Von Hass zu lieben einen Schritt

      Нам кажется, что смерть — это самое страшное, что происходит с нами, но я готова оспорить это мнение. Самое страшное — это жить в одном доме рядом со своим главным ночным кошмаром, видеть его лицо каждый день. Для меня теперь смерть — это свобода.       Вчера вечером умер Валентин Моргенштерн — мой отец, создатель круга, правитель сумеречных охотников. Яд поразил его и свёл на тот свет.       За ночь все гербы семьи Моргенштерн были сняты, кроме тронного зала, и были заменены на белое полотно с чёрной руной траура. Этот цвет теперь повсюду. Кроваво-алые розы заменили на белые, поставили лилии, нарциссы, гортензии. Я даже научилась определять все тона белого: от белоснежного, чистого, как только что выпавший снег, до перламутрого сияния жемчуга. Я никогда не задумывалась, почему траур сумеречные охотники показывают белым цветом, до этого момента. Белый — цвет чистоты, невинности. Раньше я считала, что только любовь может быть такой, но как оказывается, нет.       Теперь, когда Валентин мёртв, а наследники престола объявлены, на трон садится брат. Джонатан Кристофер Моргенштерн — первый в династии Моргенштернов. Если Валентин не показывал серьёзной агрессии, то брат начинает вовсю пользоваться своей властью. Завтра все сумеречные охотники будут вынуждены приклониться перед новым правителем, либо погибнут. Все сейчас на нервах, потому что боятся того, что будет, как и я.       С меня не сводят глаз круглосуточно по приказу брата. Теперь я полностью завишу от его решений. Если раньше была граница дозволенного, то теперь ее нет. Я думала, что жить под одной крышей с отцом и братом — это ад. Как же я ошиблась…

***

      Через полчаса мы с Себастьяном должны появиться на кладбище, чтобы проводить в последний путь отца. Причина смерти была установлена одним из безмолвных братьев, но как все произошло, точно никто не знает. Всем известно, что небольшая группа фейри устроила засаду, когда Валентин возвращался в особняк, и на поле боя его ранили. Одна царапина привела к глобальным последствиям и летальному исходу. Копье, которое использовал один из представителей дивного народца, было отправлено мышьяком.       Лично для меня это все кажется глупым и не правдоподобным. Зачем фейри убивать Валентина, если у них долгий и прочный союз? Эти действия послужат войне, и дивный народ здесь показал себя как агрессивную сторону. По правилам, чтобы не показать себя слабой стороной, мы должны объявить войну, но повсюду тишина. Никто и ничего не говорит. Смерть Валентина для многих радостное событие, но не для меня. Для меня — это похороны моей счастливой и детской жизни. Джонатан как-то легко замял это дело, потому что мир между нашими сторонами сохранился. Сейчас я стою напротив зеркала и смотрю на себя. На мне был белый строгий костюм, который притащил сюда Джонатан специально для меня. Под глазами синяки от недосыпа и слез, пролитых в подушку, которые так легко спрятать при помощи тонального крема. Спасибо Изабель Лайтвуд за введение в сложный мир девушек.       Я пленница собственного брата. От этого хочется одновременно плакать и смеяться. Уголки губ приподнимаются вверх, образуя грустную улыбку. На губах сияет красная помада, а в огненно-рыжих волосах вплетена корона, которая образует золотые листики папоротника. Все как захотел брат. На нашей одежде или в других мелочах должен присутствовать алый цвет, показывая, что мы Моргенштерны. У каждой семьи есть свой символ, цвет, девиз. У Фэйрчайлд — это крылья фейри, изображённые на зеленом полотне. У Лайтвудов — огонь, изображенный на огненно-рыжем фоне. У Моргенштернов — золотая звезда на кроваво-алом полотне.       Достаю из шкатулки кольцо Моргенштернов, которое так же принёс брат в красной коробочке. Всем этим он пытается мне доказать, что я такая же как он: что я Моргенштерн, что у нас одинаковая темная кровь, что эгоизм, высокомерие у нас в генах. Делаю глубокий вдох и выдох, перед тем, как выйти из комнаты. Себастьян решил, что будет лучше, если возле моей двери, как две сторожевые собаки, будут стоять две сумеречные охотницы. От его лживой заботы к горлу подходит тошнота, и меня начинает мутить. На самом деле он просто боится, чтобы я не съебала куда глаза глядят. Спускаюсь по лестнице в холл, где меня ждёт Себастьян. Каблуки туфель стучат по мраморному полу и отдаются эхом по дому. Он протягивает мне руку, а я без лишних слов вкладываю свою ладонь, пытаясь не морщиться от того, как мне противно находиться рядом с ним и ощущать его прикосновения. После того, как он поцеловал меня, я его не видела. Только две девушки пришли убрать осколки в ванне, чтобы я не закончила жизнь самоубийством, и все. Всю ночь я провела в раздумьях о том, как я буду смотреть в глаза Джейсу, когда его встречу. Себастьян серьёзно намерен сделать меня своей игрушкой и даже все обговорил со своей матерью Лилит. Он хочет сделать меня своей супругой. От этого по телу пробежалась дрожь, которую Себастьян заметил, но ничего не сказал. Мы шли по дорожке в тишине, каждый думал о своём, и я точно могу сказать, что Себастьян радовался своей победе надо мной. За нами идет личная охрана, но в основном она для того, чтобы я не сбежала. Он ведет себя как параноик, хотя это же ещё одна черта, свойственная Моргенштернам. Мы проходим на кладбище, где нас встречают два ангела у входа. Один прекрасный, показывающий красоту вечной жизни души и олицетворяет рай, а второй ангел мне напоминает брата и показывает, что ад создан как раз для такого ублюдка как Себастьян. На кладбище уже собрались все сумеречные охотники. Опять эти осуждающие взгляды, наполненные ненавистью к Моргенштернам. Мне хочется отпустить руку брата и подойти к этим охотникам, высказать им, что я не хочу носить эту фамилию и являться частью этого рода. Поставить бы их на моё место. В толпе замечаю Лидию. На ней надето белое платье и была превосходно видна брошка в виде волн из темно-синего лазурита. Она опустила голову в знак уважения и провожала нас взглядом, как и остальные сумеречные охотники. Я точно могла рассмотреть в глазах этих нефилимов страх. Все как я и думала. Мы остановились перед погребальным костром, который уже начинали поджигать. Огонь медленно поедал белую ткань вместе с Валентином. Никогда в своей жизни я не видела, как кремируют людей. От огня в глазах начали появляться слезы, и все лицо покраснело от жара. — Так же и наши тела будут гореть, когда мы умрем. — Кидаю на Джонатана ненавистный взгляд, но на его слова не отвечаю. Надеюсь, что когда Себастьян сдохнет, его тело выкинут в озеро Линь, и никто о нем не вспомнит. Вот, что заслужил брат. Пламя быстро пожирало тело Валентина, оставляя лишь горстку пепла.        И для чего мы живём? Чтобы потом от нас остался пепел, который разнесет ветер? Для этого? Эти вопросы стали моими любимыми за последний вечер. Интересно все получается в этом мире. Мы живем, не имея понятия для чего. Пока мысли заменяли одна другую, я не заметила, как огонь почти потух. Вот он, конец жизни Валентина Моргенштерна. Безмолвные братья собирают пепел в урну, а затем протягивают ее брату для дальнейшего погребения. Оставив всех позади, мы пошли в семейный склеп семьи Моргенштерн. Множество имён родственников кидались в глаза, и мы остановились, возле пустой ячейки, рядом с Серафимой Моргенштерн — моей бабушкой. Себастьян поставил урну и что-то шепнул на прощание, а затем вышел, оставив меня одну. Провожу подушечками пальцев по холодной серебреной стенке урны и тихо шепчу: — Ich halte nicht Wut auf deinem, Vater. Ruhe in Frieden.* После этого я выхожу из склепа и иду к Джонатану, который ждал меня все это время рядом со статуей Разиеля. Сейчас мы должны будем вернуться в особняк и выслушивать соболезнования от людей, которым воистину плевать на смерть Валентина. Все сейчас из всех сил будут пытаться угодить мне и брату, чтобы войти в состав приближенных лиц. Столетия меняются, но люди нет. — Пойдём, сестра. У нас сегодня много дел. Без лишних слов иду на выход из кладбища, не подождав брата. Мне сейчас хочется опять побыть наедине со своими мыслями, а не разбираться с кучей аристократических семей.

***

      Мы с Джонатаном находились в тронном зале, который уже заполнили сумеречные охотники. Все фальшиво и наигранно. Эти грустные улыбки и слова, в которых никто не нуждается. От этого мне захотелось напиться до потери пульса. Все думают, что мы в трауре, но нам с братом нейтрально на все и вся. — Все как обычно. Смена власти и все тут же ищут способ, как угодить новому правителю. Такое чувство, что мы вернулись в пятнадцатый век. — Ко мне подошла Бренвелл с бутылкой красного вина, спрятанного за длинной юбкой. Хорошее пойло сейчас не помешает. — Полностью с тобой согласна. Пойдём, поговорим. Бренвелл без лишних вопросов идёт на выход из этой душной комнаты, где все пропахло гнилыми чувствами и душами. Никогда наверно не смогу понять, как короли и королевы выносили такое общество. Выходим из комнаты и идём в сад, где в прошлый раз мы с Бренвелл говорили про свержение Валентина. На улице небо было серым, и, скорее всего, скоро пойдёт дождь. Цветы как будто утратили свой запах, и теперь просто бутоны красовались как драгоценное изделие. Создавалось ощущение, что сама мать природа в трауре. — Мне не даёт покоя одна важная деталь в гибели Валентина. Зачем Фейри убивать Моргенштерна, если у них мир? Для чего все это было сделано? Я ни в чем сейчас не хочу тебя обвинять, просто мне хочется, чтобы между нами не осталось не высказанного. — Я сделала небольшую паузу, а Лидия, заинтересовавшись, оставила все попытки открыть бутылку. — Вы как-то причастны к этому? — Мы никогда не привлекаем чужого внимания, а нежити тем более, потому что она непостоянна. — Бренвелл недовольно взмахивает руками и опять хватается за бутылку. Она недовольно хмурит брови и кое-как открывает злосчастную бутылку. Лидия делает глоток, а затем протягивает мне. — Скорее всего, это сделал тот, кому Валентин очень сильно мешал, кто хотел этим получить власть. — Кажется, я знаю, кто это мог сделать. — Мой взгляд перемещается на огромное окно, в котором виден силуэт брата. Он так мило и беззаботно разговаривает с какой-то женщиной. Уже вовсю начинает плести нити интриг и заговоров. Сейчас ему нужны союзники, которые помогут ему удержать его шаткую власть. Лидия заинтересованно поворачивается и удивленно выгибает брови, когда понимает, про кого я говорю. Она хотела что-то сказать, но ее эмоции били через край. Без лишних слов она повернулась назад ко мне и забрала бутылку, сделав глоток. — Если ты правда считаешь, что это сделал Себастьян, то нужно найти убийцу Валентина, чтобы он доказал, что настоящий убийца один из нас. Если завтра его коронуют, то потом предъявить ему отцеубийство будет невозможно. Нужно действовать немедленно. — Лидия спрыгивает со стола и делает ещё глоток вина. Она расхаживала возле беседки, а я наслаждалась своей маленькой победе. Наконец-то у меня туз в рукаве. Я останавливаю Бренвелл и хватаю ее за плечи. — Бери нужных тебе людей, и найдите лжеубийцу. Спрячьте его и держите до тех пор, пока я не отдам приказ, или пока со мной что-то не случится. Ты меня поняла? Бренвелл кивает головой в знак согласия и быстро уходит из дома, а рядом с ней ещё пару сумеречных охотников. Быть женщиной в этом обществе крайне тяжело и надо хвататься за любую ниточку к спасению. Проявлю слабость — погибну. Как только на голову Джонатана возложат золотую корону, в этот же момент мне на руки наденут оковы. А я еще не готова расстаться со свободой. Сейчас я принцесса, наследница утренней следы — Кларисса Моргенштерн, и вот наступает мой шанс, чтобы проявить себя.

***

      Как только вечер закончился, я смогла спокойно выдохнуть и пойти отдохнуть к себе в комнату. Мне сейчас хотелось открыть письмо от Джейса, которое мне отдала Бренвелл при прошлой встрече. Я настолько сильно устала от всей этой херни, творящейся возле меня. Я отправила Лидию за доказательствами виновности собственного брата, чтобы защитить себя. Да, это эгоистично, но у меня нет выбора. С этого вечера защита, предоставленная Валентином, исчезла, не оставив и следа. Теперь я беззащитна перед своими главными страхами. Как оказывается, Себастьян со многими успел поговорить и перевести на свою сторону. Ещё меня даже познакомил. Самым неприятным было знакомство с семьёй Верлак. Одни змеи, не более. На публике мы показываем улыбки, а за спинами держим кинжалы. Порой, я жалею, что подробно не изучала историю и как все правители справлялись с кучкой напыщенных аристократов. Мне нужно научиться искусству шантажа, а самое главное — получить хоть каплю доверия от Себастьяна. Завтра он официально получит власть, а затем сделает меня своей супругой. Никогда не думала, что это слово буду произносить с полным отвращением.       Захожу в комнату и просто охреневаю от увиденного. Себастьян как господин лежит на моей кровати и улыбается. Я зло сжала кулаки от злости и сделала глубокий вдох, а затем выдох и расслабилась. Подхожу к комоду и достаю свои вещи, чтобы пойти в ванну. Мне нужно просто игнорировать его и молчать, чтобы хоть как-то его не взбесить.        «Молчание — золото» Мудрость, которой меня научила Джослин, но за все время я пренебрегала ее совету. Себастьян подходит ко мне и не даёт зайти в ванну. Я удивленно выгибаю бровь и жду объяснений такому поведению, но их не поступает. — Что ты хочешь, Себастьян? Я крайне устала и если это может подождать до завтра, то оставим беседу до следующего утра. — От моего вежливого тона он начинает заливаться смехом. Нужно просто не обращать внимания, но Моргенштерну это в некой степени нравится. Он аккуратно дотрагивается ладонью до моей щеки и проводит подушечками пальцев по нежной коже скул. Я на этот жест пытаюсь никак не реагировать, но это сложно. — Отпусти меня, пожалуйста. Я хочу принять душ и лечь спать, но ты мне не даёшь этого сделать. — Потому что не хочу оставлять тебя одну. — Опускаю голову вниз, чтобы не смотреть ему в глаза. Слишком тяжело сейчас выносить его присутствие, особенно после вчерашнего. — Ты получил власть, трон и теперь еще хочешь получить меня, но я этого не хочу. Неужели тебе мало того, что все сумеречные охотники готовы стать на колени перед тобой? — Думаешь, мне важна эта кучка высших семей, Кларисса? Не смеши. — Он подымает мою голову вверх так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. На его лице засияла радостная улыбка. Ему нравится все, что происходит. — Я их просто держу в узде, чтобы не получить стрелу в спину. Завтра я официально стану, скажем так, королем, а ты, моя дорогая, скоро станешь моей супругой. И все, что я делаю, это только ради того, чтобы обезопасить тебя. — Мне не нужно это. Ни твоя защита, ни престол, ничего. Я только хочу раз и навсегда исчезнуть, чтобы больше не видеть тебя. — Кидаю гневный взгляд на брата и все же захожу в ванну, громко закрыв перед его носом дверь. Как же я устала. Мне сейчас хочется что-нибудь разбить, чтобы успокоится. Себастьян полностью настроен осуществить свои планы. Представляю, как на меня будут смотреть, когда Моргенштерн открыто объявит о помолвке. Вот тогда наступит день моей гибели. Я не смогу этого выдержать. Подхожу к зеркалу и начинаю стирать макияж, а вместе с ним и слезы. Я уже не могу контролировать себя. Все рушится с охеренной скоростью, а я ничего не могу с этим поделать. Единственное, что мне остается, это закрыть рот и терпеть все выходки брата. Как же меня все заебало. Хочется просто вернуться к нормальной жизни.        Откуда люди берут силу, чтобы бороться? Где они ее находят?       Потому что мне она нужна, как никогда, чтобы выстоять и вытерпеть все. Чтобы завтра спокойно пережить коронацию брата. Мне придется стаять рядом с ним и всем улыбаться, делать вид, что я счастлива за старшего брата, когда на самом деле хочется плакать. Придется искать союзников, чтобы иметь власть, особенно если брат сделает все, что задумал. Сейчас моя единственная надежда — это предъявить брату отцеубийство, совершенное чужими руками. Мне нужно чтобы Лидия нашла фейри до того, как все произойдет, потому что если она опоздает, то моя душа будет мертва и отдана на растерзание демона.