Колыбельная

Лэй кропотливо и аккуратно вбивает все данные о своих пациентах в общую базу данных, совершенно забывая про свой обед, который начался семнадцать минут назад и про который просил не забывать Чунмен утром. Мысли о муже вызывают улыбку и согревают мужчину в этом отвратительном месте, где поистине творятся ужасные вещи, о которых запрещено говорить с помощью блоков, выставленных телепатами, иначе умрешь. Лэй очень ценил свои способности, возможность помочь людям, но порой он их ненавидел, когда с помощью них приходилось продлевать чью-то жизнь, обрекая на дальнейшее страдание, а иначе нельзя. Отомстят. И, к сожалению не напрямую, а через мужа. — Господин Чжан, — тихо стучится его юный ученик, — к вам пришли, — парнишка испуганными глазами смотрит на доктора и снова уходит. Лэй быстро смотрит на время, чертыхается, что снова забыл про обед, захватил с собой иглы на всякий случай и вышел в приемную. В небольшой стерильной, как и положено госпиталю приемной, стояла небольшая комиссия из трех людей с документами в руках. — Чем могу? — спокойно спрашивает целитель, не стремясь впускать кого бы то ни было в свою обитель. — Представители интерната для одаренных детей «Восьмое чудо», — трое взрослых мужчин в форме болотно-зеленого цвета синхронно кланяются, — Доктор Чжан, у нас постановление на изъятие Бёна Цзытао, — передает документы суровый на вид мужчина средних лет, с морщиной на лбу – часто хмурится, — прошу вас передать ребенка нам. — Не могу, — даже не смотрит на документы Лэй, спокойно пожимая плечами. — Господин Лэй, вы сейчас препятствуете должностным лицам, — ещё больше хмурится, так и не представившийся, мужчина. — Я не имею права, — жестко пресекает Лэй, — ребенок находится на лечении. Я не имею права передать его вам до его полного выздоровления. К тому же, согласно постановлению суда, Бён должен быть передан в отряд капитана О, — ничуть не сдвигается с места Исин, невпечатлившись замечанием. — Взгляните на документы, доктор, — настаивает самый старший мужчина, — вот, постановление суда. Лэй быстро читает документы и недовольство переполняет его, мало Бэкхен натерпелся, теперь над ребёнком издеваться будут. — Врачи у нас также имеются и ничуть не хуже, — подает голос третий мужчина молчавший доселе, с более добрым лицом, но вот глаза выдают всю его жестокость, а Лэй его помнит, и он костьми ляжет, но не отдаст им ребенка. — Я не... — начал было Лэй, но чуткий слух врача уловил детский вскрик, — прошу меня извинить, — быстро удаляется в палату Лэй, вот не вовремя малыш очнулся, недовольно кривит губы Лэй. — Омма! — с криком подскакивает Тао с постели, только распахнув глазки. — Тише, все хорошо, Тао, — подходит к ребенку Лэй, почувствовавший зов своих способностей, и медленно рассеивает белоснежную сферу. — Гэ, где омма? — трет слезящиеся глазки малыш, потерянно осматриваясь по сторонам, — Хочу к омме! Гэ! — начинает хныкать малыш, все еще не отойдя от перенесенного ужаса. — Тише, малыш, тише, — аккуратно поглаживает плечики Лэй насылая успокоение, — скажи мне, крошка, болит что-нибудь? — ласково спрашивает он, проверяя затянувшийся порез на шее, после которого еще не сошло покраснение, все таки магические травмы всегда оставляют следы и сходят дольше. Малыш трет глазки и отрицательно качает головой. — Вот и хорошо, — по-доброму улыбается Исин, заканчивая осмотр. — Гэ, где омма? — жалобно смотрит ребенок прямо взрослому в глаза, у Лэя сердце кровью обливается, вот как он должен ему сказать? — Мы отведем тебя, Цзы Тао, — входит в палату мужчина с добрым лицом, — меня зовут Кисоп, — он протягивает руку ребенку, а тот обнимает Лэя, пряча у него лицо на груди, ему не нравится этот человек. — Выйдите вон, — пробирающим до мурашек голосом приказывает Лэй, чувствуя, с какой силой в него вцепились крошечные ладошки и обнимает в ответ в защитном жесте. — Господин Чжан, у нас постановление, — дружелюбно улыбается Кисоп, метая молнии взглядом, — мы так же, как и вы, выполняем свою работу, — улыбка становится ещё шире и неестественнее, — вы свою работу выполнили, не мешайте нам, — предупреждающе шипит мужчина. — Я передам вам ребенка только с позволения лорда О, — сквозь зубы отвечает Лэй, успокаивая Тао, что боязливо посматривал поверх плеча Гэ на Кисопа. — Отлично, — подходит ближе Кисоп, — можете передать капитану О, что он может зайти к нам и мы все ему объясним. С восьми и до половины пятого, пожалуйста, — грубо вырывает ребенка мужчина с чужих рук. — Осторожнее! — повышает голос Исин, замечая гримасу боли ребенка. — Не творите глупостей, Лэй, и подумайте о муже, — сужает глаза представитель, заставив напрячься целителя, — век бойцов не долог. — Гэ! — вскрикивает Тао, — Гэ, не отдавай меня им! — тянет ручки к доктору Тао, вновь заливаясь слезами, — Гэ, пожалуйста! Пустите! Гэ! — надрывает горло ребенок, пытаясь вырваться, пока Кисоп его хладнокровно уносит от замершего Лэя. — Прости крошка, — сжимает зубы Лэй, ощущая себя последней скотиной на Земле. — Гэ! — всхлипывает ребёнок уже в коридоре, с огромной, будто последней надеждой смотря на Лэя, и вошедшего в госпиталь Чимина. — Успокойся, Цзы Тао,— просит Кисоп, получая отдельное удовольствие от страданий других, — как тебя омма называет дома? — спрашивает мужчина, отвлекая ребенка. — Пандочка, — наивно хлопает длинными ресницами Тао, с которых срываются крупные капли слез, обжигающих нежную кожу. — Как красиво, — улыбается Кисоп так сладко, что челюсть сводит. Чимин удивленно смотрит мужчине вслед, и заметив еще двоих, старается слиться со стеной и не привлечь к себе ненужного внимания. — Правильный выбор, господин Чжан, — кивает самый старший, и прихватив с собой коллегу, деловито удаляется. — Лэй – ши, — неуверенно зовёт Чимин, смотря на Лэя, что был в бешенстве, как же он ненавидит эту систему. Не обращая внимание на внешние раздражители, Лэй требует систему связать его с лордом О. — Они забрали его, — без приветствий сразу в лоб сообщает Лэй, зная, что Сехун всё поймет. — Куда? — единственный вопрос, который задает Сехун, уже накидывая плащ на широкие плечи. — Восьмое чудо, — сплёвывает Исин, — Се, забери его оттуда как можно скорее. — Понял, — кивает Сехун, и уже готов сбросить вызов, как Чимин резко появляется в кадре. — Простите ваше высочество, у меня срочная новость, — кланяется парень. — Время, — строгим тоном торопит лорд, замирая перед экраном, но посматривая на часы, каждая секунда дорога. — Принц Кай погиб в пламени феникса, — зажмуривает глаза юноша, ненавидящий приносить дурные вести. — Молодой человек, вы больны? Прочтите историю, второй принц погиб во время войны за третий квартал и очень давно, — надменно басит Сехун, — господин Лэй, проследите, пожалуйста, за своим учеником, чтобы он приходил на работу в хорошем самочувствии, а не в бреду, как сегодня, — как всегда с каменным лицом просит капитан, и кивнув на прощание отключился. Чимин потерянно смотрит на наставника. — Ты что, с ума сошел?! — орет Лэй на ученика, — ты чем думаешь вообще? Сразу бы перед командованием объявил это, а не по сети, что ж ты, а?! — Я... — начал было Чимин и только сейчас понял, какую глупость совершил. Официально принц Кай погиб в битве за третий квартал пять лет назад. А на самом деле, так замяли его исчезновение после внутрисемейного конфликта, по поводу его восстания против системы и организации радикалов внутри кварталов, что вылилась в битву в которой и погиб лидер восстания, оставив после себя своего мужа — соулмейта, которого вскоре родители в спешке выдали замуж за перспективного военного, среди таких же одаренных. — Простите, сонбэ, — виновато опускает голову Чимин. — Как твои новые пациенты? — переходит на спокойный тон Лэй, перекладывая различные травы и таблетки с настойками по местам с общего стола. — О, ну..., — замялся Чимин, — как я уже сказал, подопечные потеряли короля из шахматной коробки, и на его место хотели взять младшего короля, но не нашли, рыцарь проиграл его в битве вместе с ладьей, — пытается выкрутиться Чимин, — поэтому за место фигурки короля используют рыцаря, помимо этого растеряли все пешки, будут искать новых, очень переживают и пока решили переключиться на папочки–сыночки, — сам не понимает, что несет Чимин, заставив удивленно приподнять брови Лэя. — А короля точно потеряли или как пять лет назад? — уточняет Исин, поддерживая весь этот бред. — Неизвестно, Хен, — помогает старшему Чимин, — надеюсь, что да. — Что ж, младший король выбыл надолго – его забрали старшие ребята, а ладью унесли у тебя под носом, — хмурится Лэй, а Чимин удивляется, он оказывается только что профукал то, зачем они охотились, круто, ничего не скажешь, только ему могло так сказочно повезти... — Сам не боишься попасться? Под влияние вируса? — прокашливается Исин. — О, нет, что вы, — добродушно улыбается Чимин, — у меня быстро действующие витамины, — немножко тянет подросток, а Лэй удовлетворенно кивает. — Рад, что у тебя хорошие витамины.

***

Бэкхену с трудом удаётся открыть глаза, что, буквально, заволокло пеленой. Голова просто чугунная, невозможно с первого раза подняться с постели, чтобы осмотреться. Воздух в помещении обволакивает, всё как в тумане, тишина давит на уши. Протерев глаза руками, он всё же окидывает взором собственную комнату, которая почему–то, кажется ему чужой. Отчего–то, смутная тревога душит его, Бэк хмурится, потирая переносицу пальцами, пытаясь понять, в чём дело. Он уже хочет пойти за водой, ибо жажда в горле мучает нещадно, но дверь в комнату распахивается, и в комнату заходит до жути знакомая ему личность, которую на данный момент, он больше всего не хотел лицезреть. — Проснулся? — с улыбкой и подносом в руках, заходит Чанель. Бэкхен одаривает его холодным взглядом, зачем он здесь? — Зачем все это? — воинственно настроен Бэкхен, у которого из-за чего-то просто ненависть поднимается из глубин, он его прям переносить не может. Он ему противен. — Покушай, — ставит поднос на кровать кудрявый мужчина, не обращая внимания на недовольства мужа, надеясь, что со временем их отношения наладятся. — Мне ничего от тебя не нужно, Чанель, — гаркает Бэкхен припоминая их недавний бой, он не помнит причину, но помнит боль. — Бэки, прости меня, пожалуйста, — пытается взять мужа за руки Ель. Бэкхен с отвращением отдергивает их прочь. — Не трогай меня. Бэкхен резво подскакивает с кровати собираясь выгнать мужчину из дома, как случайно цепляется взглядом за календарь и удивляется, он что, проспал два дня? — Бэкхен, не горячись! — одергивает его Чанель. — Собирай вещи и вали отсюда. Я подаю на развод, — надменно машет рукой Бэкхен, будто прогоняя назойливую муху. Чанель в шоке, он потерянно хлопает глазами и невольно смеется, мгновенно злясь. Он грубо перехватывает Бэкхена за руку, и впечатывает в стену за горло. — Что значит развод? Кто тебе его даст, милый, — шипит Ель продолжая улыбаться, пристально смотря мужу в глаза. — Ты забываешь, кто я, и с кем я связан. Вас, господин Пак, я даже спрашивать не буду, — агрессивно сужает глаза Бэки не отводя взгляд уничтожая им в ответ. — Что, как спас тебя от расправы, так и не нужен? — рычит Чан, сильнее сжимая чужое горло. Бэкхен режет чужой локтевой сгиб светом и отшвыривает его от себя световой волной, — Хороший пёсик, все правильно понял, — в открытую усмехается Бэкхен. — Да если бы не я, тебя бы казнили, и твой Кай ничего бы не смог сделать, — рявкает феникс, зажимая кровоточащую глубокую рану, поднимаясь с пола. — Пак, ты так ничего и не понял, — смеется Бэкхен и усевшись на кровать закидывает ногу на ногу, — ты правда думаешь, что я или, тем более, мои родители взглянули бы в твою сторону? Чанель злобно сверлит мужа взглядом. — Это Кай сказал моим родителям обратиться к тебе за помощью, он знал, что ты влюблен в меня, — снисходительно поясняет Бэкхен, — или что? Ты правда думал, что тебя перевели в отряд Криса просто так? Серьёзно? В наше время? Нельзя быть таким наивным, — строит гримасу изящный мужчина. — Я не дам тебе развод, — грозно повторяет Чанель, сжимая кулаки, он очень хочет стереть эту наглую высокомерную улыбку со столь прекрасного лица, но он и так дел натворил. — А что нас связывает? — невинно хлопает глазами Бэкхен, — правильно, ничего, детей совместных нет, и слава богу, — у Бэкхена что–то царапнуло на душе, — я бы не изменил Каю, — хмурится мужчина, пытаясь понять себя, — но ты не переживай, Крис добрый парень, он тебя не выгонит. Ребята тоже будут также общаться, ну, а в остальном сам, — пожимает плечами Бэкхен. Чанель так и хочет наорать на него, и сказать, что был то как раз у них сын, но во–первых приказ сверху это запрещал и приказывал уничтожить всё связанные с ребенком вещи, а во–вторых, Чанель все таки не дурак и он уже давно понял, что Тао сын Кая, просто до сих пор не понял, как так вышло. И поэтому он просто стоит и смотрит на любовь всей своей жизни, не зная как поступить, даже глупую гордость не хочется слушать, а про глухую злость, которая скоро сожжет его изнутри, и говорить не стоит. — Не волнуйся, документами я займусь сам, — заявляет Бэкхен, начиная куда–то собираться, — я к Крису, — ловит непонимающий взгляд он, — чтобы когда я вернулся, тебя здесь уже не было, — растягивая губы в улыбке предупреждающе шипит Бэкхен. — Бэкхен! Стой! Давай поговорим, — предпринимает попытку мирных переговоров Чанель. — Не о чем, — фыркает Бэкхен, — и не запачкай ковер своей кровью, — хлопает дверью мужчина. Как можно скорее он покидает собственный дом и вновь какое–то странное чувство царапает его внутри. Интуиция, а может и паранойя назойливо пищит, что что–то явно не так. Но только вот что? По дороге в министерство Бэкхен медленно прокручивает все в голове, и вроде бы всё в порядке, не считая головной боли и какой–то смазанности воспоминаний, но возможно это последствия битвы с фениксом. Бэкхен встряхивает головой и вливается в поток людей, здороваясь со знакомыми и сослуживцами. Из толпы неожиданно его под руку хватает Сухо. — Бэкхен–ни, милый, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством и затаенной грустью смотрит он на друга. — Спасибо Лэю, хорошо, — улыбается другу Бэкхен, — только вот что–то смутно все помню, — поджимает губы мужчина, — хрень какая–то, — ему показалось или он заметил нотку вины в выражении лица Сухо? Бэкхен оборачивается к другу, но тот уже улыбается ему лучезарно, как умеет только он, и что–то щебечет о посттравматическом синдроме, хм, ладно, показалось... — А ты что, уже получил приказ Криса явиться к нему? Так рано же, — всплескивает руками Чунмен, пробираясь через толпу зевак к переходу. — Эм.. Нет, какой приказ? — удивляется русоволосый, — извините, — столкнулся с кем–то русоволосый. — У нас задание, опять куда–то отправят, — вздыхает Сухо, — портал открылся, чтоб его! — проворно взбирается по ступеням мужчина, — А чего ты тогда сюда пришел? — поднимает глаза на вывеску водяной маг. — На развод подать, — как ни в чем не бывало следом проходит Бэки. Чунмен удивленно остановился, что–то Лухан там намудрил, или это последствия исчезновения воспоминаний о ребенке, характер прежний вернулся, вздорная Дива. — Хорошо, тогда через полтора часа у Криса, а я Исину обед принес, опять забыл, растяпа! — возмущается Чунмен, а заметив улыбку Бэки, расцвел ответной. — Увидимся, Хен, — машет рукой Бэкхен и приняв серьезный надменный вид, направился в нужный ему комитет.

***

Взвинченный Бэкхен без стука врывается в кабинет Криса. Все нервы своими формальностями ему вытрепали, видите ли, согласие второго супруга надо, ха! — Крисус, я так устал, — падает в кресло Бэкхен пользуясь тем, что здесь никого нет. — Как же я тебя уставшего на задание отправлю, м? — улыбаясь по–доброму Крис наливает воду в стакан и протягивает откинувшемуся на кресло Бэкхену, — М, Бэки, — немного замялся Крис. — М! Крис, ради святого, не надо спрашивать меня как я, только не ты, тебе не идёт быть неуверенным, это не твой стиль, — подмигивает старшему Бён, — спасибо за воду, — осушает стакан одним глотком мужчина. — Да я и не собирался, хотел сказать, что на задание пойдешь с Сухо и духами, — на самом деле, свободнее выдыхает Крис, возвращая стакан на место. — В чем суть–то задания? И где на этот раз? — вальяжно разваливается в кресле молодой мужчина. — Сейчас, Сухо дождемся, — выпрямился Крис до хруста в позвоночнике, каждый раз потом лопатки болят после крыльев. — Простите за опоздание, — влетает запыхавшись Сухо, — что? Где? Куда? Когда? — засыпает шквалом вопросов Сухо, и падает в то же кресло, что и Бэкхен, — Фух, как я устал. — Зато я отдохнувший, прям с отпуска! — фыркает Крис и вновь становится серьёзным, напоминая и друзьям, что они на службе, а не дома, и даже не в гостях. — Излагай, Крис, — заставляет подвинуться Чунмена Бэкхен, пиная его локтем под ребра, выбравшись из под него. — Недалеко от третьего квартала по обходной дороге во второй открылся портал, люди не могут получить провизию и другие товары из других кварталов. Есть погибшие, — Крис видит, как его друзья становятся собраннее и серьёзней, — отправляетесь сегодня же. На две недели может больше, — Крис трет переносицу, — ваша задача – уничтожить тварей во всей округе. Вопросы? — Никак нет, — поднимаются двое мужчин с кресла. — Солдаты ожидают вас, — кивает Крис, позволяя им уйти.

***

Кисоп заносит тихо всхлипывающего маленького Тао на руках к Лухану. Ребенка пугает темнота вокруг, ему кажется, что там повсюду прячутся монстры, а папочек, которые бы защитили его, нет рядом. Тао сильно вздрагивает от неожиданности, когда замечает неподвижно зависшего в воздухе крестного, но он не узнает его, слишком напуган обстановкой и незнакомыми людьми, что забрали его. Кисоп ставит ребенка на пол и покидает комнату, оставляя их наедине. Лухан, дождавшись, когда посторонние уйдут, быстро подплывает к ребенку и мягко целует того в лоб, тут же подхватывая отключившегося малыша, принимаясь баюкать на руках. Тао испуганно вертит головой в густом лесу, он узнал его, это был лес недалеко от дома дедушек, и начинает хныкать и звать родителей, а в ответ тишина. И только где–то хрустнула сухая ветка, малыш со страхом и хрупкой надеждой стал всматриваться в даль, но из–за дерева выходит Лухан и приветливо улыбается ему. — Привет, персик, — присаживается на корточки Лу, раскрывая объятия, Тао тут же кидается к взрослому с объятиями в ответ, сразу утыкаясь носиком в чужое плечо. — Гэ! Гэ, где мы? Где папочки? Я хочу к ним, отведи меня, пожалуйста, — прерывисто всхлипывает рыжик, сильнее сжимая чужую рубашку пальчиками, боясь, что его снова заберут. — Тчшш, я не могу, малыш. Никто не сможет. Послушай меня, пожалуйста и запомни. Учись как можно большему, тебе это обязательно пригодится, и ничего не бойся, когда придет время, родители заберут тебя и вы пойдете домой, сейчас, когда мы вернемся в комнату, я буду говорить очень страшные слова, не бойся, и не вслушивайся в них, просто сделай вид что очень устал, и поспи, а потом пожалуйста, будь прилежным учеником. Папочки очень любят тебя, и Крис–гэ тоже, помни, это главное, — на одном дыхании мягко выговаривает Лухан, покачивая ребенка, что внимательно его слушал и в конце серьёзно кивнул, — вот и умница. — Но зачем, гэ? — хлопает большими глазами Тао, заставив Лухана грустно улыбнуться. — Так надо, малыш, — тихо вздыхает Лу. Перед глазами все вновь меркнет и снова появляется черная комната. Лухан отпускает ребенка и поднимает его телекинезом вверх на уровень своих глаз, и они приобретают совсем черный оттенок, заволакивая и белок. Тао невольно вздрагивает от ужаса и хочет убежать, но не может даже пошевелиться, что–то мягко удерживает его стальной хваткой. — Цзы Тао, смотри на меня, слушай внимательно, делай, что я говорю сознательно, — вкрадчивым шепотом, походящим на шипение, разносится голос телепата и малыш как под гипнозом смотрит в пугающие черные глаза напротив, а голос монотонно продолжает, ядом впиваясь в уши. — Подчиняйся мне, даже если больно. Ты не можешь мне сопротивляться, — и тут же в голове у Тао раздается жесткое рычание Лу – «Не слушай, Тао», — а в слух продолжает, — Ты побежишь, куда я укажу. И скажешь то, что я тебе скажу. Возненавидишь тех, кого я ненавижу, и уничтожишь тех, кого я прикажу. Тао хочется закрыть маленькие ушки руками, почему Лу—гэ говорит такие страшные и непонятные вещи? — Отныне у тебя нет ни семьи, ни имени, ни собственной воли, — набатом разносится голос телепата, заставив ребенка вздрогнуть, — забудь. Воля командования и твоя миссия –превыше всего. — Не верь мне, Тао, — разносится ласковый шепот в мыслях. — Твоя жизнь не принадлежит тебе. Любой ценой, ты должен защищать благополучие и покой колыбели уцелевшего мира. Ты лорд времени, отныне находишься в подчинение капитана О, на благо нашего панема. Приступить к обучению, — жёстко на одном дыхании заканчивает Лу и отводит в сторону взгляд, а Тао наконец делает судорожный вдох, а после проваливается в темноту. — Заберите ребенка! — тоном не терпящим возражений требует телепат, чувствуя гигантскую усталость, что балластом легла на плечи, заставив его ссутулиться. Все тот же Кисоп забирает Тао, и кинув презрительный взгляд, покинул комнату, он помнит как помогал раскрыть свой дар этому монстру. Лухан ответил ему устрашающим взглядом черных глаз, заставив того чуть ли не сбежать. Он тоже помнил этого отморозка, что очень любит применять ток и топить.

***

Сехун нагоняет представителей интерната, как раз, когда те уходили от Лухана. — Капитан О, — представляется Сехун, перегородив троим путь, — на каком основании изъяли Бёна? Он должен быть передан в мой отряд, — переходит сразу в нападение лорд, сохраняя холодный вид. — Директор Чунхо, — кланяется доселе остававшийся безучастным третий член комиссии, — видите ли, лорд О, нам поступило определение из суда, забрать детей, что должны оказаться в вашем отряде, и разбудить их способности, — жесткая улыбка садиста расплывается на худом вытянутом лице, — а уже после передать их в ваше распоряжение. — Я такого определения не получал, — прожигает взглядом Сехун директора. — Претензии к суду, лорд, — зеркалит Чунхо. — Как долго они будут у вас? — спрашивает О, понимая, что спор бессмыслен, да и вызовет подозрения. — Не знаю, капитан, примерно год, два, смотря, как проснутся их способности. Вы не должны работать с нуля, заодно и узнаете, кто точно попадет в ваш отряд, — чешет подбородок Чунхо, победно смотря на капитана, — было приятно с вами вновь увидеться, господин Сехун, — кланяется директор и дает знак подчиненным следовать за ним. Сехун холодно кивает в ответ и бегло осмотрев Тао поджал губы, что это еще за двойные игры? Решительно кивнув самому себе, Сехун возвращается в управление и направляется прямиком к советнику главнокомандующего. Постучав, он вошел в такой же как у него кабинет, и кладет на стол заодно прихваченные отчеты. — Присаживайся, Се, — сразу начинает проверять документы Крис, — ты же говорил раньше их отдашь, что случилось? — Спасибо, хен, — занимает удобное положение Сехун, — Эрик напортачил с первым отчетом, — Крис удивленно раскрывает глаза и чуть ли не роняет челюсть, — как ему показалось, он подобрал неточную формулировку, а еще, после миссии у него тряслись руки, — Сехуна позабавила реакция старшего, но он тут же принимает еще более суровый вид. — Ты что драться со мной собрался, Се? — улыбается Крис, поднявший голову как раз в тот момент, — не надо, мне уже триста лет, имей совесть! — Хен, поговорить нужно, — не реагирует на шутку Сехун, — Тао и остальных будущих членов моего отряда забрали в «Восьмое чудо». Как это понимать? — сцепляет руки а замок на столе он. Крис также принимает озадаченный вид. — «Восьмое чудо» – это хреново, но не удивительно, — вздыхает Ву, — это не акт недоверия к тебе, а обычная практика, это твой первый личный отряд и ты просто не знаешь, и наверное не помнишь, но перед тем, как попасть в чей либо отряд, всем детям, у кого проявился дар, помогают его раскрыть. — Сколько это занимает времени? — ни чуть не успокаивается Сехун, продолжая сверлить взглядом хена. А Крис ликует, он сто процентов нашел себе приемника – дотошный и одним взглядом убить может, возможно его отряд займет место нынешнего отряда Криса. — Год – два, у всех по разному, — пожимает плечами Крис, — Даже не вздумай пытаться оспорить, а то неровен час, и так детям несладко придется, — предупреждает младшего Крис, зная его нрав, ох и намучился Крис с ним по началу. — Да, Хен, — плотно сжимает губы Се под пристальным взглядом Ву.

***

Тао резко открывает глаза от того, что он очень сильно замерз. Он потерянно осматривается вокруг и не узнает комнату, это не его детская, и не комната его родителей. По обшарпанной бетонной стене быстро, перебирая шестью длинными, тонкими лапами бежит паук, заставив Тао испуганно закричать. С потолка в углу противно методично капает вода, глухо разбиваясь в небольшой луже разлившейся на полу. Единственная лампочка раскачивалась на проводе от сквозняка из вентиляции, окон не было вовсе. Одиночная длинная кровать стояла аккурат напротив тяжелой железной двери. Тао никогда не видел таких ужасных комнат. Он отчаянно хочет домой и даже согласен есть противную манную кашу и вареные овощи, и спать в девять ложиться! Дверь с щелчком электронного замка открывается и в комнату заходят двое в медицинских халатах. — Где мой омма? — испуганно спрашивает Тао у мужчин, смотрящим будто сквозь него. Один из них достает пустой шприц и не спеша направляется к ребенку. Тао, прикрываясь подушкой пятится к двери, стараясь не бежать и не потерять двоих из виду. — Держи его, — приказывает один доктор другому, и тот растопырив руки идет за ребенком. Тао, со всей силы швырнув в него подушку, проскальзывает у того под рукой и выбегает в коридор через не предусмотрительно открытую дверь. — Идиот! — орет один доктор на другого и выбегает следом, — а ну стой, маленькая дрянь! Тао наоборот начинает бежать ещё быстрее совершенно не зная куда, он очень не хочет обратно в ту комнату и тем более, к врачам. — Беги! Быстрее! — кричит Тао очень измученный темноволосый мальчик чуть постарше, которого вели обратно в комнату. Тао засмотрелся на его обгоревшие руки и не заметил, как в его сторону побежал уже третий сотрудник интерната, крик того же мальчика вернул его в реальность. — Осторожнее! Он дернулся в сторону, но попал в плен чужих грубых рук, что сразу причинили боль. — Отпустите! — хрипит Тао вырываясь, несмотря на то, что его тащат обратно, и замечает как на того мальчика замахивается второй мужчина, как тот зажмуривается в ожидании удара, — не трогайте его! — кричит Тао, у которого было обостренное чувство справедливости, и взмахивает рукой. Ладонь мужчины так и не опустилась на чужую щеку, она замерла в воздухе, и ее хозяин в панике не может ею пошевелить. — Я ее не чувствую! — в ужасе дергается всем телом лысый мужчина, а правая рука по прежнему застыла в воздухе. Те врачи, что тащили Тао прочь, пытаются помочь коллеге, бестолково бегая вокруг, а подоспевший мед брат удерживает Тао на месте. Темноволосый мальчик удивленно смотрит на руку, потом на Тао, и улыбается ему, и зажмурив глаза для большей концентрации выпускает небольшой поток пламени на мед брата. Тот закричав отпускает ребенка, и пытается сбить пламя с загоревшегося халата. — Скорее, — хватает Тао за руку мальчишка и бежит вперед, — я Джексон! — кричит тот на ходу. — Тао! — кричит в ответ Тао и оба падают на пол, столкнувшись с Кисопом и Чунхо. Джексон вскидывает ладонь вверх, но ничего не происходит, тогда он кидается на взрослого и хватает того за колени, — Беги! Но убежать никому не дают и Кисоп, перехватив обоих за руки до посинения, тащит их обратно. — Видите, директор, я говорил, что стресс – всегда работает, — Чунхо довольно кивает. — Вана – в комнату и три удара розгами, — Чунхо ударяет ребенка по щеке, — будешь знать, как вмешиваться не в свои дела! Воспитатель, чья рука наконец вернулась в его владение, бледный как полотно, забирает своего подопечного и пошатываясь уходит с ним в соседнюю комнату от Тао. — Бён, — Чунхо трепет ребенка по красным волосам, — взять кровь на анализ и приступить к тестам, а после пять ударов. Двое врачей кивают и встают за спиной Кисопа, что до сих пор до боли стискивал хрупкое запястье. — Запомни, Тао, перво на перво – это дисциплина. Чем больше нарушений – тем больше наказание, — назидательно повествует Чунхо. Тао притащили в просторный пустой спортивный зал, где врачи с боем взяли у него кровь из пальца. Сразу после в зале остается только Кисоп и Тао, что с недоверием смотрит на старшего, не зная, чего от него ожидать. — Не дай ему упасть, — подбрасывает высоко вверх хрустальный шарик Кисоп. Тао удивленно смотрит на взрослого и на шарик, вернее на то, как он разбивается. — Не дай ему упасть, — материализует из воздуха еще один шарик Кисоп, и вновь подбрасывает его вверх. Но шарик вновь разлетается на тысячи острых осколков усыпая пол. Руку Тао чуть выше локтя опаляет хлесткий удар кнута, каким бьют лошадей. — Не дай ему упасть, — также монотонно повторяет Кисоп, подбрасывая его под потолок, и снова та же история, новый удар до крови, и до слез прочерчивает кожу чуть выше прошлого. — Но я не знаю как! — вскрикивает Тао, получая третий удар. — Останови время, — холодно приказывает Кисоп, отвешивая еще один удар, слушая как музыку вскрики на высоких тонах, за еще один разбитый шар. — Я не знаю как! — заливается слезами ребёнок, руки которого горели от боли и были все в крови. — Останови его, — требует Кисоп, ударяя кнутом по ноге, заставив ребенка упасть на осколки. — Не могу, — шепчет Тао сорванным голосом, вскрикивая от боли вновь, когда сотни осколков впились в тонкую нежную кожу ручек. Хрусталь все бился и бился, а на руках и ногах ребенка появлялись все новые и новые порезы и удары, но он правда не знал как сделать то, о чем его просят, наставник упивался его криками, но любое занятие надоедает и любому терпению приходит конец. — Разве я так многого прошу? — вздернув Тао с пола Кисоп ударяет по щеке его, что уже почти без сознания от болевого шока, — я всего лишь прошу не дать разбиться шарикам, — ласково повторяет он, — разве это так сложно не дать разбиться этим чертовым шарам, а?! — кричит Кисоп, замахиваясь для нового удара уже окровавленным кнутом. — Не надо! Пожалуйста! — выдавливает из себя хрип Тао, пытаясь закрыться непослушными руками, причиняя себе еще больше боли, — не надо! — все вещи в комнате замирают в воздухе, а сам Тао от истощения теряет сознание. — В палату его, пусть врач осмотрит, — приказывает стажерам Кисоп, — как очнется — пять ударов ему для дисциплины, — удаляется прочь, собирая капли крови с кнута.

***

Тао приходит в себя от боли в потревоженных руках, в мед части, пропахшей тяжелым запахом лекарств, и все надежды на то, что это сон разбились, как те хрустальные сферы. Тао передергивает от слишком свежих воспоминаний, и он плотнее смыкает глаза, всем своим существом желая оказаться дома, в объятиях оммы, вдохнуть родной аромат и услышать любимый голос напевающий любимые строки. Яркие лучи солнца прорываются сквозь шторы мягкого бежевого цвета, несмотря на то, что недавно прошелся освежающий дождь. На стенах светло–персикового оттенка висят портреты, с какими–то незамысловатыми узорами на рамах, около большого окна находится высокий шкаф с большим разнообразием книг самых разных авторов; сама комната светлая и ни чуть не вычурная. Рядом с кроваткой стоит на вид худощавый, русоволосый парень, одетый в просторную кофту и свободные штаны, что делают его хрупким, держа на руках ребенка, которому еле–еле можно дать два года. Тонкие, по–своему изящные пальцы щекочут ребенка, что уже немного устал и хочет поспать, после проведения времени со своим Оммой. Бэк неслышно посмеивается, начиная напевать мелодию колыбельной для малыша, пока не улавливает за спиной тихие шаги, направляющиеся к нему с малышом. Сильные руки, с видными на них венами обвивают Бэкхена, и он откидывается назад на широкую грудь, пристраивая голову на плечо. Кай поглубже вдыхает аромат жасмина с волос Бэка, целуя в макушку, стараясь подольше растянуть этот момент с семьей. — Ох, и почему я снова не услышал, что ты пришел? — вполголоса вздыхает Бэк, обнимая ребенка сильнее. — Соскучились? — спрашивает Кай, целуя в шею и с нежностью смотря на парня, тиская их малыша за щечку, взъерошивая волосы, посылая ему улыбку, получая в ответ такую же, только беззубую. — Очень. Тао всё никак не может уснуть, — смотрит он на малыша, что смешно причмокивает губками, хлопая густыми ресничками, поглядывая на родителей. — Малыш, хочешь, мы споем тебе? — Да! — искренне радуется Тао, и тянется к обоим родителям, желая обнять их одновременно, с чего Кай и Бэк одновременно начинают улыбаться, начиная укачивать дитя и петь колыбельную, которая значила для них многое. Видишь, тени скользят над водою, Это самая страшная птица, В её имени мрак и забвение, В глазницах её пустота. Её пища — последний вдох, Но сколько бы ей не кружиться, Я всё равно не отдам тебя ей, Я тебя не отдам... Моя незримая армия во сто крат сильнее, Тысячи светлых ангелов Грозно стоят за спиною моею Мрак озарят лучезарные, Вспышки просветов ночных облаков. Непобедимая армия... моя любовь. Он настолько погрузился в воспоминания и мечты, что и не заметил, как уснул, вновь обретая покой.