипом прогнулась под нашим весом. Руки Себастьяна гуляли по моему телу, как мои по его. От его прикосновений дрожь проходила по телу. Себастьян все же отстраняется от меня, чтобы перейти на шею, ключицы, плечи, оставляя влажные дорожки. Дыхание стало учащенным и это не осталось без внимания. Мне нравилось все, что сейчас происходит.       Он выиграл. Когда рука Моргенштерна скользнула по внутренней стороне бедра, я испуганно отползла от него. Он понял, что нельзя, что я ещё не готова. Поэтому просто притянул меня к себе назад и продолжил целовать в губы жадно, страстно, оттягивая нижнюю губу. Я целовалась и раньше, но никогда не испытывала при этом кучу эмоций. Себастьян знает своё дело. — Может, нам стоит прекратить? — на этот раз отстранилась я. Жадно втягиваю воздух, пытаясь восстановить дыхание, как и Моргенштерн. Он убирает за ухо выбившуюся рыжую прядь, при это нежно касаясь ладонью моей щеки. — Только, если ты этого хочешь. — Себастьян довольно облизывает нижнюю губу, которую я ему случайно прикусила, хотя не имею ни малейшего понятия, когда это произошло. На его лице заиграла довольная улыбка, потому что получил того, что хотел. — Я думаю, что лимит на сегодня исчерпан. — Смеюсь, а Себастьян, последний раз чмокнув меня в губы, отползает на противоположную сторону кровати. Только сейчас я заметила, что его губы были опухшими от долгого поцелуя. Я положила голову на плечо Себастьяна, и мы уже вместе смотрели на камин. Его рука блуждала по моей спине, вырисовывая замысловатые узоры, которые я чувствовала через тонкую ткань шелкового халата. Сквозь его белую рубашку исходило тепло, и от этого становилось так хорошо. Пару часов назад я готова была обвинить Моргенштерна в убийстве Валентина, наорала на него из-за убийства целой семьи. А что теперь? Лежу с ним в одной постеле и даже целовалась. Возможно, завтра я не вспомню этого из-за выпитого алкоголя, но сегодня я точно могу сказать, что в Себастьяне могу быть уверенной, что он не даст меня в обиду. Никогда. От теплоты, исходящей от Себастьяна, от его запаха и тихого потрескивания брев в камине меня стало клонить в сон. Ресницы сомкнулись, и сознание медленно ускользоло от меня. Последнее, что я услышала, это тихий шепот блондина: – Я люблю тебя, Клэри.