Колыбельная

Бэкхен и Сухо первыми выскакивают на лошадях из открытого из центра портала, не страшась того, что в открытый проем портала на них смотрит огромный глаз. Чудовище, высотою в метра три смотрит на них, сверкая золотом глаз, и сразу тянет за ними свои огромные руки, которые сразу их раздавят, постоянно облизываясь. Не сговариваясь, два капитана устремили лошадей прочь, уводя монстра за собой и открывая тем самым путь остальным. Отведя его подальше, они рванули в разные стороны, не сбавляя скорости. Новички спешно проходят через портал и сразу вступают в сражение, или мгновенно погибая, кому как повезет, а портал исчезает за чужими спинами, закрывая путь назад. Бэкхен собирает всполох света и создаёт из него лассо. Он разворачивает лошадь на сто восемьдесят градусов и пришпорив ее, мчится прямо на гиганта, что раскрыв огромную пасть преследовал его, надеясь сожрать. Гигант останавливается и с неким удивлением смотрит на человека, что раскручивает лассо и выбрасывает его вперед. Лассо обхватывает запястье монстра и тот пронзительно оглушающе воет от боли, от впившегося в кожу света, что выжигал загрубевшую кожу. Бэкхен сильнее сжимает кончик света, так как противник начинает вырываться и с силой дергать рукой, пытаясь освободиться, тем самым затягивая его еще крепче. Мужчина направляет в лассо еще больше света и проворно маневрирует на лошади, уворачиваясь от ног цели и мимо пролетающих отголосков битв по соседству. Лассо будто живое, начинает само расползаться по телу гиганта, оплетая его, как бинт мумию и Бэкхен отпуская его, мчится как можно дальше от заваливающейся на землю туши. Он сжимает руку, и лассо повинуясь воле хозяина, также сжимается, разрезая корчащегося от боли гиганта на множество частей. Свет исчезает с тела трупа, а Бэкхен мчится дальше, создав меч из света, и прорубал себе дорогу к воротам квартала, которые необходимо защищать, сжигая всех, кто попадался ему на пути. — Помогите! — раздается отчаянный крик одного из бойцов слева и Бэкхен спешит к нему, видя, что его окружила толпа людей, с вытянутыми и обезображенными неудачной трансформацией лицами, как у волков, которые пытаются когтями разбить кристальный щит нежно-салатового цвета. Бэкхен пользуясь неожиданностью своего появления испепеляет нескольких, привлекая внимание и к себе. Несколько особей отвлекаются на него и вновь он оставляет от них лишь пепел, прежде, чем те успевают добраться до него. — Берегитесь! — кричит тот же парень, смотря старшему за спину. Бэкхен оборачивается недостаточно быстро и видит уже падающую на землю иссушенную шкуру недооборотня. Бэк находит взглядом Сухо и благодарно ему кивает, Сухо вновь кого-то осушает и скачет к нему. Боец расправляется с оставшимися, расстреливая их из оружия и Бэкхен отшвыривает всех подальше световой волной. — Не рвись к воротам! — гаркает Сухо, — не один и не сейчас, — капитан указывает рукой в южную сторону, — там еще не закрылся портал. Это бесполезно! А там тебя разорвут. — Бэкхен согласно кивает, и оборачивается к белому как полотно бойцу, — Первая вылазка? — тот кивает, — Ты молодец, только используй свой дар и не давай себя окружить, особенно если твой дар действенен на дальних расстояниях, понял? — тот вновь кивает, слезящимися глазами смотря на старших. — Все будет хорошо, мы выживем, когда-нибудь это обязательно закончится, — подбадривает Сухо новичка. Все вновь разносятся по полю битвы схлестываясь в сражениях, слыша хрипы монстров и своих товарищей. Сухо заставляет кого-то захлебнуться собственной кровью, у кого-то он просто меняет направление ее потока, а кому-то он просто останавливает кровоток, от чего противники падали замертво. Бой не прекращался вот уже пятый час, а портал, из которого появляются всё новые и новые чудища только начал закрываться. Их было настолько много, что некоторые вступали в схватку друг с другом. Силы команды, от которой осталась горстка людей, уже были на исходе. Молодой боец полностью покрывшись кристальной броней, бессильно рухнул на колени, не в силах больше сражаться. С ног до головы он был покрыт кровью, она уже стала как вторая кожа, противно стягивая кожу корочкой на открытых участках тела. Толпа озверевших чудищ накидывается на него сверху, пытаясь пробить прочные кристаллы, но лишь высекали искры. Чунмен заметив подобное, направляет огромный поток воды в сторону подчиненного и окружив его, бьет им из под земли раскидывая тварей прочь. — Поднять щиты! — громогласно разносится голос Сухо в наушниках связи, — и быть готовыми к моей команде! Чунмен осматривается вокруг, и видит, как по очереди загораются разноцветные щиты, поднятые вверх. Бэкхен появляется рядом с лидером и не дает тварям приблизиться к нему, уничтожая их светом. Сухо сосредоточенно закрывает глаза и опускается на землю, прикасается к ней руками, и чувствует отклик внутренних вод, что пронизывают землю словно вены. Он пропускает всю эту энергию через себя, посылает ей свою взамен и призывает к себе на помощь. Он открывает глаза, что светились насыщенно аквамариновым оттенком и направляет ладонь вверх. В то же мгновение, на землю и тысячи кишащих монстров обрушивается ливень, постепенно переходящий в град. Монстры, боящиеся воды начинают истошно вопить и бросаться в рассыпную. — К воротам! Живо! — приказывает Сухо, и быстро пересаживается на лошадь Бэкхена, ощущая как силы покидают его. — Держись Чунмен-ни, держись! Скоро уже, — рычит Бэк, расчищая дорогу себе мощным потоком света. Шесть лошадей скачут параллельно ему, не опуская свои щиты. Восемь всадников кучкуются ближе к стене и образуют единый щит, стараясь поставить в середину раненных и тех, чьи запасы сил уже на исходе. — Еще чуть-чуть, Чунмен-ни, еще чуть-чуть, — тяжело дыша шепчет Бэкхен, заставляя бежать лошадь как можно быстрее. Бэкхен оборачивается назад, проверить, не отстал ли кто-нибудь, и видит, как у одного из подчиненных одна из тварей длинным острым щупальцем выдрала бок у лошади, и накинулась на наездника жаля его и поедая. — Быстрее! — орет на всех Бэкхен, пришпоривая лошадь, — Не смей! — рявкнул Бэки на все того же новичка, что повернул назад, желая помочь, — Его уже не спасти. Семь лошадей галопом примчались к стене. Взмыленные лошади тяжело дышали, ничуть не отличаясь от своих всадников. — Воздушные маги, поднять лошадей на стену! — спешился Бэкхен, — снимая с лошади и Сухо, что беспрестанно облизывает сухие потрескавшиеся до крови губы, не в силах даже открыть глаза, — Аккуратно поднимите командира и дайте как можно больше воды, — отдает друга на руки одному из двух магов ветра Бэкхен. Парень аккуратно взмывает с капитаном вверх. Бэкхен делает глубокий вдох, — все наверх, живо. Я их держу, — рявкает парень и выпускает мощную волну света, не давая ей угаснуть, создавая тем самым барьер. Подчиненные быстро начинают вскарабкаться вверх с помощью «кошек», вымотавшиеся воздушные маги не смогут поднять всех разом, а по одному поднимать слишком долго. Твари оглушающе пищат и агрессивно шипят, вынужденно отступая назад в тень. Одно из существ плюется в Бэкхена кислотой, что постепенно с шипением разъедает кристаллы так и не опущенного щита одного из подчиненных, что прикрывал лейтенанта. Часть кислоты попадает на руку Бэкхена немного выше локтя, и тот рычит от боли, стискивая зубы. Два воздушных мага спускаются за ним, один сносит монстров мощным смерчем, а второй взлетает с Бэкхеном на руках, отпуская его только на стене. — Спасибо, — кивает Бэкхен, — всем отдыхать и обрабатывать раны. Вы молодцы, — подбадривает он еще совсем молоденьких парней и скорее спешит к Сухо, которого отнесли в палатку, установленную специально для них еще до их прибытия. — Как ты? — перехватывает бутылку с водой у одного из помощников и подносит ее к губам Чунмена. — Нормально, — хрипит Сухо и вновь жадно припадает к воде, — ненавижу эту обратную сторону дара. Ты как? — укладывается обратно Сухо на спальный мешок. — Я нормально, ещё не дошел до предела, — улыбается другу Бэкхен. — Вот, что значит самые высокие показатели, — усмехается Сухо, — не вздумай мне тут самодеятельность устраивать, понял? — грозно зыркает капитан команды. — Как скажешь, — кивает Бэки и выходит из шатра, проверить остальных. Все солдаты уже были во второй палатке и тишина, повисшая там действовала угнетающе. — Сидите, не вставайте, — входит в палатку Бэкхен, и присаживается недалеко от выхода. Молодые, только прошедшие курс обучения парни смотрят на него одинаково испуганным взглядом и Бэкхен вспоминает себя, его первая вылазка была с Крисом и Каем, и он до сих пор помнит, как плакал весь день после возвращения домой от того, что остался жив. — Все раны обработали? — спокойно спрашивает Бэк, ребята молча кивают. — Хорошо, — также кивает Бэки, — ты, — указывает он на парня, которого спас сегодня, — идешь со мной на караул. Остальные спать, через три часа смена, — Бэкхен выходит из палатки, и садится на бетонную стену. — Я Эн, — кланяется парнишка, — спасибо, что спасли, — он присаживается рядом и смотрит вниз на кишащих монстров, Бэкхен кивает. — Сонбэ, а мы правда сможем их победить? — с большой, еще совсем наивной надеждой спрашивает парнишка. — Правда, Эн, — кивает Бэк, и совершенно не хочет думать о том, какой ценой они победят. — Но как? Мы в первый же день потеряли половину бойцов... — поджимает губы шатен, пытаясь подавить подступающие слезы. — У нас два месяца на то, чтобы расчистить эту территорию, на больший срок у людей в этом квартале не хватит еды, — предельно ясно, как ему кажется, отвечает Бэкхен, Эн послушно кивает и замолкает. — А мы сможем вызвать подмогу? — вновь спрашивает Эн, прикидывая разные варианты развития событий. — Это не единственный квартал, который атакован, — испепеляет монстров у ворот Бэкхен, — было бы у нас больше людей тогда возможно, а так, ответ на запрос всегда одинаковый — все группы заняты. Вы и так выпускники, — вновь взрывает кого-то лейтенант. — Ясно, — Превращает монстров в кристаллы Эн, — Бэкхен-ним, когда мы расчистим все здесь, мы же должны будем продвинуться в глубь брошенных городов, так? — Бэкхен сосредоточенно кивает, продолжая убивать тех, что по близости. Эн снимает с шеи подвеску в виде трилистника, и протягивает наставнику, — передайте это моему аппе, пожалуйста. Бэкхен ударяет мальчишку по рукам, — я не посыльный. Сам отдашь ему, — смеряет он того тяжелым взглядом и замечает легкую улыбку на его лице, неуверенную такую, и Бэкхен дарит ему ответную, здесь, когда каждый момент может стать последним, поддержка очень важна, порой именно она помогает выжить и не рехнуться. Под конец дежурства они уже вымотаны, а толпища монстров кажутся бесконечными, от их хрипов, рычаний и завываний хочется завыть самому. Из палатки выходят двое солдат и с поклоном просят их отдохнуть, Бэкхен кивает Эну, и дает наставление не подпускать монстров к стене иначе, они просто не смогут спуститься завтра. Бэкхен заходит в шатер к Чунмену, что забылся тяжелым сном и продолжает хмуриться и ложится рядом, так теплее. Бэкхен смотрит в тканевый потолок, и не может уснуть, чувство неправильности вновь дает о себе знать, и он снова пытается разобраться, что не так. На ум идет Кай, и Бэкхен улыбается, только от воспоминаний о муже ему становится тепло, но что-то не так. Он долго ворочается и прокручивает в голове последние события под визгливый аккомпанемент умирающих существ, и вспоминает битву с Чанёлем. Но он смутно помнит причину, а еще он не понимает, почему разводится только сейчас? Может быть, об этом просил Кай? Бэкхен еще некоторое время ворочается в тонком спальнике, и закрывает глаза. Со всех сторон смыкается темнота, и Бэкхен блуждает по ней, ищет что-то или кого-то. Только сам не знает, кого. Он осматривается по сторонам, но кроме черноты вокруг ничего нет. Издали доносится детский звонкий смех, что разносится эхом. — Омма, — ласково тянет голосок за спиной, заставив Бэкхена резко обернуться, — омма, — жалобно тянет голос и снова за спиной, Бэкхен вновь оборачивается и опять никого не видит, — ом-ма, — растягивает слоги и игриво повторяет неизвестный уже из темноты. — Кто ты? — спрашивает у темноты Бэкхен. В ответ раздается лишь тихое всхлипывание и топот детских ножек, убегающих еще дальше в темноту. — Стой! Подожди! — бежит следом Бэкхен, куда же он бежит, если темнота вокруг, и ничего не видно? Бэкхен не рассчитав вбегает в комнату, и зацепившись за косяк, прикрывает глаза от тусклого света, присмотревшись он понимает, что это детская комната, с таким знакомым интерьером. – Омма, ты же споешь мне колыбельную, правда? – маленький мальчик трет глазки своими миниатюрными ручками, зевая, и сильнее обнимает своего пандочку. Бэкхен удивленно смотрит на то, как в комнату заходит он сам и направляется к ребенку, предупреждающе зыркнув на него самого. – Конечно, малыш, засыпай скорее, – тот Бэк ложится рядом с ребенком, укрывает незнакомого мальчика и заодно себя одеялом, начиная напевать мелодию песни. «Опустели ночные улицы, Я спешу по ним, чтоб отыскать тебя, Но со всех сторон подступает, Сжимает в кольцо, темнота.» Кто это, черт возьми, ведь сам Бэкхен вот он, тут на пороге, почему омма? Кто этот малыш? У него же нет детей? Что это? Его двойник, не переставая петь, с вызовом смотрит на него и пренебрежительно машет на него рукой, растягивая губы в усмешке, — малыш, а спой ты. Бэкхену становится жутко от этого голоса, он не его. Такой холодный, темный. Бэкхен вновь оказывается в сгустке тьмы, вылетая из комнаты по мановению руки, и не может разглядеть ни одного очертания. Тени так и тянутся к нему своими уродливыми щупальцами, быстрыми движениями, окружая его, пытаются проникнуть прямо в глотку. Бэкхен призывает свои способности, но руки сковывают и крылья облепляет будто клеем, а тьмы все равно слишком много. Силы не равны. Он уже находится на пределе, его силы не помогают отбиться, сколько он не пытался, все безрезультатно. А тьма все продолжает сгущаться. Чем больше он сопротивляется, тем сильнее она становится, напоминая дьявольские силки, и высасывая из него последние крохи сил. В горле стоит непонятный ком, мешая даже дышать, невозможно сделать ни одного движения, попробует закричать – не услышат. Где-то вдалеке, позади него, слышится голос, нежный, хрупкий, способный очаровать с первого раза. «Лабиринты ветвей как щупальца» Бэк пытается развернуться в цепях теней, что так крепко сковали его, обернуться на голос, кто-то так и звал его, он должен собрать свои силы и вырваться. Тени шепчутся, метаются по всему пространству, шипят, когда голос снова начинает петь, они слабеют с каждым разом, кажется, вот-вот, и ты высвободишься. «Темнота стремится забрать тебя» Сосредоточившись и, черпая силу из этого голоса, Бэкхен пытается дать отпор теням, он должен обернуться, и спасти этого малыша от того себя, ведь это не он. Эта мысль, прочно засев в голове, придавала стимула поскорее выбраться отсюда, сконцентрировав все свои силы, сосредоточившись на голосе, он наносит последний, контрольный удар, когда голос снова начинает напевать до боли знакомую мелодию: «Но она покуда не знает, Что я тебя не отдам…» Но этот малыш не должен петь эту песню. Ведь только они с Каем пели ее друг другу и... И? Бэкхен не помнит, но что, кому-то еще точно, но кому? Тени беспомощно осыпались, как мелкое, черное стекло, оседая на поверхности. Бэк поворачивается по направлению, где была комната, но туман становится все сильнее, заполняет все пространство, не давая разглядеть. Бэкхен наперегонки с туманом пытается упорно добраться до голоса, он уверен, это поможет спасти ему ребенка. Начиная ускоряться, он бежит, спотыкаясь об коварный, не собирающийся сдаваться туман, он видит отдаленный одинокий силуэт, что тянется к нему, хочет обнять. Такое родное, но, в то же время, нет, лицо, может, Бэкхен знает его? Обознался? Показалось? Он уверен, этот малыш ему не чужой. Он не помнит его, но чувствует, что он очень важен для него и для Кая. Бэк не может дотянуться до ребенка, как бы он не хотел. Пол препятствует этому и, начинает засасывать его, как гиблое болото, что не хочет отпускать свою жертву. Из темноты вновь появляется его двойник и идет к малышу, что так и тянет к нему ручки. – Не приближайся к нему! – кричит Бэк, что есть силы, пытаясь вырваться, и надеясь на чудо, что вот, сейчас он сможет вырваться, он вскидывает руку пытаясь атаковать, но руку прибивает к полу и так же засасывает, больно стискивая. Тот Бэкхен крепко обнимает малыша своими костлявыми руками, и пристально смотрит Бэкхену в глаза. – Спи крепко, солнце моё, – заканчивая колыбельную, тот Бэкхен целует мальчика в лобик, поправляет одеяло, и посылает оскал Бэкхену, — он больше не ваш, ты забыл его... — двойник вновь взмахивает рукой и темнота вновь атакует и так поверженного Бэкхена. Его альтер эго пристально смотрит ему в глаза, улыбаясь, пока темнота не поглощает Бэкхена всего. Бэкхен просыпается от собственного крика и от того, что его за плечо трясет Чунмен. — Попей, — подносит воду к губам друга Сухо, — что тебе снилось? — на самом деле догадывается лидер. — Кошмар, — хрипит Бэки, — я видел ребенка и себя и, — он переводит дыхание, дурное предчувствие терзает его, — я не знаю, — он трет лицо руками, — что-то с этим малышом, Хен у меня такое странное чувство... — Это всего лишь сон, — спешит успокоить Сухо, вновь поражаясь рискованности Лухана. — Да, ты прав, — прерывисто выдыхает Бэкхен, не до конца в этом уверенный, было в этом что-то странное.

***

Тао просыпается среди ночи от того, что рядом кто-то тихо плачет, явно стараясь остаться незамеченным. Тао осторожно поворачивается в сторону соседней кровати и смотрит на черноволосого мальчика с очень пухлыми губами, что молча глотал слезы, зажмурив глаза. Они уже второй день живут в одной комнате, но так и не смогли познакомиться, сразу засыпали. — Почему ты плачешь? — интересуется мальчик, оказываясь рядом с незнакомцем и осторожно прикасаясь к мягким волнистым волосам. Незнакомец сильно вздрагивает и удивленно смотрит на Тао в глазах которого плескалось беспокойство, и который продолжает гладить его по волосам. — Что ты делаешь? — испуганно спрашивает черноволосый, удивленно хлопая глазами. — Успокаиваю, — пожимает плечиками Тао, — мой омма всегда так делает, если я плачу. — А, ну тогда, ладно, — неожиданно крепко обнимает красноволосого мальчик, — так делает мой аппа, — поясняет ребенок, — меня зовут Минхо, а тебя? — Тао, — малыш так же обнимает его в ответ, — так почему ты плакал? Тебя кто—то обидел? Минхо вновь грустнеет, но слезы больше не льет, — я хочу домой! Дверь в палату открывается и внутрь заходит крепкий мужчина в зеленой форме, прекращая все разговоры разом. Дети плотнее прижимаются друг к другу, слыша как бешено бьются сердца друг друга от испуга. — Встали и за мной. Живо! Минхо берет Тао за ручку и тянет его за собой, — идем, а то хуже будет. Тао послушно идет за старшим товарищем, понимая, что, похоже их снова ждёт то ужасное занятие. — Я не хочу, — шепчет одними губами, стараясь не расплакаться. Сотрудник хватает их за руки и отводит к двум разным дверям передавая их наставникам. Тао с ужасом смотрит на Кисопа и его кнут, и замечает новые хрустальные шары. — Как ты себя чувствуешь, Пандочка? — ласково улыбается мужчина, но ответа «плохо» не приемлет. — Нормально, — едва слышно отвечает ребенок, следя глазами за тем, как ритмично кнут опускается на ладонь учителя. — Умница, — с улыбкой, треплет красные волосы Кисоп, — а теперь продолжим, — в воздух вновь взлетает шар и снова разбивается, — ну же, Тао-я, ты знаешь, что нужно сделать, — еще один шар взлетает вверх. Тао вскидывает ладошки вверх и ловит шар, за что получает удар кнутом по рукам, отчего шар всё же разлетается вдребезги. — Без рук, — шипит Кисоп, — ты не должен прикасаться к ним, — еще одна сфера уже летит вниз. — Я не знаю... — удар опаляет нежную кожу прежде чем ребенок успевает договорить. — Мне плевать, что ты знаешь. Не. Дай. Ему. Упасть, — чеканит каждое слово мужчина, сощурив глаза и снова бьёт ребенка. Тао не знает, как это сделать, он не понимает, как у него получилось остановить время в прошлый раз, но он не хочет, чтобы его били, на него никогда не поднимали руку! Он вскидывает ладошку вверх и пытается мысленно попросить шар не разбиваться, но он остаётся равнодушным к мольбам и разлетается на тысячу осколков, а его снова бьют на этот раз по плечу. Тао размазывает слезы по щекам и от пятого удара теряет сознание. Кисоп выливает на него ледяную воду и вновь подбрасывает сферу, что летит прямо на ребенка. Тот не в силах подняться и поэтому прикрывается руками зажмурив глаза в ожидании удара. Но его нет. Тао приоткрывает один глаз и видит что шар завис в воздухе. Он завороженно смотрит на хрустальный шар, причудливо пропускающий через себя свет и золотые нити, что под потолком серые, а в пол уходят белыми. — Молодец, — мужчина перехватывает шар и помогает подняться ребенку с пола, а Тао с восторгом наблюдает за искрящимися золотом нити, что перетекают из одного цвета в другой, а потом исчезают вовсе. Тао быстро моргает, пытаясь найти их вновь, ведь они пронизывают все пространство и даже людей, в реальность его возвращает звон хрусталя, боль и стальной голос Кисопа требующий повторить. Но повторить подобное не получается ни со второй попытки ни с двенадцатой, ни после ледяной воды, которую на него вылили вновь. — Я все равно заставлю тебя! — рявкает взрослый мужчина, а Тао от усталости и боли еле стоит на ножках. Через пару минут в комнату для тренировок возвращается Кисоп, таща за собой упирающегося Джексона с которым они неоднократно пересекались за последние два месяца, а следом затаскивая и Минхо. Все трое детей с недоумением смотрят друг на друга и на старшего, что позвал помощника. — Объясняю задачу один раз, — Кисоп подходит к Тао, — если ты не остановишь этот чертов шар, они умрут, одного сожгут, а второго заморозят, понял? — Тао в ужасе кивает, а Кисоп щелкает пальцем. В это же время в воздух взлетает шар, а помощник выпускает пламя из ладони. Тао в ужасе, он не знает, что он должен остановить первым шар или пламя ведь оно такое быстрое, но нити снова появляются всюду и они повинуются его желанию, они перестают мерцать и замирают, как пламя и шар, он смотрит на то, как среди нитей появляется еще одна, и набирает мощь слишком быстро, в то же время лед стремится к Джексону. Тао заставляет нити замереть, потянув их на себя, а Джексон растапливает его вскинув обе ладони в атакующем жесте. — Прекрасный результат, — улыбается Кисоп, а Джексон рычит от злости, он чувствует невероятный прилив сил, а Тао смотрит туда, где должен быть Джексон и видит как сгусток новых нитей образовывается на его ладонях. Ван направляет поток огня в наставника, но тот образует щит и улыбается еще шире. — Закрепим, — Джексона и Минхо вновь уводят другие наставники, а Кисоп материализует один металлический шар больше диаметром и прежний хрустальный, — не дай им упасть, — подбрасывает их вверх одновременно. Тао смотрит на падающие шары и всматривается в их суть, различает переливы энергии из которой они сделаны и наконец различает золотые нити, тянет их вверх, и две сферы замирают в воздухе у самого пола. Прогоняв детей с тренировкой до самого утра, они вернули их обратно, поместив по трое в одной комнате. Тао и Минхо, молча сидели вместе, боясь, что дверь вновь откроется и их снова заберут. Дверь действительно открывается, и Тао зажмурив глаза утыкается лбом в плечо хена, но вместо того, чтобы их забрать в комнату втащили Джексона, со вновь сильно обожженными руками и без сознания. Они кладут его на кровать и уходят, вновь защелкивая замок. — Гэ! — мчится к старшему Тао, Минхо осторожно подходит следом и слегка бьет того по щекам. Тао стащив наволочку с подушки мчится к раковине и быстро намочив ее бежит обратно прикладывая к рукам старшего. Джексон открывает глаза и с облегчением ощущает прохладу на руках. — Как ты, Гэ? — прикладывает сырую ткань по очереди то к одной руке, то к другой, стараясь не причинить боли, — не больно? — старательно дует на чужие руки Тао. — Теперь нет, спасибо, — улыбается старший, — вы двое как? — Нормально, — отзывается Тао, а Минхо тихо раскачивается на кровати взад вперед. — Эй, чего это с ним? — спрашивает Джексон, а Тао пожимает плечами. — Не знаю. Хен, ты чего? — красноволосый мальчик не знает, кому из старших больше нужна его помощь, поэтому все же остаётся с Джексоном, чьи руки, он уверен, болят сильнее. — Я хочу домой, — всхлипывает кудрявый, утыкаясь носом в колени. Тао только поджимает губки-бантики, а вспыльчивый Джексон уже вскочил с кровати и подбежав к Минхо сильно толкнул его в грудь, заставив упасть с кровати. — Гэ! — вскрикивает Тао. — Не лезь, — рявкает Джексон младшему останавливая его, и вцепившись в старшего мальчишку, бьет его кулаками. — Хватит ныть! Папенькин сынок, генеральский внучок! — Джексон с остервенением продолжает бить старшего, что пытается его отпихнуть, — Домой он хочет! А мы нет?! Мы здесь все в равных условиях два месяца, только тебя твои родители помнят, а мои меня нет! — рявкнул злющий Джексон, который в свои семь лет был взрослым не по годам, и пережил слишком многое. — Я, — начал было Минхо, пораженный таким заявлением, но был перебит. — Замолчи! Не смей ныть! Сейчас только мы есть друг у друга и больше никого! Никто не придет нам на помощь, а дальше будет только хуже! — рычит Джексон, отпрянув от Минхо, — и поэтому вся надежда у нас только друг на друга. Мы должны пообещать держаться вместе, а не реветь и ныть, что хотим домой! Нет у нас его больше! — у Вана у самого глаза заслезились, и он немного опешил, когда ему на шею кинулся плачущий Тао. — Я обещаю Гэ! Я не брошу вас! — искренне обещает малыш, Джексон обнимает младшего в ответ, ощущая будто вновь обрел семью. — Я тоже... Обещаю, — тихо, стыдясь своей слабости подходит ближе восьмилетний Минхо обнимая друзей. — Вместе до конца, — шепчет Джексон. Так они и засыпают троем в обнимку, так теплее, спокойнее и кажется, будто безопаснее.

***

Три. Три чертовых месяца они сражаются за квартал. Они отогнали монстров в пустошь и уничтожили почти их всех, но и их осталось всего трое. И все эти три месяца Бэкхену снится тот мальчик, с каждым днём его лицо становится все расплывчатее, а голос все тише и тише, и ему это не нравится, он уже спать нормально не может, и все чаще берет на себя вахту. Сейчас же они завершили финальный бой и мчатся домой, ведя с собой уцелевших лошадей. Центральный квартал уже на горизонте, но и солнце в закате, а значит, им нужно быть предельно осторожными. Эн держится храбро и кажется повзрослел за эти месяцы не на один год, он скачет чуть позади Сухо и Бэка, а потому первым замечает стаю одичавших. Использовать сейчас что-то громкое и яркое смерти подобно, еще одно сражение они вряд ли переживут, поэтому Сухо напускает дождь, твари боятся воды, и кто их знает почему, но это помогает им успешно добраться до ворот. На ночь ворота закрыты, а потому им еще около получаса пришлось ждать воздушных магов, чтобы их перенесли. — Всем отдыхать, отчет я сам напишу, — устало приказывает Сухо, отдав лошадей в распоряжение конюха. Сухо кланяется выжившим товарищам и спешит в объятия встречающего его Лэя, что весь извелся от переживаний, как всегда бывало, когда Сухо уходил на миссии. Бэкхен машет друзьям, и обнимает за плечи Эна, что все еще не мог прийти в себя от первого сражения и первой гибели своих сослуживцев. — Эн, ты жив, и это главное. Тебя ждут дома, а им уже не помочь и в этом нет твоей вины. Если будешь держать все это в себе, взвалишь всю вину на себя ты не сможешь идти дальше, это раздавит тебя, — Эн внимательно слушает старшего и в уголках его глаз начинают собираться слезы, — ты не можешь всех спасти и всем помочь. Ты и так несешь тяжелую миссию, защищаешь кварталы. Ты остался жив, и тебе будет тяжелее, чем им и без этого, не усложняй себе ее, — Бэкхен стирает чужие слезы и отдав мальчишку родителям его парня, спешит домой. Бэкхен вдыхает аромат дома и приняв душ, быстро ужинает, как же давно он нормально не ел, не говоря уже о домашней пище! Вымыв за собой тарелку Бэкхен убирает ее в шкафчик и находит стаканчик с детским принтом львенка из мультика. Бэкхен удивленно крутит его в руках, он не помнит чтобы покупал его, да и кому? Может Чанель? С него останется, но такой товар разрешен только детям! Бэкхен хмурится, и убирает его назад, может кто из друзей забыл? Ладно, с этим он разберётся позже, а сейчас спать. Спать. По-человечески. В кровати. Бэкхен аж застонал, когда повалился на мягкие чистые простыни, это ведь такое счастье. Он втянул запах белой сирени с пододеяльника и закутавшись в него, практически сразу уснул. Чуткий сон, выработанный годами нарушают тихие шаги маленьких ножек. Бэкхен не успевает прийти в себя, как кто-то залезет на кровать и обнимает его маленькими ручками поперек живота. Бэкхен ворочается пытаясь скинуть с себя тяжесть ребенка и тут же подскакивает, какого еще ребенка?! Сонно оглядевшись в комнате, он убедился, что он один и опять завалился на подушки, но сон так к нему и не шел, ему все время казалось, что либо кто-то лежит рядом, либо ходит в коридоре. И это именно ребенок. Еще раз все осмотрев и включив ночник, Бэкхен рассмеялся сам над собой и решил все выбросить из головы и наконец уснуть. Свесив одну руку с кровати, он закрывает глаза и натыкается на что-то мягкое. Крепче схватив он потянул это на себя, быстро сев на кровати решил с этим расправиться и очень удивился увидев обычную плюшевую панду. — Это еще откуда? — чешет затылок Бэк, забыть точно никто не мог, слишком дорогая и редкая вещь. — Омма, — плаксиво зовёт мальчик из коридора. Бэкхен аж подпрыгнул, он ненавидел сражаться с монстрами-детьми, да даже у Криса не такие железные нервы. — Омма, пожалуйста, — вновь всхлипывает голосок, — мне страшно! Бэкхен берет игрушку и преодолевая иррациональный страх выходит в коридор освещая себе путь. — Где ты, крошка? — преобразует свет в лассо Бэкхен, готовясь к тяжелому сражению. — Омма, забери меня. Мне больно! — вскрикивает голосок. Да что же это такое? Бэкхен с ума сойдет! Кто этот мальчик? Что ему надо? Ведь у Бэки же нет детей! Нет же? Бэкхен прислушивается к тихим всхлипам и осторожно идет босыми ногами по полу. Он подходит к самой дальней комнате, которая, сколько себя помнит Бэкхен, в этом доме всегда была закрыта, и аккуратно поворачивает ручку, что поддаётся и открывает дверь. Бэкхен освещает комнату и нерешительно замирает, видя сидящего к нему спиной малыша, что обхватил ладошками свои ноги прижав их к груди. — Как ты мог забыть меня? — спрашивает ребенок с чьих ладоней потекла кровь. Бэкхен застывает от ужаса. — Омма, как ты мог? — малыш встает на ноги, но все так же не поворачивается к нему лицом. Бэкхен пятится назад. — Ты отдал меня им, когда обещал другое! — ребенок срывается на крик и оборачивается, а Бэкхен не может различить черты лица, он их видит, но тут же забывает. — Как ты мог, омма? — бросается к нему ребенок, а Бэкхен просыпается от собственного крика. — Так это, что, был всего лишь сон? — вслух выдыхает Бэкхен и тут же вздрагивает, когда обернувшись находит панду на подушке по соседству, — что за? Бэкхен взвивается с постели и пользуясь тем, что сейчас утро идет к той самой двери так же вооружившись лассо, но дверь как и всегда заперта, и это вроде немного успокаивает, но не надолго. Дабы развеять все сомнения, Бэкхен собирается к Лухану, кто как не телепат сможет дать ответы на все вопросы. Русоволосый уже закрывал дверь дома, собираясь уйти, как его за руку хватает Чанель. — Бэки, давай поговорим, пожалуйста, — настаивает мужчина, а Бэкхену совсем не до этого, он спешит. — Чан, нам не о чем, я уже всё сказал и решение своё не изменю, — шипит Бэкхен пытаясь вырвать свою руку из чужой хватки, но Пак непреклонен и лишь сурово хмурится. — Пусти, я спешу! — вырывается Бэкхен и сев в машину, сразу же мчится в обитель, не обращая внимания на смотрящего в след мужчину, что так и уселся на порог собираясь дождаться его. Ему плевать. Он быстро заходит в здание, стараясь не выдать свое настоящее состояние и с абсолютно невозмутимым видом проходит мимо охраны, и направляется прямиком к Лухану. — Сэр, подождите немного, Лухан занят, — просит один из стражей перекрывая проход, Бэкхен спокойно кивает и присаживается на черный кожаный диван. Мимо проходит один мужчина в зеленой форме, а за ним строем идут дети в черной форме, и Бэкхен поджимает губы – будущие духи. Как же он презирает эту систему и ненавидит тех, кто допустил ту катастрофу триста лет назад, вот уже сто десять лет он разгребает ее последствия! — Омма! — этот крик полный счастья и надежды выбивает все мысли из головы Бэкхена и он оборачивается к маленькому, надо же, как и Кай, красноволосому малышу, что сорвавшись из строя побежал к нему. Бэкхен не понимает собственные чувства, что вопят непонятно о чем, идет к нему на встречу. — Назад! — рявкнул грозный мужчина, шедший позади группы, и замахивается кнутом на ребенка. Бэкхен из-за внутреннего раздрая не успевает среагировать, и сильный удар опускается на хрупкую спинку, сбивая малыша с ног. Подбежав Бэкхен помогает ребенку подняться, и прижимает к себе, баюкая в попытке унять боль, которую он казалось почувствовал сам, как-то инстинктивно получилось. — Не обязательно было его бить! — рявкнул Бэки на растерявшегося работника интерната, — Имя и звание, немедленно! Я напишу рапорт, — продолжает успокаивать ребенка Бён. — Простите лейтенант, но он нарушил указ! — пытается оправдаться мужчина. — Он всего лишь ребенок! — зло сужает глаза Бэки, — соскучился по папе и просто обознался. Себя вспомните! — гаркнул мужчина, стирая чужие слезы. — Обознался... — шепотом повторяет малыш, неверяще смотря на своего любимого папочку. — Тоже забыл, — поджимает губы Джексон, что не удержал Тао. — Не плачь, Пандочка, — тепло улыбается Бэки ребенку, почему-то прозвище так легко сорвалось с языка. У Бэкхена жесткое чувство дежавю, он уже называл его так. Он знает этого малыша. Он... — Лейтенант Бён, здравствуйте, — прерывает чужие мысли Кисоп появляясь как из под земли, — что случилось? Тао сильнее сжимает ручками плечи папы и жмурит глазки. — Нарушение устава - раз, причинение телесных повреждений несовершеннолетнему - два, и все это на рапорт - три, — щурит глаза Бэкхен, — немедленно сообщите данные своего подчиненного! — требует мужчина, — и доставьте ребенка в медицинскую часть. — Да, лейтенант, — забирает ребенка Кисоп, — данные я пришлю на вашу почту сегодня же, — поклонившись под пристальный взгляд Бэкхена, они уходят, а ему сообщают, что он может посетить Лухана. В комнате как всегда темно, а Лухан все такой же уставший, молча взирает на друга. — Лу, я не знаю, что происходит, — садится на пол Бэки, сразу же упираясь руками в него, — я вижу странные сны об одном и том же ребенке, нахожу детские вещи и кажется, только что встретил того самого ребенка! Лухан недовольно щурит темные глаза, — это просто последствия битвы с фениксом, успокойся, — мужчина мягко улыбается, — скоро пройдет. — Лу, четвертый месяц пошел, — с сомнением тянет Бэкхен. — Есть вопросы, ответы на которые тебе может дать только твоё сознание, а возможно, ты их уже получил, — сверкает темными глазами Лухан и уходит в противоположный конец комнаты, скрываясь в темноте, — прости, я очень устал, и если ты не против я бы поспал, большего я все равно сказать не могу. Главное ключ не теряй. Бэкхен ничего не понял, давненько его друг не был таким странным, но все же, попрощавшись покидает комнату с непонятным чувством. Он уже знает ответ на свой вопрос... Хм, что бы это значило?

***

— Зачем ты с ним так? — спрашивает обладатель бархатного голоса у Лухана, немного усмехаясь, но больше укоряя. — Как приказали, — огрызается Лухан, переживая, как бы не переборщить со снами друга.