Колыбельная

С наступлением рассвета, железобетонные ворота с протяжным скрипом старого механизма тяжело открываются, мешая спать людям, что жили поблизости. Что совершенно не потревожило небольшую группу людей, стоящих возле входа, среди которых кто-то заламывал руки в молитвенном жесте, кто-то просто молча всматривался в даль, сдерживая слёзы и последние капли своих нервов, а кто-то нервно расхаживал туда-сюда. Дежурные постовые не давали им покинуть территорию и отогнали в сторону, когда на горизонте стали отчетливо видны силуэты небольшой группы людей, скачущих на лошадях. Отборных рысаках, что правительство выращивало специально для бойцов, улучшив их выносливость и скорость с помощью науки. Отряд из шести, вместо девяти человек в черно-серебряной форме галопом проносятся внутрь, останавливаясь возле стражников и предъявляя документы. Капитан О спрыгнул со своего вороного рысака, и снимая глубокий капюшон, откидывает его с лица. Он не очень любит использовать лошадей, в своем смерче он неуязвим и быстр, но как капитан, он обязан вести свой отряд. — Лорд О, — кланяется один из высоких мужчин с бородой, принимая документы остальных ребят и проверяя их совпадение. — Эти три пропуска сдай в архив, — холодно кивает капитан и берет коня под уздцы. — Отряд! — четко и громко произнес Сехун, заставив пятерых ребят также спрыгнуть с лошадей и построиться в шеренгу. — Дони и Хан, в мед. часть к Лэю - ши. Эрик, составить отчет и мне на стол до вечера. Остальные в дормиторий отдыхать. Така, отведи лошадей в конюшню, — бойцы кивают и строем направляются забирать свои документы, а Така забирает поводья у капитана. Сам Сехун сразу же уходит вперед, зная, что его подопечные еще и с родными поговорят, не положено, конечно, но он закроет на это глаза, парни в следующий раз могут и не вернуться. Сехун вообще предпочитает работать один, только приказы не обсуждаются. За своими мыслями и общей усталостью, О и не заметил, как на его пути возникает мужчина с мокрым от слёз лицом и красными, мутными глазами. Сехун вздергивает бровь, нехотя останавливаясь. — Где он? Где мой мальчик? — истерично шёпотом спрашивает невысокий, худой мужчина, заламывая тонкие пальцы с неаккуратно подстриженными ногтями, а еще Сехун улавливает запах алкоголя, который к слову, запрещен. — Если его нет среди живых, значит погиб. Останки если остались, привезут позже санитары. В центральном крематории вам выдадут прах, — холодно чеканит каждое слово Сехун, обходя преграду на пути. — Подождите! Да как вы так можете?! Где мой мальчик? С синими волосами, где? — вновь преграждает ему путь родитель. — С дороги, — не повышает голос Сехун. — Это ты виноват! Ты их капитан! Ты всегда возвращаешься живым, а они гибнут! — кричит горем убитый родитель, на самом деле, Сехун знает этого «отца» и знает, что сожалеет он лишь о потерянной компенсации, что ему платили за сына, а не о том на самом деле хорошем парне, добром, светлом, сам пришёл служить, но не повезло... — Будь ты проклят! Убийца! Монстр! — не унимается мужчина. Что ж, Се это ненавидит, но ему не привыкать. — Судьба вашего сына была предопределена еще с момента появления его способностей, — бунтарь давится криком от ледяного взгляда, а стражники уже подоспели и скручивают ему руки за спиной. — Простите, капитан, — басит старший по званию, отталкивая нарушителя. — Отправьте людей обыскать дом и уничтожить контрафакт, — отдает последний приказ Сехун и направляется к себе домой уже слыша себе в след: — Так точно, капитан. Сехун устало проходит в просторный дом, в котором кристально чисто, хотя его не было, кажется, неделю. Вешает плащ на вешалку и прямиком направляется в душ, смыть с себя пыль, вместе с кровью товарищей и врагов. В клубах пара горячей воды, тяжёлые мысли не покидают светловолосую голову капитана, что вновь и вновь переносится на поле боя и переживает схватки, в которых погибают его подчинённые. Многие подумали бы, что он сожалеет о погибших, но нет, он лишь прокручивает свои и чужие действия, и ищет допущенные ошибки, дабы устранить их в будущем. Сехун никогда не сожалел о погибших, даже если это были его родственники. Родившись в семье претендентов на трон, ты привыкаешь к чужим смертям и всегда готов к своей, тем более, если ты рождаешься со способностями, то либо тебя казнят, либо ты погибаешь на службе, выжить, как правило, не дано. Блондин надевает черный халат на мокрое тело и шлепает босыми ногами по теплому полу в гардероб, но по пути его останавливает извещение системы о поступлении срочного сообщения. — Открыть и озвучить, — распоряжается Сехун, неспешно надевая черную водолазку и черные брюки. — Лорд О, Полковник Чхве требует вашего личного присутствия, у него для вас приказ от главнокомандующего. Приказано явиться не позднее десяти утра. Парень смотрит на часы и спокойно направляется на кухню, где его ждет готовый завтрак и горячий свежесваренный кофе. А Сехуну бы просто поспать, но долг есть долг. Налив себе кофе и втянув крепкий аромат обжаренных зерен, Сехун прикрыв глаза от удовольствия, размышлял, что же это за срочный приказ, что сам полковник Чхве его требует к себе, и известно ли что-нибудь об этом его наставнику — Крису, лучше заранее знать, о чем хотят с тобой поговорить свыше, это один из залогов успеха. Как только Сехун вспомнил о наставнике, система оповещает о личном звонке по внутренней линии. — Се, как прошла миссия? Много погибших? — не смотря на раннее утро, Крис выглядел уже бодрым и как всегда идеально опрятным, не придраться. — Хен, а ты уже на работе, — ничуть не удивлен капитан, — вечером занесу отчет, твой любимчик составляет, — делает глоток горького напитка блондин, — погибших трое - духи, — равнодушный тон Сехуна заставляет старшего плотно сжать губы. Крис видит большой потенциал в Сехуне, в его холодности, решительности, но и большую опасность, и к сожалению, не он один. Крис уверен, он сможет вскоре возглавить свой отряд, а в далеком будущем, когда Крис будет жарить свои древние косточки на солнцепеке, сможет занять его место - военного советника при главнокомандующем. Эх, дожить бы еще, главное только, чтобы этот же потенциал его и не погубил. — Эрик? У него талант, — усмехается Крис, отбрасывая мрачные мысли, ему правда нравилось, как делает отчеты этот парень, все четко, лаконично, не придраться и почерк красивый, разборчивый самое главное, вот Крис например, таким похвастаться не мог. — Меня вызывает Чхве, что ему нужно? — смотрит поверх кружки Сехун, зная, что Крис знает все наперед. — Причину точно не знаю, но отказать не имеешь права, тебе не позволят, это точно, приказ исходит от императора, — ставит кавычки в воздухе Крис. — Знаем мы, от какого императора приказ, — позволяет себе фыркнуть Сехун. Крис мрачно кивает, и просит сообщить причину визита позже. — Увидимся в управлении, Хён, — прощается со старшим юный лорд, надеясь еще урвать пару часов сна.

***

Полковник Чхве, крайне подозрительный до уровня паранойи мужчина, в идеально выглаженной форме, со всеми застегнутыми пуговичками под самое горло, сурово следил за минутной стрелкой, зная, что Сехун появится ровно в десять, то есть через три, две, одну... — Полковник, — приветственно кивает Сехун, встав по стойке смирно в дверях. — Точность - вежливость королей, лорд О, — хитро улыбается Чхве, и жестом приглашает Сехуна сесть за стол. — В письме говорилось дело срочное, — пропускает мимо ушей шпильку четвертый претендент на трон, жестко смотря на полковника. — Верно, капитан, — потирает большим пальцем над верхней губой Чхве, — от императора Онью поступил приказ сформировать отряд и обучить по новой, усовершенствованной программе - суперсолдат, — полковник испытывающе пронзает взглядом Сехуна, что с абсолютно каменным лицом смотрел в ответ. — Отряд приказано собрать и обучить из детей от пяти лет до наступления им семнадцати - восемнадцати, — полковник вновь не видит никакой реакции и начинает нервничать ещё больше. Сехун же просто слушает приказ, и пытается придумать, как использовать это в своих целях. — Император настоял, чтобы это поручили именно вам, господин О, — прочищает горло Чхве, — я надеюсь, вы понимаете, насколько это серьёзно? — Отряд уже собран или на моё усмотрение? — переходит к делу Сехун, что ж, его поводок натягивают ещё сильнее, зря... — На Ваше, лорд, мы, — подрывается с места полковник, — предоставим некоторые личные дела одаренных. — Хорошо, распорядитесь отнести это ко мне в кабинет, — спокойно кивает капитан. — Я не понимаю, это же дети, — тихо бурчит Чхве себе под нос, — общество будет в бешенстве, о чем только думает Император? — Таково решение императора Онью, и не нам с вами его оспаривать, — холодно улыбается Сехун, уже примерно зная причину нервозности полковника - его внук. — Да, вы правы, лорд, — тут же одергивает себя Чхве, понимая, что его просьба не будет выполнена, О - идеальный солдат, именно поэтому этот отряд его. — Разрешите идти? — приподнимает бровь Сехун, вставая с кресла, идеально распрямляя спину. — Идите, — бессильно опускается в кресло Чхве поджимая губы, может все таки пронесет?

***

Ровно через неделю Сехун всё ещё просматривает многочисленные личные дела кандидатов в его только собираемый отряд. И он отчетливо понимает, что никто из них не подходит. Никто из них не доживёт даже до конца тренировок. Ну, разве что те двое, дела которых лежат в стороне, одно из которых принадлежит внуку полковника - юному ледяному магу Чхве Минхо. Сехун открывает очередное досье, и сразу же его отбрасывает - все не то, это просто издевательство, собрать группу из двадцати человек! Смысл? Если к концу тренировок их все равно останется не больше семи - пяти, навскидку. От праведного возмущения его отвлекает стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в кабинет проходит Чунмен, устало и мрачно сверля кузена взглядом. Сехун молча вздергивает бровь. — Иди за мной, — и вновь выходит прочь. Сехун прихватив пистолет следует за Сухо, который, что удивительно, продолжает молчать. Сехуну очень интересна причина такого несвойственного поведения, поэтому он молча идёт следом и удивляется, когда они приходят в мед. часть к Лэю. — Может объяснишь в чем дело? — все таки подает голос Сехун, поняв, что пояснять никто ничего не собирается. — Заходи, — заталкивает его в одну из палат Сухо, оставаясь таким же серьёзным. Сехун недовольно осматривает палату и натыкается взглядом на красноволосого малыша, что спал в белоснежной исцеляющей сфере Исина. Сехун подходит ближе и любуется длинными густыми ресничками, отбрасывающими тени на щечки, пухлыми губками со вздернутыми вверх уголками и уже тянется убрать мешающую тому прядку с глаз, и тут же непонимающе оборачивается к Сухо, какого черта сейчас было? — Кто это? Зачем здесь я? — на всякий случай убирает руки в карманы Сехун. — Это Бён ЦзыТао, и он должен быть именно под твоим началом, — безапелляционно заявляет Чунмен, все таки убирая длинную челку с глаз ребенка. — С чего? — смутно догадывается О, — даже не смотря на то, что об этом просишь ты, - нет. Он не выживет, взгляни на него, — бросает быстрый взгляд на ребенка Сехун, — ему самое место где нибудь в штабе, а не на поле боя, уверен, Лорд Бён, а тем более Лорд Хуан сможет это устроить, — скрещивает руки на груди капитан, что-то внутри него очень не хочет подвергать Тао опасности. — Ты не позволишь ему умереть. Ты сам его всему научишь, — утверждает Сухо, — и не надо на меня так смотреть, — фыркает мужчина, — ты сам все прекрасно понял. Это его символ на твоём плече, и там будет его имя, потому что твой символ на его плече даже ярче, чем символ его собственного дара, — демонстрирует хрупкое плечико Сухо. — Как на такое согласился Бэкхен? — пытается избежать риска Сехун, недовольно зыркая на чужие руки на его соулмейте, он маленький, вдруг кто что повредит, никто же силы не рассчитывает, а ребенку много ли надо? — Дорогой мой, кузен, я все понимаю, ты переживаешь, но..., — блондин вздыхает, и поправив футболку ребенка убирает руки прочь, — будет лучше, если он будет возле тебя. Бэкхен сейчас в очень шатком положении, его отец не сможет его защитить и ты сам знаешь почему, про Чанеля и говорить не стоит, — фыркает Сухо, облокотившись о подоконник, — к сожалению, ни лорд Бён, ни лорд Хуан помочь тоже не смогут, они даже сыну своему помочь не смогут, ни то что внуку, здесь они бессильны, — недовольно сжимает переносицу Сухо, — понимаешь масштаб? Сехун плотно сжал губы и вновь повернулся к Тао. — Если ты его не защитишь, они уберут его, — давит Чунмен, снижая громкость голоса, чтобы никто их не услышал. — Как будто я смогу, — злится сам на себя парень, — если они захотят, и узнают, кто его настоящий отец, там и мы с тобой его не спасем, — хмурится Се, — его никто не спасет, если он только сам не явится, — подходит ближе к постели Сехун и все же решается прикоснуться к маленькой ручке с тонкими прохладными пальчиками. — Нет, Се, подле тебя они его не тронут. Не рискнут, — надменно растягивает губы Сухо, — кишка тонка. Так что, держи его возле себя, но не позволяй им узнать, что вас связывает. Иначе у них появится слишком сильный козырь в дальнейшем. Сехун скрипя зубы кивает, — Я сообщу Бэкхену. — У него завтра суд вечером, — бесстрастно сообщает Сухо, стеклянными глазами смотря перед собой, — я боюсь того, что эти твари могут придумать, — обхватывает себя руками мужчина. Сехун тяжело вздыхает, и еще раз бросив взгляд на Тао выходит прочь, он должен успеть переговорить с Бэкхеном.

***

Бэкхен невидяще уставился в старый серый потолок, так как все четыре стены он запомнил до мельчайших трещинок, оставленных прошлыми пленниками в период, когда те сходили с ума от одиночества, так, что сможет воспроизвести их с закрытыми глазами. Мысли. Одинаковые. Днем и ночью истерично бьются в его голове как волны о скалы, мешая спать и не оставляя в покое ни на секунду, и не надейся. Мужчина переживает за сына, за Сюмина, за суд, с которым почему-то тянут. Страх и паника съедают его изнутри, медленно капая на нервы, как вода из протекающего крана в левом углу небольшой камеры. Его страшит это затишье, он уверен, друзья вступятся за него, но поможет ли... Бэкхен настораживается, когда слышит шаги в сторону своей камеры. Не стража - слишком легкие, нет металлического звона. Кто-то из командования? - нет, не рискнули бы, и только когда в душную комнату врывается легкий свежий ветерок, Бэкхен успокаивается - это ветер Сехуна, а значит, пока что все в порядке. Главное не Чанель, а то его точно казнят - за убийство. — Бэкхен-ним, — почтительно склоняет голову высокий блондин, закрыв дверь за собой. — Сехун-ни, как Тао? — подскакивает с места мужчина, с трудом беря себя в руки, и отступает назад, позволяя гостю пройти. — Пока спит, — успокаивает наставника О, — Бэкхен-ним, скажите, вы видели его? Он жив? — пристально смотрит Сехун в чужое лицо, задавая вопрос одними губами. — Он жив, но я не добрался до него, — переходит на шёпот Бэкхен, ведь даже у стен есть уши. — Завтра вечером суд, — предупреждает Се, и готовиться сказать новость посложнее. — Что будет с моим сыном? — обхватывает себя дрожащими руками Бэкхен, ограничитель вытягивает из него оставшиеся крохи сил, которые он потратил на семь попыток побега. — Официального определения нет, — откликается капитан, потупляя взор, — но, — Сехун набирает побольше воздуха и сжимает кулак, не то место, — Я его соулмейт и я не хочу им рисковать... — снова беззвучно сообщает капитан. — Я знаю, — перебивает Сехуна Бэкхен, — и в связи с этим, я как его омма, прошу тебя защищать его. Меня скорее всего казнят, Чанеля не пустят, да и Ель не дурак, уже все понял, а мои родители не смогут выиграть в вашей королевской битве, — прожигает Бэкхен лорда взглядом, — Се, я прошу тебя, я не хочу приказывать тебе по праву мужа и соулмейта второго наследника на престол, — поджимает губы Бён, — защити его, пока за ним не придет его отец. — Меня не надо просить или тем более приказывать мне, — жестким недовольным взглядом отвечает Сехун, это его пара, и он сам прекрасно знает, что ему нужно делать, — Я сделаю все, что в моих силах и до последней капли крови, до последнего вздоха буду с ним. Согласно древним правилам королевского рода О, я пришел сообщить о своих будущих намерениях вам и просить вашего позволения, — опасно сузил глаза Сехун, давая понять, что отказ не приемлем. — Мое разрешение тебе не требуется, но я тебе его даю, формальности ты выполнил, хотя мой отказ ничего бы не изменил, верно? — насмешливо вскидывает бровь русоволосый, — это у вас семейное. — Простите, Бён - ши, предоставленное мне время истекло, — добродушно усмехается юноша, вновь натягивая на себя безэмоциональное выражение лица. — Есть еще кое-что, что вы должны знать, — все же решается Сехун уже будучи возле двери, — я забираю его в свой новый отряд. — Сехун, именно поэтому я и сбежал, я против. Я не позволю, — рычит Бэкхен, — Сехун, я приказываю тебе отменить данное распоряжение! — ужас захлестывает мужчину. — Если бы вы не сбежали, этого можно было избежать, просто обратившись ко мне и воспользовавшись своим влиянием, а сейчас, это единственный способ его защитить. Мне жаль, — склоняет голову юноша и покидает душную камеру, а Бэкхен в растерянности валится на узкую койку.

***

Последнее, что помнит Минсок - как забрали его семью. Да, он за это по головке не погладит. Бок отзывается острой болью, начиная пульсировать от крови, что пошла сильнее, как только он приподнялся. Сюмин морщится и зажимая рану рукой, опирается спиной о валун, отколотый Крисом во время сражения от стены. Приподняв край свитера, он замораживает рану, останавливая кровотечение на время и ждет пока пройдет приступ головокружения. Ему нужно связаться со своими. Упрямо игнорируя слабость и болезненные ощущения, он идет в заброшенный храм, где должны ждать свои люди. Сюмин упрямо идет вот уже полтора часа и его силы тают, точно так же как созданный им лёд. Он знает, что останавливаться нельзя, но и в глазах вновь темнеет, а вдалеке слышится шорох ищеек. Сюмин создает ледяную лису и пускает зверька как путеводную нить для друзей. В глазах всё ещё больше меркнет, в ушах поднимается запредельный писк, и Минсок падает на землю там, где и стоял. Сил драться, в любом случае у него нет, но видимо придётся. Из последних запасов энергии он создает огромную ледяную змею, что свивается вокруг него огромными холодными кольцами, согревая ледяными кристаллами блестящей чешуи и пока мирно закрывает свои светящиеся лазурным цветом глаза, накрывая Сюмина своей мордой сверху, полностью перекрывая доступ к нему. Сюмин закрывает глаза, его лед его защитит, он верит ему, и проваливается в зияющую темноту. Ищейки находят его раньше, чем спешащие к нему товарищи. Мирно дремлющая змея мгновенно распахивает свои устрашающе светящиеся глаза с вертикальным зрачком, и угрожающе высовывает раздвоенный кончик языка, издавая тихое шипение. Ищейки привели за собой небольшой отряд офицеров, которым приказано уничтожить мятежника, но никто не оказался готов к бою с ледяным василиском. Солдаты медленно отступали назад, затаясь и каждый пытаясь решить для себя, как же им быть - бежать или сражаться. Ледяной великан не атакует первым, но он готов, чешуйки отбрасывают свет, ослепляя, а глаза заставляют замереть от, пока что, предупреждающего внутреннего холода, что поднимается откуда-то с пяток. Молодые люди пытаются обойти зверя со спины, но были просто-напросто расплющены тяжелейшим хвостом по земле. Оставшиеся решают атаковать прямо. Змея, будто усмехаясь, поднимает голову в половину своего немалого роста, и приняв боевую готовность, раскрыла капюшон. Кто-то из смельчаков атаковал ледяное творение пламенем прямо в морду. Василиск заморозил и огонь, и обидчика, и в тот же миг, выпустил из своей шкуры острые чешуинки, пробившие горло и голову не особо расторопным бойцам. Некоторые успели выставить энергетические щиты, и тем самым продлили себе жизнь. Змея опасно высовывает язык, и раскрывает пасть, как только замечает новую угрозу. — Папочка, — шепчет один из новеньких бойцов в ужасе, он никогда подобного не видел, почему их не учат этому? Все ли так могут? Вырвавшийся из исполинской пасти холод, сковывает все толстым слоем льда, в том числе и людей, превращая их в ледяные скульптуры, что растают до утра, не оставив после себя и следа. Василиск, осмотрев окружающее его пространство, удовлетворенно прикрывает глаза и вновь устраивает свою морду на кольцах хвоста. Стоило змее удобно устроиться, как подоспел ледяной лис с двумя парнями, скрывающими свои лица. — Молодец, — хвалит Василиска Тэхен, поглаживая ледяную чешую руками в перчатках. Василиск довольно жмурит глаза, и разворачивает свой хвост, открывая доступ к хозяину. — Тэ, помоги мне, — отвлекает парня от очаровательной змеи Намджун, подхватывая Сюмина на руки, проверив слабый пульс на шее. Тэхен открывает дверь машины и спешит за руль, с неким детским разочарованием замечая, как превращаются в снежинки василиск и лис. — Интересно, почему он один? — щурит глаза Ви, ловко лавируя на дороге, хорошо, что внутри кварталов разрешены автомобили. — Узнаем, — перевязывает на первое время чужую неглубокую рану Монстр. Сюмин очнулся от жжения под кожей и резко дернулся, но заботливые руки товарищей пригвоздили его обратно, а миловидный Чимин продолжил его исцелять, аккуратно сращивая поврежденные ткани. — Где Бэкхен и Тао? — раздается мелодичный, чуть охрипший голос из тёмного угла, заставив целителя вздрогнуть. — Исчезни, и зайди обратно нормально, как все люди, — шикает на связного от брата Сюмин, растянув бледные губы в кривоватой усмешке. — Сюмин, — нетерпеливо рычит статный мужчина, сверкая рубиновыми глазами, не настроенный сегодня шутить. — Не получилось, — холодно откликается Сюмин, — они забрали их назад, — мужчина благодарно кивает молодому лекарю, что смущенно улепетывает к своей паре в соседнюю комнату, стараясь не попадаться помощнику лидера. — Черт! — злобно рычит на секунду прикрывая глаза Тэмин, — Он в бешенстве будет. Я... — Не вздумай, — перебивает Сюмин, зная нрав этого парня, — это идеальная ловушка для тебя, станешь прекрасным подарком для них. Красную ленточку сразу подогнать или потом? — надменно кривит пухлые губы Сюмин, смотря на друга, как на идиота, — я ни на что не намекаю, но пытают они хорошо, а еще у них лучшие телепаты, и я не позволю привести хвост к моему брату! — Я не собираюсь здесь сидеть и ждать, когда их казнят, — еще сильнее понижает голос парень с шоколадными волосами по плечи. — Да, займешь рядом место на плахе, — огрызается Сюмин, — превосходная идея, Кай одобрит, — издевается Минсок, приподнимаясь с постели, — пять лет к ним не приближался, и еще подождешь. Никто им ничего не сделает, а как только ты за ними явишься, сорвешь и наш весь план и их подставишь, так что... — На наше поселение напали! — вваливается в комнатку бледный Юнги. — Твою мать! Когда успели? — вспылил Тэмин. — Мы все с тобой, — рявкает Сюмин, перехватывая за руку парня готового исчезнуть. — Нет, — холодно отвечает Мин, — я только за Каем, остальные сами. — Мы должны помочь всем, — настаивает Сюмин, сильнее сжимая ладонь. — Быстрее, — не желает больше тратить время на споры парень, и когда собрались все, перенес всех в заброшенный город, который, после катастрофы, был покинут первым. Вся группа застыла в ужасе. От восстановленного мутантами города не осталось и целого камня. Сплошные руины и пепелище с тяжёлым запахом дыма и паленого мяса ошметками валяющегося повсюду. — Уходим, — сжимает кулак Сюмин, — никто выжить не мог. Явно Дио и Чанель поработали, узнаю их почерк. Они никого не оставляют. Чимин, до этого стоявший молча, неожиданно сорвался с места и помчался в глубь завалов, где раньше был организован учебный полигон для младшего поколения. — Чимин! — рванул следом Тэхен. — Помогите, тут есть выжившие! — пытается самостоятельно расчистить обвал целитель, пыхтя от усердия. — Достаем их и уходим, скоро нагрянет отряд зачистки, — отдает приказ Минсок, помогая расчищать проход с помощью льда. Общими усилиями из под обломков были извлечены два преподавателя и шесть учеников проходивших средний уровень обучения. Тэмин переносит их обратно в заброшенный храм во втором квартале. Чимин мгновенно приступает к исцелению погружая всех в лечебные сферы теплого золотистого цвета, и сам плотно сжимает зубы, пропуская через себя всю боль пациентов. Тэхен недовольно кривит губы и стекла начинают тихо вибрировать от его злости. Вот она, обратная сторона способностей - за использование своей силы, каждый потом что-то отдает, что-то терпит, главное, не дать врагу застать себя в момент слабости. В сознание приходит мальчик с нежно фиолетовыми волосами и осоловело хлопает глазами с интересом рассматривая лечебную сферу. — Как себя чувствуешь, Сай? — ласково спрашивает Чимин, в то время, как остальные нетерпеливо впились в него взглядами. — Лучше, спасибо вам, Чимин - ши, — кланяется юноша и переводит взгляд на Сюмина. — Минсок - ши, — вновь следует поклон, — я видел, как его высочество второй принц сгинул в пламени феникса, простите, — вновь низко кланяется парень зажмуривая глаза. Из Минсока будто весь дух вышибли. Он не может в это поверить. Парень хватается за стену, делает глубокий вдох и ощущает как его аккуратно придерживает за талию Тэмин. — Он не мог. Он успел исчезнуть. Вы что, его не знаете, он же изворотливый как змея, — усмехается Сюмин, возвращая холодную ясность разуму. — Возможно, — соглашается Тэмин, — но ты берешь на себя его обязанности, пока мы его не найдем. — Я знаю, — жестко смотрит на своих людей Сюмин, — значит, не отступаем от плана. Его никто не отменяет. Набираем людей заново, обучаем и затаимся на время, дадим им почувствовать себя в безопасности, победившими. Всем все ясно? — уточняет рыжий, радуясь, что все идет по плану, ну кроме гибели людей. Небольшая горстка людей кивает и не задает лишних вопросов, они готовы к любому раскладу. — Спасибо, Чимин, — улыбается целителю Сюмин, — ты молодец, а теперь отдохни, пожалуйста. Подросток счастливо улыбается похвале и покидает комнату с остальными. — Я надеюсь, он не натворит глупостей? — подает голос Тэмин, оставшись с другом один на один. — Ты меня спрашиваешь, Тэ? — приподнимает бровь Минсок, — Я не видел его более месяца. Меня больше интересует другое, как центральный квартал смог найти нас? — Скорее всего, Ищейки засекли энергию там, где ее не должно было быть, вот и отправили зачистить. — Значит, мы должны затеряться где-то среди кварталов, — хмурится Ким, зная, что это весьма опасно. — У нас нет иного выхода, — соглашается Тэмин, — я подберу квартал, — и, поклонившись, исчезает.

***

Бэкхен нервно расхаживает по тесной камере. Охрана предупредила его, что суд начнется через сорок минут, а сбежать ему так и не удалось, после Сехуна, к нему никого не пускали и про сына ему никто ничего не говорит. Бэкхен продолжает метаться по камере и резко замирает, когда кодовый замок пищит, а тяжелая дверь отворяется и на пороге возникают его товарищи из отряда. Сухо первым проходит в камеру и в руках у него наручники и новый ограничивающий ошейник, который блокирует силы до нуля. — Бэкхен, командование ждет, — поджимает губы Сухо и с сожалением смотрит себе под ноги, стыдясь посмотреть тому в глаза. Бэкхен понятливо кивает, — эй, Чунмен-ни, взгляни на меня, — старший поднимает на него покрасневшие глаза и поджимает губы, — все хорошо. В этом нет твоей вины, просто помни, что вы обещали заботиться о Тао, — русоволосый добровольно протягивает руки, на которых сразу защелкивается замок наручников, а Сухо противно от себя самого, но он все же снимает предыдущий ошейник, осторожно касается поврежденной кожи и надевает новый, ещё более жёсткий и неудобный, заставив поморщиться друга детства. — Я обещаю, — шепчет Сухо и выводит Бэкхена в коридор, где вокруг них плотным кольцом смыкаются остальные члены отряда, равнодушно смотря перед собой, но Бэкхен чувствует их поддержку на ментальном уровне и ему становится немного спокойнее, по крайней мере, свои поняли, а на остальных плевать. Строем в форме ромбика, где Бэкхен находился в центре, в белоснежных одеждах подсудимого они шествовали через всё управление, где он ловил множество недоуменных и сочувствующих, но порой осуждающих взглядов и непрекращающегося шепота за спиной, в котором обсуждали его поступок, обрастающий все новыми и новыми подробностями. Бэкхен идет гордо расправив плечи и подняв подбородок, даже на смерть он должен идти достойный своего высоко статуса и статуса семьи его соулмейта, он помнит об этом, он помнит, что они не отрекались от него, как и он от них. Перед огромными тяжелыми двустворчатыми дверями в зал судебных заседаний, их остановили дроиды, проверяя исправность ограничителя и отсутствие оружия и наличие контролирующих устройств в виде чёрных браслетов на остальных. Двери с тяжёлым скрипом открываются и их обдает холодным воздухом. Все сиденья в зале заполнены, судьи и совет на месте. Бэкхен одаривает всех презрительным взглядом и идёт, чеканя шаг. Его шаги эхом разносятся по огромному белоснежному залу, в котором разом смолкают все разговоры и все взоры обращаются к нему. Команда расступается в стороны, оставляя Бэкхена одного в центре, где его перенимают служащие стражи суда в кипельно белоснежных одеждах. Его усаживают на стул, где наручники сменяются ремнями. Сопровождающие его люди рассаживаются в зале на свободных местах. Бэкхен находит взглядом в зале Криса и Сехуна, что сохраняя холодное выражение лица едва заметно, синхронно ему кивают. Мужчины в масках, занимающие судейские места, холодно, с презрением смотрят на подсудимого, желая уничтожить его одним взглядом, а не тратить на него своё время. — Судебное заседание объявляется открытым! Просьба соблюдать порядок и тишину, — раздается механический голос из колонок, висящих под высоким потолком. — Пак Бэкхен, обвиняетесь в похищении чистокровного ребенка, убийстве четырёх курсантов и уклонении от обязательств, — зачитывает холодный металлический голос, а Пак кривит губы, замечая защитный энергетический барьер, поблескивающий в углу судейской трибуны. Боятся твари, и правильно, не будь барьера и не надень на него ограничитель, он бы одним щелчком пальцев уничтожил бы здесь всё, не пожалев никого. — Вы знаете, что за это полагается смертная казнь? — с желчью спрашивает один из коллегии, но это так, чисто риторический вопрос, — что вы можете сказать в своё оправдание? Бэкхен равнодушно слушает этот противный голос, но натыкается взглядом на Чанеля, что также сидел в зале и пристально смотрел на него, и кривится от отвращения. — Я не уклонялся от обязательств и тем более, не похищал собственного сына, — ставит акцент на последнем Бэкхен, — я всего лишь хотел показать ребенку то место, где он родился. Не знал, что это преступление, — язвит Бэкхен, с вызовом смотря на людей в черных мантиях, — смерть курсантов - это была чистая самооборона. — Тогда почему ваш муж Пак Чанель заявил о похищении? — спросил один из судей, — почему не предупредили его и не поставили об этом в известность своего командира? — У меня очередной отгул, и я не обязан ставить обо всем в известность Пак Чанеля, это мой сын, — пожимает плечами Бэки. — Может, тогда вы нам ответите, почему бежали от своих людей, убили ищеек и курсантов господина Кенсу? — щурит глаза самый старший судья. — Даже не знаю, может потому что они угрожали моему ребёнку? — Язвит в ответ Бэкхен, — Да и домой я вернулся добровольно, а вот господин Пак Чанель причинил вред мне и пятилетнему сыну, на основании чего выдвигаю иск о лишении его родительских прав и о разводе, — холодно отвечает Бён, уничтожая взглядом мужа. Чанель подрывается с места от возмущения, охватившего его после подобного заявления мужа. — У меня есть свидетели, — продолжает Бэкхен. — Давайте заслушаем свидетелей, — соглашается судья. — Я вызываю Капитана Ву, капитана Ким,и доктора Чжана, — победно заявляет Бэкхен, пусть хоть посмертно, но он убережет сына от Феникса. Крис первым спустился к свидетельской трибуне и поприветствовал суд. — Уважаемый суд, я, как капитан отряда Exo, и как советник главнокомандующего Ли хочу обратиться с ходатайством, — Крис ловит заинтересованные взгляды, выдержав паузу и не услышав возражений продолжил, — Прошу помиловать господина Бёна Бэкхена и изменить меру наказания, в связи с его безукоризненной службой. И отпустить под мою ответственность, у него идеальная характеристика и самые высокие показатели, я бы не хотел терять такого бойца по недоразумению, — давит на суд Крис своим влиянием, Бэкхен знал, что друзья его не оставят. — Во-вторых, из уважения к одной из старейших ветвей аристократии - семьи Лордов Бён-Хуан, — Крис кланяется родителям Бэкхена, на которых сам Бэкхен страшится смотреть, — и из уважения к погибшему второму принцу Чонину, чьим соулмейтом является господин Бён, я надеюсь, что вы учтете поправку о неприкосновенности членов королевской семьи и их соулмейтов? — Мы обязательно учтем ваше ходатайство, капитан Ву, — кивает председатель, — что вы можете сказать о нападении мистера Пака на господина Бёна и его ребенка? — Оно имело место быть, — холодно кивает дракон, до сих пор злясь на друга, — Капитан Ким может подтвердить это, а доктор Чжан предоставить необходимые справки, — хладнокровно держится Крис. — А что вы скажете про убийство курсантов? — задает вопрос судья. — Оно было обоснованным и действительно нелепым недоразумением, — фыркает Крис, — как сказал господин Бен, он действительно отвез ЦзыТао в город, где тот родился, так как это было мечтой ребенка, но в тот вечер, когда мы их нашли, на ребенка напала канема, а в доме без предупреждения и в темноте, что было чистой глупостью, их поджидали четыре курсанта, за что и поплатились. Это естественная реакция родителя - защищать своего ребенка. — А что вы скажете о том, что ваш подчиненный без предупреждения покинул квартал? — сужает глаза молчавший доселе судья. — Он предупреждал меня об этом устно за неделю, он говорил о выходных, я подумал о субботе или воскресенье, а он имел в виду свои выходные, вот такая недомолвка, а письменное заявление, — из внутреннего кармана формы Крис достает сложенный листок, — вот оно, кстати, секретарь по ошибке переложил в личную почту. Бэкхен готов расцеловать Криса, который как всегда, всё предусмотрел. — Господин Бён, почему вы не сказали, что оставляли заявление? — обращаются к нему. — Простите, из памяти вылетело, — виновато улыбается Бэкхен, — да и без доказательств мне не поверили бы, я не знал, найдет ли его капитан Ву. — Суд удаляется для вынесения приговора, — объявляет всё тот же механический голос, — объявляется перерыв! Зрители, журналисты и остальные покидают душный зал, оставляя лишь Бэкхена и охрану. Чанель подлетает к мужу и грозно нависает над ним, — Что ты несешь? Какое лишение? Какой развод?! — Отойди от меня, а то меня точно казнят за убийство, — морщится от отвращения мужчина, — за твоё, и Крис не поможет. — Я не дам тебе развод, слышишь? — рычит Чанель и вцепляется в чужое горло, пользуясь тем, что руки Бэкхену по-прежнему никто не освобождал. — Пусти меня, — рычит Бэки. — Пошел от него, — отталкивает Чанеля от Бэкхена Чен, что сегодня выполнял роль судейской стражи. — Спасибо, — хрипит русоволосый шатену с кошачьей улыбкой. — Как ты? — заботливо интересуется Чондэ. — Как узнаю приговор, скажу, — нервно улыбается Бэкхен, — Чен, будь осторожнее, — просит Бэки, замечая заинтересованный взгляд в их сторону. Чондэ кивает, принимает отстраненный вид и занимает место у стены, как и положено стражу. Бэкхен старается держать бесстрастный вид, но внутри него всё напряжено, он понимает, что если его не казнят, то битва за свободную жизнь только начнётся и придётся прибегнуть к помощи родителей Сюмина и Кая. Они так же находились в зале и сидели сразу за спиной Криса и Сухо, Бэкхен видел, как они стараются его поддержать и был безумно благодарен. Бэкхен встречается взглядом с отцом семейства Ким, родным братом отца его величества Онью, и он готов разреветься, отец Кая улыбается ему по доброму и кивает, как бы говоря, что всё будет хорошо. Бэкхену хочется в это верить, но слишком много факторов против. По истечении получаса, которые длились, казалось, целую вечность, в зал постепенно стали возвращаться зрители и участники судебного заседания. Бэкхен смотрел на всех свысока, жадные стервятники жаждущие видеть его падение, хм, не в этой жизни. — Всем встать! Суд идет! — объявляет система. Весь зал разом встает, и жадно впивается взглядом в трибуну, напрягая слух. — Бён Бэкхен, на основании отсутствия состава преступления, оправдан по части обвинения похищения чистокровного ребенка и уклонения от обязательств. Также суд постановил переквалифицировать убийство курсантов, на превышение пределов самообороны и назначить наказание в виде ликвидации воспоминаний о ребенке, — эта часть приговора для Бэкхена как гром среди ясного неба, да даже смертная казнь была бы милосерднее! В зале поднимается тихий ропот голосов также удивленных решением. — Что?! Вы не посмеете! — пытается вырваться из оков мужчина, — я протестую! — в истерике выкрикивает мужчина, слезы предательски подступают к глазам. — Тишина в зале! — рявкнул судья, — господин Бён, вы идеальный солдат, и все ваши проблемы у вас исключительно из-за сына, — надменно поясняет судья, оглашающий решение. Бэкхен с ненавистью смотрит на судью, за такие слова он разорвет его голыми руками, злость переполняет молодого отца и свет в зале начинает опасно мерцать, даже несмотря на ограничитель. — Бэкхен, — шипит от стены Чен, а Чанель не знает, радоваться ему или нет. — Спешу вас успокоить, господин Бён, ваш иск об ограничении родительских прав господина Пака удовлетворен, а вот развод вне нашей компетенции, — Бэкхену кажется, что судья усмехается, и он бы кинулся вперед вместе с неудобным креслом, но на плечи надавливает Чен, удерживая от опрометчивых поступков. — На основании данного решения, Бёна ЦзыТао передать в интернат для одаренных детей, — заканчивает судья, а по щекам Бэкхена льются слезы. — Уважаемый суд, — начали сразу трое. Судьи удивленно смотрят на Криса, Сухо и Сехуна, что так же переглянулись между собой. — У меня ходатайство об установлении попечительства, — первым озвучивает свои требования Сухо. — У меня ходатайство о передаче ребенка не в интернат, а в мой набираемый отряд, — прямо смотрит на судей Сехун, — ребенок чистокровный, с хорошими генами и потенциалом, не стоит губить, может пригодиться. Судья согласно кивает, — Что у вас Ву? — Я хотел просто обжаловать данное решение, — уточняет капитан. — Лорд О, ваши требования удовлетворены, — «милостиво» соглашается суд, — всем остальным отказать! — стучит молоточком молодой мужчина, — увести осужденного к телепату. Далее, господин Пак, заберете мужа, а капитан Ву проследит, чтобы господин Бён продолжил нести свою службу. Бэкхен будто выпадает из реальности, он словно сквозь толщу воды слышит последние указания суда, не осознает, что его куда-то ведут, ему кажется, что все это не с ним или просто плохой сон, а им удалось сбежать, и сейчас они с Сюмином уезжают как можно дальше отсюда. Чен аккуратно заводит Бэкхена в огромную пустую комнату в чёрных тонах, где единственное, что было белым, так это холодная плитка на полу, на которую он падает оступившись и лишь холод по рукам приводит его в чувства, и дает понять, что нет это не сон, а та самая реальность. Бэкхен поднимается с пола медленно и неохотно, скользя взглядом по комнате и натыкается на человека, присмотревшись получше, он узнает его. Лухан выглядит еще более замученным, чем обычно. Он сидит в позе лотоса в ослепительно белого цвета рубашке и брюках, которые Бэкхен уже тихо ненавидит. Его темные волосы всклочены и торчат в разные стороны, а круги, залегшие под глазами уже настолько темные, что больше похожи на черные тени. — Лу, что они с тобой сделали? — в ужасе осматривает телепата Бэки, и в нем закипает злость. Как он их всех ненавидит. Всех этих штабных крыс, что прикрываются высокими чинами и их спинами, натравливая их друг на друга. Как же он хочет сдернуть эти ошейники, оборвать поводки за которые их держут, и выкинуть их в пустошь защищаться от монстров, смотреть, как погибают их дети. Злые слезы вновь подступают к глазам, его малыш может погибнуть, а он и не узнает... Бэкхен подходит ближе к боевому товарищу, и лучшему другу к тому же, и мрачно осматривает второго крестного отца своего сына, тот не глядя хватает его за руку, и на мгновение Бэкхена оглушает, шумом миллиардов голосов, они шумят, кричат, плачут, смеются, шепчут, боятся и тут же все прекращается. — Сейчас я в твоем сознании, нас не услышат, и у меня мало времени, — видит его в такой же темной комнате у себя в голове Бэкхен, — Почему ты не бился до последнего? — Я пытался, — огрызается парень, — Лухан, нет! Пожалуйста, Лухан не надо, — пытается сопротивляться чужому проникновению в память Бэкхен. — Прости меня, Бэки, пожалуйста, я должен. Лухан медленно блокирует все воспоминания связанные с Тао, он видит, как в агонии моральной боли бьется Бэкхен, заливаясь слезами и давясь собственным криком, как тот пытается защитить драгоценные воспоминания, причиняя себе настоящую боль. Лухан должен их уничтожить, но он не позволит их так просто сломать. Он знает, что для Бэкхена его сын, после того как их разлучили с его соулмейтом это все, это его жизнь. Лухан находит воспоминание, которое Бэкхен защищает больше всего, и замирает. — Хотя бы это не трогай, Хань, умоляю, — почти без сознания шепотом выпрашивает Бэкхен, и сквозь слёзы смотрит на то, как еще совсем крошку Тао в два голоса баюкают Кай и Бэкхен, тихо напевая уже середину такой знакомой колыбельной, что у Лухана щемит в сердце. — Опустевший зал ожидания На чужом, незнакомом вокзале Это страшное слово "Вечность" Не сможет нас сделать чужими Моя незримая армия во сто крат сильнее, Тысячи светлых ангелов Грозно стоят за спиною моею Мрак озарят лучезарные Вспышки просветов ночных облаков... Непобедимая армия... — Слушай меня, Бэки, времени мало, я просто напустил завесу на воспоминания, но как только Кай или Тао споют её при тебе, или ты им, то возникнет дежавю, что раскроет остальные, — вцепился в чужие плечи Хань, — никогда не забывай колыбельную. Это твой ключ к сыну! — Спасибо, Лу, — сквозь слёзы шепчет Бэкхен, прижимаясь к чужому крепкому плечу, в то время, как он забывает такой важный для него смех, улыбку, взгляд, голос, лицо... — Ты видел его? Или Мина? — с надеждой спрашивает Лу, зная, что и эти отрывки памяти скоро изменятся в голове друга, но все равно не желая смотреть их лично, увидит его и сорвется, и будет ещё хуже, еще невыносимее. Когда же все это закончится? — Да, и он тоже сразу спросил о тебе, — всхлипывает Бэкхен, забывая причину своих слез. — Прости меня. Прости меня, Бэкхен, — шепчет Лу, покачивая друга в объятиях. — За что? — не понимает Бэкхен, удивляясь тому, что он, оказывается, плачет, и внезапно паршивому чувству внутри. — За все, особенно за это, — целует друга в лоб Лухан, усыпляя тем самым Бэкхена. Когда он проснется, он не вспомнит ни сына, ни суд, ни то, что хотел сбежать, хотя Лу старался сильно ничего не менять. — Приказ исполнен. Воспоминания ликвидированы, — абсолютно пустым голосом сообщает телепат, зная, что его услышат. Дверь в комнату открывается и Чанель забирает Бэкхена домой.